<<
>>

Воспоминания (Василий Аксенов)

"Он (Бобков.- Э.

М.) занимался "Метрополем" и принимал решение о моей высылке из Советского Союза и лишении гражданства. Во всяком случае, об этом говорил полковник Карпович (заместитель начальника "пятой службы" в Московском управлении КГБ.- Э. М.), который в начале 80-х годов лично вел мое дело, а позднее раскаялся".

На самом деле Пятое управление имело свой взгляд на этот альманах: то, что предлагалось публиковать,- далеко не шедевры, некоторые сочинения ученические, а в некоторых есть и искра божья. Но антисоветчиной не пахло. И КГБ еще до заседания секретариата московского отделения Союза писателей предложил издать этот сборник. И пусть потом литературная критика ломает копья, а писатели говорят по-писательски.

Но не тут-то было. Секретариат решил однозначно и жестко: альманах закрыть. Феликс Кузнецов был смел как никогда. Что ему мнение Пятого управления, когда закрытия "Метрополя" потребовал все тот же первый секретарь Московского горкома партии, член Политбюро ЦК Виктор Гришин и поддерживавший его начальник московского управления КГБ генерал Алидин.

Тот случай обнажил всю сложность отношений Бобкова и генерала Алидина, ориентировавшегося прежде всего на своего партийного босса. Они были не союзники. Алидин, верный гришинец, ярый сторонник репрессивной линии давить и сажать. Бобков - не доводить до ареста, влиять, убеждать. Но и Бобков не бог в партийной иерархии. Гнулся, когда гришинско-алидинский пресс давил "Метрополь" и выжимал Аксенова.

В истории противостояния Пятого управления и столичного горкома партии была еще одна ярчайшая страница.

Воспоминания

(Филипп Бобков)

"В один из воскресных дней мне позвонил дежурный по 5-му управлению В. И. Бетеев и буквально огорошил: в районе Беляева бульдозеры сносят выставку картин художников-модернистов. Я спросил, что он предпринял.

- Направил группу сотрудников спасать картины.

Я настолько был потрясен, что смог только сказать:

- Позаботьтесь о художниках!

Вандализм в Беляеве остановили, но немало картин было безнадежно погублено".

Указание снести бульдозерами выставку в московском районе Беляево пришло из Черемушкинского райкома партии, секретарем которого был некто Б. Чаплин, добросовестный ученик Гришина.

А КГБ продолжал "биться" за художников. С великим трудом у Гришина "пробили" разрешение открыть выставочные залы для авангардистской живописи на Малой Грузинской улице и в павильоне ВДНХ.

"Либерал" Бобков и твердый "коммунист" Гришин по-разному понимали вопрос, как защищать существующий строй и укреплять социализм. Бобков видел то, чего не видел Гришин. Он лучше анализировал процессы, не боялся людей и не отгораживался от самых колючих и оппозиционных. И он не поддерживал жуликов и коррупционеров.

Он не был барином, а был работником. По сути, противостояние Бобкова и Гришина отразило в некотором роде противостояние КГБ и партии.

С некоторого времени сотрудники ведущих отделов Пятого управления, разбираясь с диссидентами и возмутителями национального спокойствия, стали замечать одну тенденцию: в стране наливались энергией коррупция и казнокрадство. Все чаще следы вели в партийный и государственный аппарат.

Однажды начальник отдела по борьбе с национализмом докладывал обстановку, сложившуюся в одной из северокавказских республик. В центре националистических всплесков оказался некий ученый из местной Академии наук. От него тянулись нити к кругам интеллигенции, жадно внимавшей теориям национальной исключительности. Сообщения агентуры, прослушивание телефонных разговоров высветили не только националистическую суету. Чекистам открылся другой, параллельный мир. Оказалось, что этот ученый-"националист" был еще и активным игроком другой сети - предпринимательско-криминальной. Нити ее тянулись к первым лицам республики - председателю Совета министров, председателю Верховного Совета и к одному из бывших секретарей обкома партии. В агентурных материалах и данных "прослушки" все чаще мелькали их имена. Национализм оказался тесно повязан с коррупционным криминалом.

