<<
>>

Воспоминания (генерал Кеворков)

"Однажды вечером (это было в первых числах февраля 1974 года), возвратившись на виллу в Восточном Берлине, я нашел на столе записку, в которой мне предписывалось срочно связаться с Москвой.
Рано утром я связался с Москвой по аппарату шифрованной телефонной связи. Андропов сказал следующее: "Поинтересуйтесь у Брандта (канцлер Германии.- Э. М.), не захочет ли он оказать честь и принять у себя в Германии писателя, к судьбе которого он проявлял постоянный интерес. В противном случае Солженицын будет выдворен в одну из восточных стран, что связано с определенным риском для него. Одним словом, как только проясните вопрос, немедленно информируйте... Постарайтесь сделать это побыстрее, а то здесь вокруг него разгораются страсти! Нам нужна любая ясность, чтобы знать, в каком направлении действовать дальше..." Я пересказал Бару (статс-секретарь ведомства канцлера Германии.- Э. М.) почти слово в слово все услышанное мною в тот день по телефону из Москвы. Реакция Бара была обычной. Он передаст все Брандту, тот переговорит с Беллем (известный германский писатель.- Э. М.), другими писателями, после чего сообщит нам свое решение. Через день Бар информировал нас, что немецкие коллеги будут рады приветствовать Солженицына в свободном мире. Брандт придерживается того же мнения".

А Бобков тем временем пишет проект Указа Президиума Верховного Совета о лишении Солженицына советского гражданства и высылке его за рубеж. И готовит записку для Андропова. А тот направляет послание Брежневу: "Обращает на себя внимание факт, что книга Солженицына, несмотря на принимаемые нами меры по разоблачению ее антисоветского характера, так или иначе вызывает определенное сочувствие некоторых представителей творческой интеллигенции... откладывать дальше решение вопроса о Солженицыне, при всем нашем желании не повредить международным делам, просто невозможно, ибо дальнейшее промедление может вызвать для нас крайне нежелательные последствия внутри страны...

Мне представляется, что не позже чем 9-10 февраля следовало бы принять Указ Президиума Верховного Совета СССР о лишении Солженицына советского гражданства и выдворении его за пределы нашей Родины (проект указа прилагается). Саму операцию по выдворению Соженицына в этом случае можно было бы провести 10-11 февраля. Важно это сделать быстро, потому что, как видно из оперативных документов, Солженицын начинает догадываться о наших замыслах и может выступить с публичным документом, который поставит и нас, и Брандта в затруднительное положение..."

КГБ сделал опережающий ход. Теперь борьба с Солженицыным перешла из сферы оперативной в идеологическую. Бобков уверен: если бороться с писателем, то словом, а лучше книгой. Он исходил из того, что общественности должна быть представлена иная точка зрения. Пусть выступит солженицынский оппонент, владеющий словом и иной идеей. И книги его должны раскупаться, а не навязываться.

Тогда-то и появился Николай Николаевич Яковлев, талантливый историк и публицист, доктор наук, сын маршала Яковлева, в свое время также не избежавшего сталинского гнева. Сталинское МГБ, хрущевское КГБ наследили и в биографии самого Николая Николаевича. И след этот смущал чиновников от науки. Сверхосторожные, они ограничили писательскую активность Яковлева.

Дмитрий Федорович Устинов, тогдашний министр обороны, хорошо знавший его отца, позвонил Андропову.

- Юра, помоги, мучают человека.

После встречи историка с Андроповым "делом" Яковлева занялся Бобков. Мучители отстали, докторская жизнь вошла в колею. А Бобков и Яковлев почувствовали интерес друг к другу.

Однажды заговорили о диссидентах и сошлись в понимании того, что они опасны не столько своими "творениями", сколько своей ролью проводников для Запада, жаждавшего влезть в дела страны и под знаменем демократии основательно раскачать власть.

Солженицынские произведения были на слуху. Общественное мнение тогда переваривало "Август четырнадцатого".

А официальные историки, закосневшие в партийных догмах, академически молчали, иногда роняя про себя: "Сажать надо, сажать!"

