§ 3. Гражданское общество в социальной структуре социума

В наше время появилось столько «обществ», что не хватит пальцев рук, чтобы их сосчитать: начиная от обществ всеобщего благосостояния»,, «массового потребления» и заканчивая «постиндустриальным», «постэкономическим», «информационным», «коммуникационным» и т.д.
Не зря в социологии существует мнение об отказе от понятия «общество». В то же время стали редко встречаться такие понятия, как «капиталистическое (буржуазное) общество», «общество денег», «трудовое общество», «социалистическое общество». С точки зрения организации общества, взятого в целом, можно говорить об организации общества в форме государства. Его антиподом считается гражданское общест.во. Со времен Гегеля под гражданским обществом, в отличие от политического общества, понимаются отношения людей, взятых в качестве частных лиц с их собственными целя- ли, потребностями, родом занятий и имущественными отношениями на базе частной собственности. В этом своем качестве одни частные лица соотносятся с другими такими же лицами, а их взаимоотношения опосредуются их принадлежностью к определенным общностям сословно-классового или корпоративного порядка. «В гражданском обществе, — писал Гегель, — каждый для себя цель, все остальное для него ничто. Однако без соотношения с другими он не сможет достигнуть своих целей во всем их объеме: эти другие суть поэтому средства для цели особенного. Но особенная цель посредством соотношения с другими придает себе форму всеобщего и удовлетворяет себя, удовлетворяя вместе с тем стремление других к благу (...) Особенность, ограниченная всеобщностью, есть единственная мера, при помощи которой каждая особенность способствует своему благу»134. Очевидно, что в этом случае Гегель имел в виду социально- экономическую сторону жизни буржуазного общества, главным стержнем которого, его социально-экономическим основанием выступает частная собственность, трактуемая как право владения, пользования и отчуждения19. Принцип индивидуализма, характерный для гражданского общества, предполагает индивидуальную частную собственность в качестве «наличного бытия личности» (Гегель). Но в силу того, что каждый индивид реализует свои частные интересы че- рез отношения с другими такими же индивидами, через участие в определенных социальных группах, объединенных общим для данной группы интересом, индивидуальные интересы для своего осуществления нуждаются в социальных коллективных объединениях. Окончательное становление частной собственности и соответственно гражданского общества происходит в эпоху капитализма. Именно капиталистическая социально-экономическая система становится хозяйственной основой гражданского общества. Поскольку в России стали строить капитализм, то его строительство стали называть созданием гражданского общества и его правового государства. Для этого нужно было в первую очередь принять Конституцию и Гражданский кодекс этого общества. Имея в виду известные характеристики гражданского общества, можно утверждать, что оно получило конституционное и законодательное оформление своих экономических основ. Достаточно извлечь из Конституции и Гражданского кодекса РФ их социально-экономическое содержание, чтобы получить характеристику существующего гражданского общества. Прежде всего об этом свидетельствуют закрепленные в Конституции РФ права частной собственности и государственная гарантия свободы деятельности обособленных экономических агентов. Эти положения содержатся в действующей Конституции РФ: в ст. 35 п. 1 — «Право частной собственности охраняется законом»; в ст. 36 п. 1 — «Граждане и их объединения вправе иметь в частной собственности землю». Свобода экономической деятельности и конкуренции как другое необходимое экономическое условие закрепляются ст. 8 п. 1 — «В Российской Федерации гарантируются единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержка конкуренции, свобода экономической деятельности». Свобода быть наемной рабочей силой фиксируется в ст. 8 п. 1 и в ст. 37 п. 1 — «Труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию». Ст. 37 п. 1 гарантируется также и свободный труд как право распоряжения своими способностями к труду, т. е. наемный труд. Более конкретно правовая характеристика гражданского общества раскрывается в Гражданском кодексе РФ, в