<<
>>

§ 5. К.А. Гельвеций о специфике «северного» ума и грядущей эпохе «северного» просвещения

Тема Севера представляется важной для известного французского материалиста эпохи Просвещения К.А. Гельвеция в связи с философскими симпатиями и антипатиями государей современной ему Европы. В предисловии к трактату «О человеке» он пишет следующее: «Нет более разительного контраста, чем противоположность между югом и севером Европы: небо юга все более и более заволакивается туманами суеверия и азиатского деспотизма.
Небо севера с каждым днем все более проясняется и очищается. Екатерина II, Фридрих желают стать любимцами человечества; они понимают цену истины; они побуждают говорить ее; они ценят также и усилия, предпринимаемые, чтобы ее открыть. Таким государям я посвящаю этот труд; они должны просветить мир. Солнце юга гаснет, а северное сияние, сверкает все более ярким светом»329.

Таким образом, в восприятии К.А. Гельвеция, юг ассоциируется с «туманами суеверия», а север рассматривается как источник светоносной истины. В своем историческом экскурсе, предпринятом в главе XXXVIII под названием «Завоевания северных народов», К.А. Гельвеций указывает, что почти все европейские народы ведут свое происхождение от народов северных, но склонен оспаривать объяснение этих завоеваний только физико-антропологическими причинами. Так, он пишет: «Говорят, что физическая причина завоеваний, сделанных северными народами, заключается в том, что природа одарила их большей смелостью и силой, чем южные народы. Это мнение, лестное для самолюбия европейских народов, которые почти все ведут свое происхождение от народов северных, до сих пор не оспаривалось»330. Вместе с тем он соглашается с распространенной тогда точкой зрения, утверждающей большую мужественность и боеспособность племен севера: «Если север породил последних завоевателей Европы, то потому, что свирепые и еще дикие народы, какими были в то время северные племена, бывают, по замечанию шевалье Фолара, гораздо более мужественными и способными к войне, чем народы, выросшие в роскоши, изнеженности и подчиненные самодержавной власти, какими были тогда римляне»331.

По его мнению, «завоевания, сделанные северными народами, нужно объяснять причинами духовного порядка, а не особенностями климата» . Он не отрицает влияния природной среды на человека, но это влияние опосредуется отражением ее в человеческом сознании. Так, например, в отношении содержания поэтического творчества К.А. Гельвеций утверждает: «Один поэт рождается в суровом климате, где на быстрых крыльях постоянно проносятся черные ураганы; его взор не блуждает по цветущим долинам, он знает лишь вечную зиму, которая с волосами, поседевшими от инея, царит над бесплодными пустынями; эхо доносит ему лишь рев медведей; он видит только снега, только нагроможденные льдины и ели, столь же древние, как сама земля, простирающие свои мертвые ветви над озерами, омывающими их корни»332. Соответственно, как он полагает, северный поэт изобразит картины «более величественные и страшные».

Так и высокая боеспособность племен севера определялась своеобразными чертами северного духа.

«Первые народы, которых я вижу, бросая взгляд на историю Севера, — пишет К.А. Гельвеций, — это последователи Одина. Их воодушевляет надежда на награду воображаемую, но и наиболее высокую, если вера превращает ее в действительность. Поэтому, поскольку они одушевлены горячей верой, они выказывают мужество, которое, соответствуя ожидающим их небесным наградам, еще более превосходит мужество флибустьеров»333.

Несомненно, что в концепции К.А. Гельвеция природа северных народов определяется географическими условиями, но в опосредовании особенностями северного сознания. Он усматривает существенные различия в экологии человека на севере и юге, выводя из них и различие духовных интересов.

Рассуждая об этом, философ исходит из предпосылки, что для каждого народа существует некоторая физическая потребность, которую можно рассматривать как «общий двигатель этого народа»: «...У диких народов Севера, часто подвергающихся голодовкам и постоянно занятых охотой и рыбной ловлей, все идеи порождаются голодом, а не любовью; эта потребность является зародышем всех их мыслей, поэтому почти вся работа их ума вращается вокруг ухищрений, необходимых при охоте и рыбной ловле, и изысканий средств к предотвращению голода. Напротив, у цивилизованных народов любовь к женщинам является почти единственным двигателем»334.