И Бобков тогда сказал:

- А не двинуть ли нам что-то встречное?

- Барбару Такман, "Августовские пушки",- подсказал Яковлев.

Воспоминания

(Николай Яковлев)

"Идеально подошла много нашумевшая в шестидесятые в США и Западной Европе книга вдумчивой публицистки Барбары Такман "Августовские пушки" о первом месяце той страшной войны. Разумеется, в громадном моем предисловии к ней не говорилось ни слова о Солженицыне. На фоне книги Такман, отражавшей новейшие достижения западной историографии, написанное им выглядело легковесным историческим анахронизмом, крайне тенденциозным, что не могли не видеть не только специалисты, но и широкий читатель".

Книжка "Августовские пушки" вышла в свет в 1972 году в издательстве "Молодая гвардия". Это был первый ход в стиле "pablic relations" на поле идейно-пропагандистского противостояния. Второй был сильнее.

" Нужно сотворить двойника "Августа четырнадцатого", но с обратным зарядом, и чтобы читать можно было на одном дыхании,- совсем не по-генеральски сформулировал задачу Бобков.- Материалами обеспечим, архивы будут ваши.

И через полтора года в той же "Молодой гвардии" стотысячным тиражом вышла книга Яковлева "1 августа 1914 года". Разошлась мгновенно.

Воспоминания

(Филипп Бобков, эксклюзив)

"В противовес солженицынскому "Августу четырнадцатого" мы помогли Яковлеву написать "1 августа 1914". Даже хотели выпустить однотомник из этих двух произведений - яковлевского и солженицынского. Но в ЦК партии не оценили нашей идеи".

Критики набросились на яковлевскую книжку, уличая в отступничестве от академически-партийных канонов. Особенно усердствовали кандидаты и доктора из Института истории Академии наук: освещение событий Яковлевым "находится в прямом противоречии с ленинской трактовкой истории, оно принципиально отличается от общепринятого в советской исторической науке, можно только удивляться тому, что эта книга была издана массовым тиражом в расчете на широкого, преимущественно молодого читателя".

А Солженицын молчал.

Дальше была публицистическая книжка "ЦРУ против СССР". Идея Бобкова, воплощение Яковлева. Оперативная библиотека КГБ, материалы разведки и Пятого управления работали на автора.

<< | >>
Источник: Эдуард Макаревич. Политический сыск (Истории, судьбы, версии) М.: Алгоритм.. 2002

Еще по теме Воспоминания (генерал Кеворков):

  1. ВОСПОМИНАНИЯ ГЕНЕРАЛ-МАЙОРА АВГУСТА-ВИЛЬГЕЛЬМА ФОН МЕРКЛИНА О ДАРГИНСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ 1845 г.
  2. Меримский В.А.. Автор этой книги — генерал-полковник Виктор Аркадьевич Меримский (1919—2003), участник Советско-финляндской и Великой Отечественной войн. В 1979—1984 годах он являлся заместителем начальника Оперативной группы Министерства обороны СССР в Демократической Республике Афганистан, где отвечал за подготовку и руководство боевыми действиями частей и подразделений ограниченного контингента Советской армии и афганских войск. В своих воспоминаниях В.А. Меримский рассказывает о первых годах
  3. 6. Генерал Крымов
  4. ГЕНЕРАЛ А.Л.ШАНЯВСКИЙ
  5. Политическая философия генерала де Голля
  6. «ГЕНЕРАЛ ОТ ФИЛОСОФИИ»: ЮРИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ МЕЛЬВИЛЬ
  7. 10. Припоминание и воспоминание
  8. Глава 10. Генерал Корнилов, как зеркало русской революции.
  9. Глава 10. Почему армия генерала Юденича умерла в концлагерях.
  10. ЦВИ ЗАМИР – НЕПРИМЕТНЫЙ ГЕНЕРАЛ
  11. Воспоминания 6.1.
  12. II. Воспоминания. Абстракция
  13. Трансформация реалистической стратегии: роман Георгия Владимова «Генерал и его армия»