котором осуществлено юридическое закрепление основополагающих социально- экономических отношений, реализующих принципы и требования гражданского общества. Наиболее подробно определяется предпринимательство, которое выступает основным объектом регулирования гражданским законодательством: «Гражданское законодатель- ство регулирует отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность или с их участием, исходя из того, что предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке» (ст. 2. ri. 1). Практически вся система норм Гражданского кодекса направлена на регламентацию совокупности сторон и аспектов предпринимательской деятельности. Что касается результатов и самого общественного труда рабочих и крестьян, то они исключаются из оснований возникновения гражданских прав и обязанностей (ст. 8), а также из оснований приобретения права собственности (ст. 218), кроме собственности на вещи, созданные лицом для себя, например, на связанные им варежки, собранные грибы, в том числе и на произведения его интеллектуальной деятельности. Историческую альтернативу гражданскому обществу составляет общество, основанное на совместном труде и суверенитете его народа. Знаменитый 10-й тезис К. Маркса о Фейербахе гласит: «Точка зрения старого материализма есть “гражданское” общество; точка зрения нового материализма есть человеческое общество или обобществившееся 1 Ч'» человечество» . Что же понимал К. Маркс под человеческим обществом в противоположность гражданскому? В своих ранних произведениях К. Маркс имел в виду общество, в котором прежде всего реализуется социальная сущность человека как совокупности всех общественных отношений. Эта социальность предполагает преодоление антропологического подхода к человеку, т. е. преодоление старого материализма, сводящего сущность человека к природным связям отдельных изолированных индивидов в «гражданском обществе». По Марксу, необходимо исходить не из абстрактного человеческого индивида, что было присуще антропологическому методу JI. Фейербаха, а из определенного общественного характера человека, обусловленного определенной исторической формой общества. Человеческое общество, в отличие от гражданского, базируется на общественной собственности, которая, в свою очередь, своим основанием вместо порожденной частной собственностью отчужденности груда имеет1 обобществленный труд. Такое общество К. Маркс называл гуманистическим, видя в нем «как положительное упразднение частной собственности — этого самоотчуждения человека — и в си лу этого как подлинное присвоение человеческой сущности человеком и для человека; а потому, как полное, происходящее сознательным образом и с сохранением всего богатства предшествующего развития, возвращение человека и самому себе как человеку общественному, т. е. человечному...». В нем произойдет «действительное разрешение противоречия между человеком и природой, человеком и человеком, подлинное разрешение спора между существованием и сущностью, между опредмечиванием и самоутверждением, между свободой и необходимостью, между индивидом и родом»136. В этом обществе деятельность и пользование ее плодами, как по своему содержанию, так и по способу существования, носят общественный характер, причем не только в форме непосредственно коллективной деятельности. Даже тогда, писал К. Маркс, когда человек занимается научной деятельностью, которую он может осуществлять и без непосредственного общения с другими, он занят общественной деятельностью. Ему не только дан в качестве общественного продукта материал его деятельности, в том числе язык, на котором работает ученый, но и его собственное бытие как общественная 1 47 деятельность4 . Общество, названное К. Марксом, человеческим, отличается от гражданского прежде всего тем, что индивидуализации человека, его индивидуализму противопоставляется обобществление (социализация) его сущности. Всякое проявление жизни человека здесь, по словам К. Маркса, даже если она не выступает непосредственно в форме коллективной, совершаемой совместно с другими, есть проявление и утверждение общественной жизни. Индивид непосредственно приобретает качество общественного существа, всеобщей формой существования которого выступает труд, причем в первую очередь созидание орудий производства, с помощью которых совершается обмен веществ между