Бобков приказал готовить записку в ЦК КПСС. В один из дней у него состоялся тяжелый разговор в отделе организационно-партийной работы ЦК партии. Только с санкции отдела можно было открывать следствие в отношении руководителей республики, погрязших в коррупции. Санкцию не дали.

Не единственный был случай. Партия своеобразно берегла свои кадры.

В самом начале 80-х КГБ Узбекистана, следуя указаниям тогдашнего председателя Комитета государственной безопасности СССР Андропова, вскрыло крупную сеть "хлопковых" дельцов. С них началось известное "хлопковое" дело. На оперативной схеме пирамида подпольных миллионеров резво стремилась вверх, захватывая все новые пласты замаранных руководителей. Окрыленный успехом, председатель республиканского КГБ Мелкумов приказал организовать выставку изъятого и конфискованного. Под экспонаты отвели вместительную комнату. А потом Мелкумов пригласил первого секретаря ЦК компартии республики Рашидова, секретарей и членов бюро ЦК посмотреть эту уникальную экспозицию. Увиденное впечатляло: слитки золота, мерцающие камни, браслеты, кольца, цепи и цепочки! И все навалом, россыпью, кучами. Сверкало и искрилось вызывающей наглостью. Мелкумов пояснял: когда, у кого, сколько и как изъято.

Рашидов, который только что преподнес члену Политбюро ЦК Кириленко шубы из уникального каракуля специальной выделки для его жены и дочери, ушел озабоченный. Было ясно: чекисты "выходили" на деятелей республиканского масштаба. Оперативные разработки уже осваивали круг, в котором упоминались секретари райкомов и горкомов партии. Мог помочь "дорогой Леонид Ильич". При первой же возможности пожаловался Генеральному секретарю: "Чекисты перебарщивают, компрометируют партию, ее руководителей, партийный аппарат".

И Брежнев, как в случае с первым секретарем Краснодарского обкома Медуновым, уличенным во взятках, скажет Андропову:

- Юра, этого делать нельзя. Они руководители большой партийной организации. Люди им верят, а мы их под суд?

И Мелкумов вскоре покинул Узбекистан и отправился представлять КГБ в Болгарию. Рашидов своего добился.

В октябре 1982 года в Москве арестовали директора "елисеевского" гастронома Юрия Соколова, бывшего шофера все того же первого секретаря Московского горкома партии Виктора Гришина. Вскоре застрелился Сергей Нониев, директор "смоленского" гастронома, что возле метро "Смоленская". Московская торговля, которую тогда возглавлял Трегубов, оказалась изъеденной коррупционерами. Стоило чекистам потянуть за одну нить, как задергалась вся сеть. Но лидер московских коммунистов Виктор Гришин настороже. Он хладнокровно ставит пределы следственной инициативе КГБ: "Москва борется, чтобы стать образцовым коммунистическим городом, и должна быть вне подозрений".

<< | >>
Источник: Эдуард Макаревич. Политический сыск (Истории, судьбы, версии) М.: Алгоритм.. 2002 {original}

Еще по теме Воспоминания (Василий Аксенов):

  1. Социально-психологический гротеск: Василий Аксенов
  2. Свидетельство (Василий Аксенов, в начале восьмидесятых годов выехал из СССР, живет в США)
  3. «Исповедальная проза» (А.ГЛАДИЛИН, А.КУЗНЕЦОВ, В.АКСЕНОВ и др.)
  4. 10. Припоминание и воспоминание
  5. Воспоминания 6.1.
  6. II. Воспоминания. Абстракция
  7. СВЯТОЙ ВАСИЛИЙ ВЕЛИКИЙ
  8. 1.5. КОСМОЛОГИЯ Василия
  9. ВАСИЛИЙ ШУЙСКИЙ
  10. Василь Быков
  11. Пролог НОВОЕ ОТКРЫТИЕ СВОБОДЫ: ЛИЧНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ
  12. ВОСПОМИНАНИЯ И ЗАПИСИ
  13. В. А. ГЕЙМАН 1845 год ВОСПОМИНАНИЯ I
  14. Личные воспоминания графа К. К. Бенкендорфа