Уровень идей

Ключевая идея, объединяющая сотни мифов о героях, - идея духовного роста, предполагающая длительный и трудный путь. Она же выступает центральной идеей «Коня и его мальчика», где Тархистан и Нарния становятся символами соответствующих ценностей: тех, с которых персонажи начинают свой путь, и к которым приходят по его завершении.

Тархистан - место суровое и безрадостное.

Это страна, где царствует рабство всех видов и форм, где люди пребывают в вечном унижении, страхе и невежестве, находясь в отрыве от собственных корней и своего истинного «Я» [Bumbaugh 2005: 243]. В Тархистане и люди, и животные одинаково лишены возможности быть тем, что они есть, выступая лишь орудием чужой воли.

Тархистан - страна, где правда всячески попирается, где всякая «мысль изречённая есть ложь», ибо даже язык, на котором там говорят, призван всё время скрывать истину. Так, визирь, беседуя с Тисроком, излагает свои мысли в завуалированной форме, зная, что если начнёт говорить прямо, то потеряет в лучшем случае своё высокое звание, в худшем - лишится головы. Та же манера говорить характеризует и Тисрока, и Рабадаша, и даже бедняка Аршиша, приёмного отца Шасты: все они непрестанно занимаются «плетением словес», остерегаясь выразить собственную мысль кратко, ясно и точно. Культура Тархистана предстаёт таким образом культурой обмана. Этот контраст между видимостью и сущностью, между прекрасной внешностью и скрываемым ею убожеством блестяще демонстрирует столица Тархистана Ташбаан: с виду это воплощение могущества, величия и красоты, однако за его высокими стенами мы видим грязь, вонь, нищету и деление людей на касты.

Тархистан - государство с жёсткой иерархической структурой. Те, кто занимают высшие ступени иерархической лестницы, угнетают тех, кто ниже, а они в свою очередь проецируют поведение власть имущих на собственное по отношению к тем, кто ещё хуже, ещё ниже, ещё бесправней [Bumbaugh 2005: 244-245]. Последние живут в вечном страхе перед облечёнными властью и силой, но и в высших кругах общества господствуют те же самые отношения.

Напротив, Нарния - страна, где царят свобода и гармония. Это не значит, что там нет иерархии - она есть, но, в отличие от тархистанской, не является ни жёсткой, ни неизменной. В Нарнии королями и королевами могут стать даже пришельцы, как стали имидети из нашего мира, попавшие в эту страну через дверцы платяного шкафа, а между правителями и подданными, между людьми и другими живыми существами крайне сложно провести чёткую границу, т.к.

139

здесь и бобры, и вороны, и ежи, и львы, и фавны с дриадами говорят на том же языке, что «сыновья Адама и дочери Евы». В Нарнии даже деревья наделены речью и мудростью, которую передают из поколения в поколение на протяжении многих веков. Находится в этом краю место и для великанов, и для кентавров, и для неуклюжих кваклей, все они здесь - «свободные подданные», жизнь которых является ценностью сама по себе. Каждый из них наделён особым талантом и каждый в ответе за другого. В Нарнии язык - то, что объединяет, а не разделяет, в Нарнии живые существа умеют слушать и слышать друг друга. Нарния воскрешает понимание мира, существовавшее до того, как человек начал противопоставлять себя природе и до того, как «успехи в науке убедили многих людей, что с её помощью можно описать всё» [Дэвис 2011: 158].

Нарния утешает и вдохновляет, выступая вечным упрёком в адрес Тархистана, упрёком самому его существованию. На символическом уровне предпринятый персонажами путь из Трахистана в Нарнию есть путь от рабства к свободе, от невежества - к мудрости, от лжи - к истине; путь духовного становления через испытание дружбы, мужества, верности и милосердия, в ходе которого осуществляется преодоление препятствий, а также разрешение сложных нравственных и других задач.

Кроме того, благодаря оппозиции «Тархистан - Нарния» соблюдается то древнее онтологическое условие, благодаря которому странствие льюисовских героев, как и героев мифа, становится возможно: «мир должен быть разделен на две части: «этот» мир, причастный божественному бытию, но подвергшийся опасности; и «тот» мир, где живет чудовище, угрожающее сакральному порядку нашего мира. Это зло необходимо предотвратить, победить, уничтожить, а для этого нужно переместиться из одного мира в другой» [Г урин 2000: http://all-sci.net/filosofskava-antropologiva/gerov-irets-tsar-25718.htmll.

Ещё одна идея,общая для героического мифа и льюисовской повести - идея подвига как соучастия в творении мира. Егонеобходимым условием как известно, выступает «фундаментальная угроза существованию мира или опасность его разрушения; принципиальное несовершенство или ущербность

бытия в настоящий момент»[там же], которая должна быть устранена. Миру должна быть возвращена полнота и целостность бытия, должна быть восстановлена его изначальная связь с бытием Божественным. Для этой цели и приходит Герой; действуя в согласии с волей Небес, он воплощает замысел Божий о мире и человеке. Расправляясь с помощью Шасты с врагами- тархистанцами, жители Нарнии и Орланди одерживают верх над силами Хаоса, восстанавливая пошатнувшийся миропорядок.

Итак, героический миф составляет основу сказки «Конь и его мальчик». По его подобию строится вся льюисовская повесть, от начала и до конца. Структура льюисовской повести повторяет его структуру(рождение младенца, призванного выполнить великую миссию, пророчества о его славных деяниях, изгнание чудесного ребёнка из отчего дома во враждебный мир, пребывание в безвестности, путешествия, опасные приключения и триумф), а само развитие сюжета происходит в соответствии с тремя стадиями инициации, описанными

В.Тэрнером, в продолжение которых совершается превращение мальчика - в юношу-воина и раба - в принца. Объясняется это тем, что в центре внимания автора находится духовный и жизненный путь человека со всеми присущими ему переломными моментами, судьбоносными встречами и актами морального выбора - то, на чём делается акцент именно в указанном типе мифа.

В повести Льюиса нам предстают два ключевых «героических» образа: образ мальчика Шасты / Кора и образ Аравиты, ставшей его спутницей и подругой. С самого начала писатель вводит в текст ряд намёков, благодаря которым становится ясна инаковость этих персонажей, их «избранность» и глубинное родство с персонажами мифов о героях. Так, в образе Шасты / Кора мы видим черты Персея, Моисея и иных «потерянных», «отвергнутых» и «изгнанных» детей, в дальнейшем ставших великими; черты амазонки / валькирии проступают в образе Аравиты, подобно этим суровым девам, прославившейся своей храбростью и воинственностью. В повести Льюиса она действует наравне с Шастой, тем самым подвергая сомнению гендерную роль, традиционно ассоциируемую с её полом, и подтверждая преданность общему

141

делу, как и собственную значимость в глазах Аслана. Что касается образов Отшельника, Игого и Хвин, то в них мы узнаём архетипические фигуры «помощников», также характерные для героического мифа, назначение которых - спасать, поддерживать, направлять и подавать добрые советы (что, собственно, и делают на протяжении всей повести названные персонажи Льюиса).Странствия персонажей Льюиса в поисках Нарнии и Орландии отражают процесс становления и развития личности каждого из них, достижения ими полноты и целостности бытия.

Следующий тип мифа, который мы предлагаем рассмотреть, - миф о памяти и забвении.

2.6.

<< | >>
Источник: РОДИНА МАРИЯ ВЯЧЕСЛАВОВНА. МИФ И ЕГО ПОЭТИКА В ЦИКЛЕ К.С.ЛЬЮИСА «ХРОНИКИ НАРНИИ»: ПРОБЛЕМА ХУДОЖЕСТВЕННОЙФУНКЦИОНАЛЬНОСТИ. 2015

Еще по теме Уровень идей:

  1. § CXLVII Восьмое возражение: если атеисты и проводили какое-то различие между добродетелью и пороком, они это делали не посредством идей нравственного добра и зла, а в лучшем случае посредством идей того, что приносит пользу или вред
  2. 4.1. Уровень образования (табл. 25-26)
  3. 1.3. Уровень грамотности
  4. 3. Изобретательский уровень
  5. Жизненный уровень населения
  6. УМСТВЕННЫЕ СПОСОБНОСТИ И СОЦИАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ
  7. Уровень моря возрастет на 6 метров
  8. МАКСИМАЛЬНОЕ НАСЕЛЕНИЕ И ЖИЗНЕННЫИ УРОВЕНЬ
  9. IV. ЭКОСИСТЕМНЫЙ УРОВЕНЬ жизни
  10. Уровень развития науки
  11. Глава VII УРОВЕНЬ ПРИТЯЗАНИЙВ УЧЕБНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  12. НАЦИОНАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ
  13. Метатеоретический уровень в научном познании