человеком и природой. К сожалению, труду, служащему предпосылкой и постоянной основой соединения людей в общество, ныне стали приписывать противоположную роль —функцию разъединения людей, их индивидуализации. Полагают, что постэкономическое общество, переходя от труда к творчеству, базируется исключительно на индивидуализированной деятельности, осуществит де-социализацию жизни: «В той же степени, в какой процесс становления и прогрессивного развития стоимостных оценок и отношений был идентичен процессу становления и развития общественного производства и протекал параллельно с процессом социализации производителей, деструкция этих отношений обусловлена прежде всего индивидуализацией человека в его качестве как производителя, так и потребителя, имманентно присущей нашей эпохе. Та революция, которую многие ожидали как социальную революцию, проявляется как революция дс-социализации, затрагивающей все стороны жизни людей»138. Похожие высказывания появились в западной литературе: «...трудовые процессы обретают все более индивидуальный характер, происходит фрагментация деятельности в зависимости от производственных задач с ее последующей реинтеграцией для получения конечного результата»139; «труд (...) теряет свою коллективную самобытность, становится все более индивидуализированным с точки зрения возможностей работников, условий труда, заинтересованности в нем и перспектив на будущее»140. В этом случае, с одной стороны, все более углубляющаяся специализация технических функций труда преподносится как отрицание на этой основе совершающегося обобществления труда, с другой — на труд переносится индивидуализм буржуазного общества, а само будущее общество предстает как скопление людей на вокзале, или, в лучшем случае, на барахолке, не знающих друг друга и безразличных друг другу. Теоретическим основанием для такой индивидуализации труда обычно берется субъективизация его результатов как полезностей, оцениваемых исключительно отдельным субъектом. Такого рода субъективные оценки вроде бы ведут к устранению общественного характера затрат и их сводимости к абстрактному среднему труду. Как издержки труда, так и полезности, по мнению названных выше отечественных авторов, «утрачивают свой универсальный общественный характер, становятся индивидуальными потребностями и издержками»141. В действительности, общество никогда не откажется от измерения затрат труда общим временем. Даже тогда, когда, меновая стоимость будет устранена, рабочее время остается созидающей субстанцией богатства и мерой издержек, требующихся для его производства. По уничтожении капиталистического способа производства, писал К. Маркс, определение стоимости остается господствующим в том смысле, что регулирование рабочего времени и распределение общественного труда между различными группами общественного производства, наконец, охватывающая все это бухгалтерия становятся важнее, чем когда бы то ни было142. В качестве аргументов против обобществления труда и соизмеримости его затрат обычно используется нерешенность (или не умение решить) задачи соизмерения потребительных стоимостей на объек тивной (трудовой) основе. Приходится обращаться к субъективным оценкам, людским предпочтениям, имеющим чисто индивидуальный характер. Оцшки результатов труда как субъективных полезностей ;атем переносятся на труд, а его естественноисторическая, качественная, дифференциация преподносится как его индивидуализация, как результат чисто субъективного выбора формы деятельности. Для этих целей обычно ссылаются на особенности труда по созданию знаний, информации, которые якобы призваны заменить обычный жизнеобеспечивающий труд. Производство знаний, научный труд представляются настолько индивидуализированными и субъективи- шрованными, что уже вроде «никто не может воспроизвести создан- ное человеком знание» . Автор этих строк почти дословно повторяет тезис М. Штирнера о том, что в отличие от обычных (человеческих) работ есть работы единственного, которые «никто не может выполнить за тебя (...) Это — работы единственного индивида, и их может выполнить только тот единственный, между тем как первые следует назвать человеческими работами (...) Нельзя установить общего тарифа для оплаты Моей единственности, как это можно сделать для тех работ, которые Я выполняю в качестве человека.
Только для этих последних работ может быть установлен тариф»144. Провозглашая единственность научного и художественного труда, М. Штирнер отделял человеческие работы от работы единственного индивида, подгоняя, как и современные апологеты индивидуализации труда, первые под стоимость (тариф), а вторые — под индивидуальную оплату, иногда очень высокую, за единственность. У В. Л. Иноземцева получается то же самое: постэкономическое общество знает только индивидуализированный умственный труд, который не укладывается ни в какие общественные мерки, теряя всякий общественный характер, становится достоянием единственной в своем роде личности. Между тем умственный труд, как и всякий другой, подчиняется общим законам труда, в частности, закону обобществления: развитие культуры, образования, науки не может происходить без воспроизводства полученных в них ранее результатов, в том числе новых. К. Маркс и Ф. Энгельс, возражая М. Штирнеру, в свое время отмечали, что не сам Моцарт, а другой композитор сочинил большую часть моцартовского «Реквиума» и довел его до конца, что Рафаэль «выполнил» сам лишь ничтожную долю своих фресок145. Известно также, что на А. Дюма, оставившего 647 произведений (более шестисот томов), работал штат профессиональных литераторов. Что касается научного труда, то воспроизводимость его результатов и его характера как всеобщего труда не подлежат никакому сомнению. Ученый всегда опирается на результаты предшественников и достижения современников. Он не может из самого себя черпать знания и на основе лишь собственного опыта развивать науку. То же самое можно сказать об образовании. Образованными, но свидетельству Гегеля, можно считать в первую очередь тех людей, которые способны делать все то, что делают другие, не подчеркивая свою единственность, тогда как у людей необразованных бросается в глаза именно их частность, поскольку их поведение не следует всеобщим свойствам вещей. Соответственно истинное образование есть сглаживание особенности, необходимое для того, чтобы она вела себя согласно природе вещей. Оно предполагает тяжкий труд, направленный на преодоление голой субъективности, посредством этого труда субъект обретает в себе объективность146. Если обособленный труд и может создавать отдельные ценности, то ни общественного богатства, ни общей культуры он создавать не может. Кооперативная организация научного труда, необходимого в современный период, — необходимое условие научной деятельности. Причем кооперативным здесь выступает как непосредственно совместный труд ученых, так и труд всего научного сообщества. «Всеобщим трудом, — писал К. Маркс, — является всякий научный труд, всякое открытие, всякое изобретение. Он обусловливается частью кооперацией современников, частью использованием труда предшественников»147. Из сказанного следует, что аргументы, приводимые для отрицания общественного характера труда, его социализации не имеют сколько- нибудь серьезного основания. Они инспирированы чисто идеологическими мотивами — стремлением сохранить навечно индивидуальную частную собственность, а вместе с ней и частные формы деятельности. Прикрывают же эти мотивы ссылками на специализацию труда, которая не только не отрицает необходимости его обобществления, но и требует его. На самом деле именно частная собственность вызывает отчуждение труда, а вместе с этим отчуждением и десоциализацию человеческой сущности. Непосредственным следствием отчуждения труда, т. е. отчуждения человека от продукта своего труда, от своей жизнедеятельности, выступает отчуждение его общественной (родовой) человеческой сущности. Это ведет к отчуждению человека от человека: «Положение о том, чтоот человека отчуждена его родовая сущность, означает, что один человек отчужден от другого и каждый из них от- чужден от человеческой сущности»148. Поэтому устранение частной собственности и отчуждения труда становятся условием преодоления индивидуализма и восстановления общественной сущности человека как совокупности отношений людей друг к другу как общественных, существ, что несовместимо с основными принципами гражданского общества. Чтобы общество из гражданского превратилось в человеческое, необходимо еще одно условие — нужно, чтобы развитие каждого предполагало развитие всех. В этом пункте очеловеченное общество тоже противостоит гражданскому. Лучшее, что может дать гражданское общество —это развитие отдельных индивидов, идеал которого был выражен М. Штирнером в образе «единственного и его собственности». Но обобществление труда в пределах частной собственности и отношений меновой стоимости еще не приводит к очеловечиванию всего общества. В этих условиях свои социообразующие функции труд осуществляет не непосредственно, а косвенно. Их берет на себя обмен его стоимостных результатов, что с самого начала ограничивает социальные связи людей. Люди оказываются соединенными в одно общество, становятся зависимыми друг от друга только как носители меновых стоимостей, т. е. не прямо посредством самого обобществленного труда, а через отношения стоимостного обмена. В результате общественная связь людей предстает как зависимость безразличных друг к другу индивидов — носителей исключительно частного интереса, каждый из которых противостоит интересам других индивидов. Кроме того, здесь как общественный характер труда, так и общественная (стоимостная) форма его продукта выступают как нечто чуждое самим индивидам, как нечто вещное: не как личностное отношение людей друг к другу, а как их подчинение отношениям, существующим независимо от их воли и возникающим из столкновения безразличных индивидов друг с другом. В меновой стоимости общественное отношение лиц превращается в общественное отношение товаров (вещей) и представляется людям как нечто чуждое, от них независимая потусторонняя сущность149. Подчиненность этих отношений общественному разуму и контролю отсутствует. В итоге отчужденность общественного труда от индивида, вызванная отношениями частной собственности, самым непосредственным образом препятствует очеловечению общества, его гуманизации. С точки зрения степени очеловеченности общественных отношений людей, общество может приобретать три формы или стадии: а) первоначально — это отношения личной зависимости; б) затем от ношения личной независимости, основанные на вещной зависимости; в) и, наконец, отношения, базирующиеся на свободной индивидуальности, предполагающей универсальное развитие индивидов и превращение коллективных, общественных производительных сил их труда в их общественное достояние150. Третья форма, будучи характерным признаком гуманистического общества, возникает из процессов обобществленного труда, но из труда, обобществленного непосредственно, т. е. когда еще до обмена деятельностями люди работают на общий результат, принадлежащий всем и каждому. Это — общество людей, ассоциированных на основе совместного владения средствами производства и совместного контроля над ними, что позволяет труду заранее приобрести коллективный характер, делает его продукт тоже общим, коллективным. В противоположность гражданскому обществу, в котором взаимная личная независимость и безразличие людей по отношению друг к другу еще не создает условий для действительной социальной жизни, новая ассоциация предполагает действительную общность и всеобщность социальной жизни и социальных отношений. Она не отрицает индивидуальности и свободы личности, наоборот, делает их достоянием каждого. Более того, эта новая социальная общность, преодолевая капиталистическую частную собственность, в то же время восстанавливает индивидуальную трудовую собственность, основанную на кооперации и общем владении землей и произведенными самим трудом средствами производства (К. Маркс). Здесь общество социализируется через максимальное развитие каждого, в то время как в обществе, основанном на частной собственности, неизбежна ограниченность каждого не только из-за однообразности самих меновых связей, но и из-за подчиненности этим связям как вещным и внешним по отношению к индивидам отношениям. В последнем случае только кажется, будто индивиды независимы и свободно сталкиваются друг с другом в этой свободе. Это — иллюзия, таковы лишь по видимости, поскольку не берется в расчет их полнейшая зависимость от стихийно складывающихся рыночных отношений. Конечно, отдельное лицо может случайно освободиться от подчинения этим внешним отношениям, но этого не может добиться «масса закабаленных ими людей, ибо существование такой массы выражает подчинение, и притом неизбежное подчинение индивидов этим отношениям»151. Соответственно свободная самоорганизация людей в общество возможна лишь на основе их контроля над своими общественными отношениями. Это может дать только новое, т. е. человеческое, общество, будучи продуктом ассоциации, распределяющей труд своих членов и подчиняющей общественное производство индивидам, которые управляли бы им как своим общим достоянием. Гражданское общество, сколько бы ни приписывали ему свойств самоорганизованности, стабильности, солидарности и т.п., не способно освободиться от стихии рыночных экономических процессов. Поэтому, предупреждал К. Маркс, не может быть ничего ошибочнее и нелепее, нежели на основе меновой стоимости и денег предполагать контроль индивидов над своим производством и своими обществен- 1 ^9 ными отношениями1 - О какой стабильности и солидарности гражданского общества в современной России может идти речь, если за 1990-2000 гг. строительства этого общества общая преступность выросла в 3 раза. Только в 2001 г. зарегистрировано свыше 3 млн преступлений, совершено 32 тыс. убийств, около 25 тыс. тяжких телесных повреждений, более 30 тыс. человек пропали без вести, каждый четвертый мужчина имеет судимость. В настоящее время обитателями «социального дна» является 14 млн человек: 4 млн бомжей, 3 млн нищих, 4 млн беспризорных детей, 3 млн уличных проституток. «Разве мыслимо достичь в обществе согласия, примирения, если идет жестокая борьба за передел собственности, когда не брезгуют ничем — подкуп, шантаж, заказные убийства. Всюду царит насилие и беззаконие. Общество разбаланси- рованно, полностью разрушены духовные основы нации, традиционные представления о добре и зле (...) Россия медленно сползает в пучину зла, нравственно деградирует и превращается в уникальную по своим масштабам и глубине криминальную страну»153. Профессор В. И. Добреньков уверен, что тот путь развития, на который встала Россия, исторически бесперспективен, грозит для нее огромными жертвами и будет стоить большой крови. Очевидно, что без перевода отношений собственности, социальных и нравственных отношений людей на трудовую основу приостановить деградацию российского гражданского общества не представляется возможной. Сама эта основа, чтобы выполнить свою функцию но гуманизации общества, в свою очередь, должна приобрести еще одно существенное свойство — освободиться от старого социального разделения труда между различными классами и социальными группами, несовместимого с дальнейшим обобществлением самого труда. С одной стороны, разделение труда, будучи формой естественно- исторической дифференциации человеческой деятельности, способствует процессам обобществления и социализации общества, с другой стороны, оно как общественное, социальное разделение труда лежит в основе деления общества на классы и соответствующего социальноклассового неравенства людей, противоположных классовых интересов. В этом отношении оно предполагает отчужденность общественного труда и не может служить признаком обобществившейся ассоциации людей. Гражданское общество необходимо организуется как политическая ассоциация. Пока существуют социальное разделение труда, и следовательно, классы и социальные группы, люди неизбежно организуются в государство, посредством которого регулируются их общественные отношения. Экономической основой существования как государства, так и классов гражданского общества является противоположность города и деревни, умственного и физического труда, производительной и непроизводительной деятельности. По-иному организуется общество, поскольку оно основывается не на разделении, а на соединении прежде социально разведенных видов общественного труда. Оно будет представлять собой ассоциацию, содружество людей труда, не знающих классовых различий. Обобществление труда, позволяющее сочетать членам общества физический и умственный, производительный и непроизводительный, управленческий и исполнительский труд, приводит к качественно новому типу социальной организации, в которой критерием объединения людей в общность явится их совместная трудовая деятельность.
<< | >>
Источник: В. Я. Ельмеев, Ю. И. Ефимов, И. А. Гро мов, Н. А. Пруель, М. В. Синютин, Е. Е. Тарандо, Ю. В. Перов , Ч. С. Кирвель, В.И.Дудина. Философские вопросы теоретической социологии .— 743 с. 2009

Еще по теме § 3. Гражданское общество в социальной структуре социума:

  1. Социальная структура гражданского общества
  2. 3. Социальные компоненты структуры (поселенческая, классовая, профессионально-образовательная структуры общества, социальная стратификация).
  3. 2. Биосоциальные компоненты социальной структуры общества (этническая и демографическая структуры).
  4. § 2. Структура гражданского общества
  5. 123. Какие существуют подходы в социальной философии к определению социальной структуры общества?
  6. Социальная структура Лагаша как образец структуры общества третьего этапа Раннединастического периода
  7. 6.1. Социальная структура общества
  8. СОЦИУМ КАК СТРУКТУРА
  9. 2.3. СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖИЗНИ ОБЩЕСТВА, ЕЕ СТРУКТУРА
  10. 1.2. Диалектические закономерности реформирования силовых структур при переходе к гражданскому обществу
  11. Часть 1 СОЦИАЛЬНАЯ СИСТЕМА И СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА ОБЩЕСТВА
  12. СОЦИАЛЬНЫЕ СФЕРА И СТРУКТУРА ОБЩЕСТВА
  13. Социальная структура российского общества
  14. Социальная структура советского общества