<<
>>

Героический миф в структуре повести К.С.Льюиса «TheHorseandHisBoy» / «Конь и его мальчик»: жажда инициации

Героические мифы составляют огромную часть мифов разных народов. Как правило, строятся они вокруг биографии того или иного героя (Геракл, Кухулин, Рама, Арджуна и др.), описываяего жизненный путь. Рождение и детство героев часто необычны: они могут происходить от богов или имеют двойное отцовство (Геракл -и сын Зевса, и сын Амфитриона, а Тесей - Посейдона и Эгея); в ряде случаев оно вообще попирает существующие нормы (Эгисф, плод инцеста между Фиестом и собственной дочерью). Некоторые герои оказываются «заброшены» после рождения, (Эдип, Персей), нередко это «люди без детства», лишенные либо родителей, либо обычных детских радостей.

Вынужденные бороться за жизнь, они очень рано взрослеют. Многие из них не помнят своего происхождения и не знают, кем являются на самом деле. Однажды им надлежит это узнать,восстановить прежний статус и вернуть утраченное царство[Элиаде 2012: 352, Гурин 2000: http://all-sci.net/filosofskaya- antropologiya/gerov-irets-tsar-25718.htmll.Большинство мифических героев - больше, чем просто воины: так или иначе они связны со сферой сакрального. Нередко им открыт доступ в Иные Миры, а легчайший из их подвигов во много раз превосходит силы человеческие.

Героический миф составляет основу всего нарнийского цикла. Здесь мы рассмотрим его лишь на примере хроники «Конь и его мальчик»», центральным персонажем которой выступает мальчик Шаста, он же - потерянный принц Орландии Кор, приключения которого сопоставимы с инициационными испытаниями, составляющими неотъемлемую часть пути мифического героя, на протяжении которых ему надлежит явить силу воли и духа.

Сюжетно-фабульный уровень

История Шасты являет собой очередную версию истории отвергнутого / потерянного ребёнка, которая лежит в основе многих повествований о героях: о ветхозаветном пророке Моисее, найденном в водах Нила в плетёной корзине и воспитанном дочерью египетского фараона Термутис, или об аккадском царе Саргоне, отец которого был неизвестен, а мать - низкого происхождения; этот мальчик был также брошен в воды Евфрата в плетёной корзине и найден человеком по имени Акки; став юношей, он понравился богине Иштар и в конце сделался великим императором, прославившимся как живой бог. Список примеров можно продолжить.

Льюис по-своему воспроизводит эту давнюю историю в третьей повести семикнижия. Впервойглаве «Коня...» еёрассказываетрыбакАршиш, ставшийприёмнымотцомШасты, вбеседестарханом: «on a night when the moon was at her full, it pleased the gods to deprive me of my sleep. Therefore I arose from my bed in this hovel and went forth to the beach to refresh myself with looking upon the water and the moon and breathing the cool air. And presently I heard a noise as of oars coming to me across the water and then, as it were, a weak cry. And shortly after, the tide brought to the land a little boat in which there was nothing but a man lean with extreme hunger and thirst who seemed to have died but a few moments

before (for he was still warm), and an empty water-skin, and a child, still living» [Lewis 2011: 207]. Всерединеповестимыслышимеё отАслана,

явившегосямальчикунапутивНарнию: «I was the lion who forced you to join with Aravis. I was the cat who comforted you among the tombs. I was the lion who drove the jackals from you while you slept. I was the lion who gave the horses the new strength of fear for the last mile so that you should reach King Lune in time.

AndI was the lion you do not remember who pushed the boat in which you lay, a child near death, so that it came to shore where a man sat, wakeful at midnight, to receive you»[Lewis 2011: 281]. Наконец в финале её излагаетпринц Кор, бывший Шаста, - так, как услышал её из уст новообретённого отца-короля: «Corin and I were twins. And about a week after we were both born, apparently, they took us to a wise old Centaur in Narnia to be blessed or something. Now this Centaur was a prophet , as soon as he saw Corin and me, it seems this Centaur looked at me and said, A day will come when that boy will save Archenland from the deadliest danger in which ever she lay. So of course my Father and Mother were very pleased. But there was someone present who wasn't. This was a chap called the Lord Bar who had been Father's Lord Chancellor. . So as soon as he heard I was going to save Archenland from a great danger he decided I must be put out of the way. Well, he succeeded in kidnapping me (I don't exactly know how) and rode away down the Winding Arrow to the coast. He'd had everything prepared and there was a ship manned with his own followers lying ready for him and he put out to sea with me on board. . Bar had given me to one of his knights and sent us both away in the ship's boat. And that boat was never seen again. But of course that was the same boat that Aslan (he seems to be at the back of all the stories) pushed ashore at the right place [Lewis 2011: 301]. СословАршишамыузнаём,

каконсталприёмнымотцомгероя, сословАслана -

какимобразомлодкасумирающиммладенцемоказаласьвозлехижинырыбака, наконец,

рассказкоролявозвращаетнасксамомумоментурожденияКораисобытиям,

последовавшимвскорезаегопоявлениемнасвет. Благодаря этой смене 126

рассказчиков возникает эффект мозаики, элементы которой постепенно складываются в единую картину и в которой не найти ни одной «лишней» или «случайной» детали.

А.ванн Геннеп и В.Тэрнер выделяют три ключевых стадии, которые проходит герой на своем пути. В соответствии с этими стадиями и выстраивается сюжетная канва льюисовской повести.

1я стадия - сепаративная: состоит в отделении личности от группы, в которую она входила ранее. В тексте Льюиса ей отведены главы с 1й по 3ю.

МаленькийШаста живёт в глухой тархистанской деревне, в хижине рыбака, которого называет отцом, в то время как настоящие родители его неизвестны. Однажды мальчик узнаёт, что он приёмыш и что его хотят продать в рабство, благодаря чему перед героем открывается огромный мир, полный неожиданностей, заставляя его войти в соприкосновение с силами, которые тот неспособен сразу понять [Кэмпбелл 1997: 62]. Встреча с конём Игого становится для мальчика тем, что Дж.Кэмпбелл назвал «зовом к странствию», который, вне зависимости от того, на каком этапе жизненного пути раздаётся, неизменно возвещает «о начале таинства преображения - обряде или моменте духовного перехода, который, свершившись, равнозначен смерти и рождению»; о том, что «старые концепции, идеалы и эмоциональные шаблоны уже не годятся» [там же: 63]. Этот же зов настигает тархину Аравиту в лице кобылы Хвин, которая, как и Игого, наделена даром речи. Так центр духовного тяготения героев смещается и выносится за пределы общества, в котором оба выросли, в область неизвестного, представленную Нарнией, которая отныне становится главной целью пути всех четверых.

2я стадия - лиминальная,или стадия «нахождения на грани». Особенности поведения героев на этом этапе суть таковы: они предстают «как ничем не владеющие», «могут носить только лохмотья или даже ходить голыми, демонстрируя отсутствие статуса, имущества, знаков отличия, .

Их поведение - обычно пассивное или униженное» [Тэрнер 1983: 18]. У Льюиса он охватывает главы с 4й по 10ю. В продолжение его персонажи

пребывают в «промежуточном состоянии».

Отсутетвиестатусамаркируетсяглавнымобразомуниженнымповедениеминелепы миодеждамиШастыиАравиты, атакжегрязью, вкоторойвывалялисьИгогоиХвин, дабыскрытьблагородноепроисхождениеибытьпринятымизавьючныхживотных: «"BoththehumanwillhavetodressinragsandlooklikepeasantsorslavesAndallAravis ’sar mourandoursaddlesandthingsmustbemadeintobundlesandputonourbacks, andthechildrenmustpretendtodriveusandpeoplewillthinkwe'reonpack-horses. . I do think if we get well plastered with mud and go along with our heads down as if we're tired and lazy -and don't lift our hooves hardly at all - we might not be noticed» [Lewis 2011: 226]. Это необходимо героям, чтобы безопасноминовать столицу Тархистана - Ташбаан, или пересечь порог, отделяющий привычный мир от большого неизвестного мира.

Однако в Ташбаане герои теряют друг друга в толпе. В этом мы видим проявление мотива потерянности и оторванности от близких и друзей,

ключевого для лиминальной стадии пути. Но временная разлука оборачивается благом, ибо благодаря ей в жизни героев происходят знаменательные встречи: Шаста попадает в резиденцию королей Нарнии, находящихся в Тархистане с визитом, где его принимают за орландского принца Корина и где он спустя время знакомится с самим Корином, а Аравита встречает подругу Лазарилину и принца Рабадаша. Обе встречи чрезвычайно важны, ибо помогают героям скорректировать свои действия: если раньше их цель заключалась лишь в достижении личной свободы, то теперь к ней прибавляется не менее сложная задача - успеть в максимально короткий срок достичь Нарнии и Орландии, предупредив жителей о нависшей над обеими странами опасности: Рабадаш собирается идти на них войной. На этом пути друзья преодолевают множество трудностей и испытаний. Здесь же мы видим часто повторяющийся мотив пересечения границ (сперва герои доходят до врат Ташбаана, пройдя его, оказываются за городской стеной, после чего идут по пустыне, отделяющей Тархистан от Орландии),который знаменует постепенный переход персонажей от состояния обычных людей - к состоянию Г ероев.

Кульминационный момент лиминальной стадии - эпизод из 10й главы, когда Шаста лицом к лицу встречается со смертью, которая по законам героического мифа должна неизбежно предшествовать новому рождению героя - среди других людей, в другом статусе или в другом облике. Происходит это так: Шаста и Аравита верхом на Игого и Хвин мчатся, пытаясь опередить Рабадаша, но вдруг буквально из ниоткуда появляется Лев и начинает их преследовать. Шасте и Игого удаётся вырваться вперёд и избежать опасности, но Лев продолжает гнаться за Аравитой и Хвин. Несумевразвернутьконя, мальчиквыпрыгиваетизседлаибежитобратно - спасатьдрузей. Однако у него нет никакого оружия («Hehadnoweapon, notevenastickorastone»), да и сам герой - ещё совсем ребёнок, который никогда не держал в руках меч, плохо питался и не имел примеров для подражания. В такой ситуации единственное, что он может сделать, - накричать на Льва чтобы тот «убирался восвояси»: «Heshoutedout, idiotically, atthelionasonewouldatadog. "Gohome! Gohome!"» [Lewis 2011: 272], понимая, впрочем, всю тщетность своих

действий.Итутслучаетсячудо: огромныйзверь «checked itself suddenly, turned head over heels, picked itself up, and rushed away»[тамже]. Так происходит прощание героя с детством и характерными для данного периода жизни безответственностью и наивностью. Можно сказать, что в этот момент Шаста- ребёнок окончательно умирает, и на смену ему приходит Шаста-герой.

Лиминальная фаза пути - самая трудная, это время неопределенности и неуверенности. Герои должны постоянно быть настороже, т.кникто из них не знает, чего ожидать от открывшегося перед ними мира.

Но приключения героев не заканчиваются, когда лиминальная стадия оказывается позади: она сменяется 3й стадией, реинтегративной, известной также как восстановительная, на которой происходит своего рода «повторное рождение» персонажей, обретение ими новой идентичности, силы, красоты и царского достоинства. На этой стадии герой должен встретиться со своим главным врагом и выдержать сражение с ним. В мифе это чаще всего борьба с драконом или каким-либо иным чудовищем.

129

У Льюиса реинтегративная стадия приходится на главы с 11й по 15ю. Открывается она явлением Шасте Аслана, когда главный герой в одиночестве пересекает горный перевал, ведущий из Орландии в Нарнию.В беседе с нимЛев открывает Шасте пути своего попечения о мире, о нём самом и его друзьях. Данный эпизод явно отсылает к соответствующему эпизоду истории о Моисее, описанной в 3й главе книги «Исход», где пророк беседует с Богом Яхве. Эта параллель подтверждается тем, что оба героя - и библейский, и льюисовский - задают Голосу, говорящему с ними, по сути, один и тот же вопрос, хотя формулировка этого вопроса несколько разнится в том тексте и в другом: если Моисей, понимая, что перед ним Бог, спрашивает только о Его Имени («вот, я приду к сынам Израилевым и скажу им: Бог отцов ваших послал меня к вам. А они скажут мне: как Ему имя? Что сказать мне им?») [Библия 2010:102], то Шасту интересует, кем является его собеседник вообще («"Who are you?" asked Shasta»). И получают они один и тот же ответ: Шаста слышит из уст Льва троекратное «Myself», что можно перевести как «Я- это я» и что повторяет ответ Яхве Моисею («Бог сказал Моисею: «Я Тот, Кто Я есть». И сказал: «Так и скажи сынам Израилевым: Меня послал к вам “Я - есть "»). Этот ответ Бога имеет несколько разных трактовок.

Одной из распространённых является т.н. «отказная» интерпретация названного библейского текста: её сторонники полагают, что Бог в данном случае определяет Себя тавтологично, через оборот idem per idem («то же самое через то же самое»). Как известно, это риторический прием, который используется в случаях, когда нет возможности или желания выразиться яснее; идиома для выражения неопределенности, отказа отвечать или прекращения спора. В таком случае ответ «Я есть Тот, Кто Я есть» (в библейском оригинале здесьиспользована т.н.«всевременная» отглагольная форма, которая расшифровывается как «Я был Тем, Кем Я был, Я есть Тот, Кто Я есть / Я пребываю Тем, Кем (или: чем) пребываю,Я буду Тем, Кем (или: чем) буду»)служит выражением отказа Бога не только назвать Моисею Свое Имя, но и вообще продолжать с пророком разговор на эту тему [Вестель:

http://www.word4you.ru/publications/174311. Вероятно, «отказная» интерпретация была близка и автору «Хроник...». Это подтверждается тем, что перед этим Шаста ещё три раза, хотя каждый раз и по-иному, повторяет свой вопрос Льву (« "Who are you?" he said, scarcely above a whisper. "One who has waited long for you to speak," said the Thing. . "Are you - are you a giant?" asked Shasta. "You might call me a giant," said the Large Voice. "But I am not like the creatures you call giants." "I can't see you at all," said Shasta, after staring very hard. Then (for an even more terrible idea had come into his head) he said, almost in a scream, "You're not - not something dead, are you?". Once more he felt the warm breath of the Thing on his hand and face. "There," itsaid, "thatisnotthebreathofaghost"») [Lewis 2011:280],

нониразунеполучаетвразумительногоответа, ибо Аслан всё время избегает говорить прямо. В первый раз он определяет себя как «тот, кто долго ждал»[Льюис 2011:291]героя,во второй и в третий - даёт понять, кем он не является: разрешая Шасте называть себя великаном, Лев уточняет, что на деле к этим существам никакого отношения не имеет; помогая герою убедиться в том, что он принадлежит к миру живых, владыка Нарнии согревает лицо и руки мальчика своим дыханием [Sammons 2000: 52], но себя ему так и не называет - ни в начале беседы, ни в середине, ни в конце. Так находит выражение авторская мысль о том, что явившееся Шасте Существоесть «Бог сокрытый», «чудный», неименуемый и неизъяснимый.

Хотя ответ Бога Моисею, а значит, и Льва - Шасте можно понять и по- другому, а именно - как положительный ответ, в котором Творец определяет Себя как Того, Кто существует, Кто реален и вечен.Поэтому в некоторых переводах Библии слова Бога переведены как «Я есмъ Сущий. И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий послал меня к вам» [Библия 2010: 102]

Далее Льюис описывает битву с тархистанской армией. В этом сражении объединяются предупреждённые Шастой нарнийцы и орландцы, с ними в бой устремляется и сам Шаста. Битва завершается победой северных стран, и она равнозначна «победе над драконом», венчающей путь мифического героя.

131

После битвы Аслан является детям и говорящим лошадям и рассказывает им о том, что все случившиеся с ними события были частью планов Великого Льва, его попечения о Нарнии, Орландии и о них самих. Тут же выясняется, что Шаста - некогда потерянный брат-близнец принца Корина. Мальчик встречает настоящего отца (мотив воссоединения сына с отцом), обретая новую семью и новое достоинство. Явными свидетельствами этой перемены становятся, во- первых,сожжение старой одежды героя (этот мотив также часто встречается в героических мифах), напоминающей об унижениях и рабстве, и дарование новой одежды, одежды принца, а во-вторых,обретение нового имени: имя «Шаста», как и его прежняя одежда, оставлено «в прошлой жизни». Теперь мальчика будут звать Кором - этим именем его нарекли при рождении, под ним же ему суждено войти в историю Орландии. Названные события совершаются «inillotempore», во времени особом, мифическом, которому соответствует «Золотой Век Нарнии» и которое затем будет воспето в легендах и сказаниях.

<< | >>
Источник: РОДИНА МАРИЯ ВЯЧЕСЛАВОВНА. МИФ И ЕГО ПОЭТИКА В ЦИКЛЕ К.С.ЛЬЮИСА «ХРОНИКИ НАРНИИ»: ПРОБЛЕМА ХУДОЖЕСТВЕННОЙФУНКЦИОНАЛЬНОСТИ. 2015

Еще по теме Героический миф в структуре повести К.С.Льюиса «TheHorseandHisBoy» / «Конь и его мальчик»: жажда инициации:

  1. РОДИНА МАРИЯ ВЯЧЕСЛАВОВНА. МИФ И ЕГО ПОЭТИКА В ЦИКЛЕ К.С.ЛЬЮИСА «ХРОНИКИ НАРНИИ»: ПРОБЛЕМА ХУДОЖЕСТВЕННОЙФУНКЦИОНАЛЬНОСТИ, 2015
  2. ИНИЦИАЦИЯ В ЭТНИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЕ
  3. МИФ КАК СТРУКТУРА
  4. МИФ И МИФЕМА В СТРУКТУРЕ ЭТНОСА
  5.    Нет повести печальнее на свете, чем повесть об оставленной Дамьетте…
  6. В. Д. Шинкаренко. Смысловая структура социокультурного пространства: Миф и сказка. М.: КомКнига. — 208 с., 2005
  7. Дружба с Льюисом
  8. § CLXXIX О том у что атеист может жаждать славы и похвал
  9. Миф о единой «национальной еврейской культуре» в системе идеологии сионизма и его основное назначение
  10. Глава 5 иммиграция: путь к спасению                                                                       „ или троянскии конь
  11. ТИПЫ ИНИЦИАЦИИ
  12. ВОