<<
>>

Главо II О ГЛАГОЛЕ

То, что мы сказали здесь об именах и местоимениях, заимствовано из небольшой книги, вышедшей несколько лет назад под заглавием «Общая грамматика»15; исключение составляют несколько вопросов, изложенных нами иначе.
Что же касается глагола, о котором трактуется в XIII главе, то я просто перепишу сказанное автором этой книги, поскольку я считаю, что к этому нечего добавить. Люди, говорит он, испытывали не меньшую потребность в словах, обозначающих утверждение, каковое является для нас основным способом мышления, нежели в словах, обозначающих предметы наших мыслей.

Именно в этом и состоит суть того, что называют глаголом: глагол представляет собой не что иное, как слово, основное назначение которого — обозначать утверждение, т. е. указывать на то, что речь, где употребляется это слово, есть речь человека, который не только мыслит вещи, по и судит о них и утверждает их. Этим глагол отличается от некоторых имен, также обозначающих утверждение, таких, как, например, af- firmans, affirmatio 16, ибо они обозначают утверждение лишь постольку, поскольку оно становится для нас предметом мысли, и, таким образом, указывают пе на то, что пользующийся этими словами что-то утверждает, а лишь на то, что он мыслит утверждение.

Я сказал, что основное назначение глагола — обозначать утверждение, так как ниже будет показано, что им пользуются и затем, чтобы обозначить другие движения нашей души: желание, просьбу, приказание и т. д. Но при этом меняются окончания и наклонение глагола; мы же в настоящей главе рассматриваем глагол лишь с точки зрения его основного значения — того, какое он имеет в изъявительном наклонении. Из вышесказанного можно заключить, что глагол сам по себе не должен был бы иметь никакого другого назначения, кроме указания на связь, которую мы устанавливаем в уме между двумя терминами предложения. Но только глагол быть, называемый субстантивным, сохраняет эту простоту, да и то лишь в третьем лице настоящего времени — есть и только в некоторых случаях.

Ибо, следуя естественной склонности сокращать свои выражения, люди, как правило, передают одним и тем же словом, помимо утверждения, и другие значения.

I. Они соединяют с утверждением значение некоторого атрибута, так что два слова образуют предложение, как, например, когда я говорю: Petrus vivit, Петр живет; ибо слово vivit заключает в себе само утверждение и, сверх того, атрибут быть живущим и, таким образом, все равно, сказать ли Петр живет или Петр есть живущий. Отсюда проистекает большое разнообразие глаголов в каждом языке; а если бы довольствовались тем, чтобы придать глаголу общее значение утверждения, пе соединяя с утверждением никакого частного атрибута, тогда в каждом языке нужен был бы один- единственный глагол — тот, который называют субстантивным. II.

В некоторых случаях с утверждением соединяют субъект предложения, так что два слова или даже одно могут образовать целое предложение. Два слова — когда я, например, говорю: sum homo, потому что sum, обозначая утверждение, включает и значение местоимения ego, которое служит субъектом этого предложения и во французском языке никогда не опускается: Я есмь человек. Одно слово — когда я, например, говорю: Vivo, sedeo п. Ибо эти глаголы, как мы уже сказали, заключают в себе утверждение и атрибут, а в первом лице — еще и субъект: Я есмь живущий, Я есмь сидящий. Отсюда произошло различие лиц, имеющееся обычно у всех глаголов. III.

С утверждением соединяют также указание на время, по отношению к которому нечто утверждается, так что одно слово, например coenasti18, означает, что я утверждаю относительно того, с кем я говорю, действие «ужинать», имея в виду не настоящее время, а прошедшее; отсюда произошло различие времен, которое также обыкновенно является общим для всех глаголов.

Различие этих значений, соединяемых с одним и тем же словом, помешало многим людям, весьма сведущим, понять природу глагола, потому что они рассматривали глагол не с точки зрения того, что для пего существенно, т.

е. утверждения, а с точки зрения этих случайных для него связей.

Так, Аристотель, остановившись на третьем из значений, прибавляемых к тому, которое является для глагола существенным, определяет глагол как vox sig- nificans cum tempore — слово, обозначающее в связи со временем 19.

Другие, как, например, Буксторф20, прибавив к этому существенному значению второе значение, определяли глагол как vox, flexilis cum tempore et persona — слово, имеющее различные окончания в зависимости от времени и лица.

Некоторые же, остановившись па первом из прибавляемых значений, а именно на значении атрибута, п приняв во внимание, что атрибуты, которые люди соединяют с утверждением в одном и том же слове, обыч- но представляют собой действие или претерпевание, сочли, что сущность глагола — в том, чтобы обозначать действие или претерпевание.

И наконец, Юлпй Цезарь Скалпгер решил, что в своей книге, посвященной основам латинского языка21, он раскрывает тайну, когда говорит, что деление вещей in permenentes et fluentes — на пребывающие и происходящие есть подлинный источник деления на имена и глаголы, ибо имена обозначают пребывающее, а глаголы — происходящее.

Однако нетрудно увидеть, что все эти определения ложны и отнюдь не выражают истинной природы глагола.

Первые два определения показывают это достаточно ясно, так как в них говорится не о том, что обозначает глагол, а лишь о том, как он обозначает: cum tempore, cum persona.

Последние два еще хуже, ибо им присущи два самых больших порока, какие только могут быть у определения, а именно: они подходят не ко всему определяемому и не только к определяемому — neque omni, neque soli.

Потому что есть глаголы, не обозначающие ни действия, ни претерпевания, ни чего-либо происходящего, например: existit, quiescit, friget, alget, tepet, calet, al- bet, viret, claret22 и т. д.

И есть слова, которые не являются глаголами, но обозначают действие и претерпевание п даже нечто происходящее, в соответствии с определением Скалиге- ра. Ибо несомненно, что причастия — это настоящие имена, но, однако, причастия глаголов действительного залога обозначают действие, а причастия глаголов страдательного залога — претерпевание, так же как и сами глаголы, от которых они образованы, и нет никаких оснований утверждать, что fluens не обозначает нечто происходящее, равно как и fluit.

Вдобавок против двух первых определений глагола можно возразить, что причастия также обозначают в связи со временем, поскольку есть причастия настоящего, прошедшего и будущего времени, особенно в греческом языке. И те, кто пе без основания полагает, что звательный падеж [причастия] — это настоящее второе лицо, в особенности когда он имеет окончание, отличное от окончания именительного падежа, найдут, что в этом отношении между причастием и глаголом нет существенного различия.

Таким образом, причастие не является глаголом именно потому, что оно не обозначает утверждения. Отсюда следует, что в отличие от глагола, собственный признак которого составляет способность образовывать предложение, причастие может образовать предложение, только если прибавить к нему глагол, или, иными словами, восстановить то, что убрали, эаменив глагол на причастие. В самом деле, почему Petrus vivit, Петр живет,— предложение, a Petrus vivens, живущий Петр,— нет, если вы не прибавите к этому est: Petrus est vivens, Петр есть живущий,— почему, если не по той причине, что утверждение, заключенное в слове vivit, было изъято, чтобы образовать из него причастив vivens? Это показывает, что именно от того, содержится ли в слове утверждение, зависит, является ли оно глаголом.

Попутно заметим еще, что неопределенная форма глагола, которая очень часто бывает именем, как, например, когда говорят le boire, le manger23, в этих случаях отличается от причастий тем, что причастия суть имена прилагательные, а неопределенная форма глагола есть имя существительное, образоваппое от такого прилагательного путем отвлечения, подобно тому как от candidus образуется candor и от белого — белизна. Так, глагол rubet означает есть красный, заключая в себе вместе и утверждение и атрибут; причастие rubens обозначает просто красное без утверждения, a rubere24, взятое как имя, обозначает красноту. Таким образом, не подлежит сомнению, что, если принимать во внимание только то, что является для глагола существенным, единственно истинное определение — следующее: vox, significans affirmationem — слово, обозначающее утверждение. Ибо мы пе могли бы найти ни такого слова, которое, обозначая утверждение, не было бы глаголом, ни такого глагола, который не обозначал бы утверждения, по крайней мере в изъявительном наклонении. И несомненно, что, если бы мы придумали глагол, который бы всегда обозначал утверждение без всякого различия в лице и времени, так чтобы различие в лице выражалось только именами ц местоимениями, а различие во времени — наречиями (это мог бы быть, например, глагол есть), он тем не менее был бы настоящим глаголом. Так и в предложениях, называемых у философов вечными истинами,— например: Бог есть бесконечный, Всякое тело есть делимое, Целое есть большее, нежели частьслово есть обозначает всего лишь простое утверждение, безотносительное ко времени, ибо это истинно в любом времени, и не представляет уму никакого различия в лице.

Итак, глагол с точки зрения того, что для него существенно, есть слово, обозначающее утверждение. Но если мы пожелаем включить в определение глагола его основные случайные признаки, его можно будет определить следующим образом: vox significans affirmatio- nem cum designatione personae, numeri et temporis — слово, обозначающее утверждение с указанием лица, числа и времени. Это в точности соответствует субстантивному глаголу.

Что же касается других глаголов, то, поскольку онп отличаются от субстантивного глагола тем, что люди соединили утверждение с некоторыми атрибутами, их можно определить так: vox significans affirmationem ali- cujus attributi cum designatione personae, numeri et temporis — слово, выражающее утверждение некоторого атрибута с указанием лица, числа и времени.

Попутно заметим, что утверждение в качестве предмета мысли также может быть атрибутом глагола — как в глаголе affirmo25. Тогда этот глагол обозначает два утверждения: одно относится к самому говорящему, а другое — к лицу, о котором идет речь, независимо от того, говорит ли человек о себе самом или о ком-либо другом. Когда я говорю: Petrus affirmat,— affirmat есть то же самое, что и est affirmans26, и в этом случае est выражает мое утверждение, или суждение, которое я выношу о Петре, a affirmans — мыслимое мною утверждение, которое я отношу к Петру. Глагол nego27 по той же причине содержит, наоборот, утверждение и отрицание. Отметим еще, что, хотя наши суждения бывают не только утвердительными, но и отрицательными, глаголы сами по себе всегда обозначают лишь утверждение. Отрицание выражается только частицами поп, не или включающими его именами: nullus, nemo, никакой, пик- то, которые, будучи соединены с глаголами, меняют утверждение на отрицание: Никакой человек не есть бессмертный; Nullum corpus est indivisibile 28.

<< | >>
Источник: А. АРНО, П. НИКОЛЬ. Логика, или Искусство мыслить / М.: Наука. – 417 с. – (Памятники философской мысли).. 1991

Еще по теме Главо II О ГЛАГОЛЕ:

  1. Главо I О СЛОВАХ В СООТНЕСЕНИИ С ПРЕДЛОЖЕНИЯМИ
  2. § 86. Составное сказуемое. Значение разных вспомогательных глаголов
  3. § 84. Особенности образования некоторых личных форм глагола
  4. Время и Глагол
  5. § 82. Варианты форм, связанных с видами глагола
  6. § 111. Падежи дополнения при переходных глаголах с отрицанием
  7. РУДНЕВ Дмитрий Владимирович. Связочные глаголы в русском языке XVII-XIX веков. Диссертация, СПбГУ., 2014
  8. IV. ПРОПОЗИЦИИ И ФАКТЫ БОЛЕЕ ЧЕМ С ОДНИМ ГЛАГОЛОМ; УБЕЖДЕНИЯ И Т.Д.
  9. Глава 10 Глаголом жги сердца людей
  10. Глава XV СТИЛИСТИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА ФОРМ ГЛАГОЛА
  11. Александр Глаголев Ветхозаветное библейское учение об ангелах82
  12. Реализащия образа времени в формах глагола. Теория наклонений100
  13. Реализация образа времени в формах глагола. Теория глагольных времен104
  14. Шорстова Светлана Александровна. ПРОТОТИПИЧЕСКИЙ И СТРАТЕГИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ ВЫСКАЗЫВАНИЙ С ГЛАГОЛОМ LASSEN В НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКЕ, 2013
  15. Фукс Александра Игоревна. ВАРИАТИВНОСТЬ ВАЛЕНТНОСТНЫХ ХАРАКТЕРИСТИК ГЛАГОЛА И ФАКТОРЫ, ЕЁ ОБУСЛОВЛИВАЮЩИЕ (НА МАТЕРИАЛЕ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА), 2015
  16. Зимо Вендлер ФАКТЫ В ЯЗЫКЕ*