Свою точку зрения он поясняет следующим прагматическим примером: «В Канаде роман дикаря короток. У него нет времени заниматься любовью: он должен ловить рыбу или охотиться. И вот он предлагает своей возлюбленной спичку: если она задула ее — он добился своего счастья»335.

Наблюдаемая компактификация эмоционально-чувственного мира в сфере отношений полов не мешает интеллектуальному развитию в других областях деятельности. Так, К.А. Гельвеций замечает: «Жители Камчатки, в известных отношениях обнаруживающие исключительную бестолковость, в других отношениях удивительно искусны. Если дело идет об изготовлении одежды, то их ловкость в этой области, говорит их бытописатель, превосходит ловкость европейцев. Почему? Потому, что они живут в одной из самых неблагоприятных в климатическом отношении стран на земле, где поэтому особенно постоянно чувствуется потребность в одежде. Но привычная потребность всегда хитра на выдумки» .

В связи с этим мыслитель делает следующий прогноз: «Если жители Камчатки превосходят нас в некоторых искусствах, то, значит, они могут сравняться с нами и во всех других. Таланты представляют собой лишь различное приложение одного и того же ума к различным областям. Тот, кто поднимает фунт птичьих перьев или шерсти, может поднять фунт железа или свинца. Таким образом, различие между предприимчивостью жителей Камчатки и нашей собственной зависит от различия потребностей, которые в различных условиях климата должны испытывать дикие или цивилизованные народы» .

Таким образом, специфика ума жителей Севера определяется, согласно К.А. Гельвецию, своеобразием их конкретных потребностей. Удовлетворяя эти потребности, они удивительно искусны и превосходят в мастерстве европейцев. Соответственно, формирование и развитие других потребностей аборигенов данного региона может способствовать более разнообразному проявлению их талантов. Поэтому, с точки зрения К.А. Гельвеция, говорить об исторической отсталости народов Севера не представляется возможным.

<< | >>
Источник: Ю.В. Попков, Е.А. Тюгашев. Философия Севера: коренные малочисленные народы Севера в сценариях мироустройства. — Салехард; Новосибирск: Сибирское научное издательство. — 376 с.. 2006

Еще по теме § 5. К.А. Гельвеций о специфике «северного» ума и грядущей эпохе «северного» просвещения:

  1. § 3. Ж. де Сталь о северном характере и исторической роли северных народов в прогрессе Просвещения
  2. ПРОСВЕЩЕНИЕ СЕВЕРА И СЕВЕРНОЕ ПРОСВЕЩЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
  3. Глава 4 «СЕВЕРНЫЕ ВАРВАРЫ» И СЕВЕРНАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ
  4. § 6. «Северный космизм» Ю. Шесталова
  5. К ГАРМОНИИ СЕВЕРНОЙ ДУШИ
  6. СЕВЕРНЫЕ ПЛЕМЕНА
  7. Мезолит в Северной Европе
  8. § 4. Северный романтизм К.Н. Батюшкова
  9. СЕВЕРНАЯ АФРИКА
  10. § 60. Страны Северной и Центральной Америки
  11. Северное Причерноморье в III—I вв. до н. э
  12. ЭПОХА ЮЖНЫХ И СЕВЕРНЫХ ЦАРСТВ
  13. Северный и Полярный Урал
  14. Первая станция «Северный полюс»
  15. Племенной мир Северного Причерноморья
  16. ПОЛОЖЕНА ЛИ МУЖУ СЕВЕРНАЯ НАДБАВКА?
  17. Погребальная практика в Северной Бактрии
  18. СЕВЕРНАЯ ИРЛАНДИЯ
  19. СЕВЕРНАЯ ИНДИЯ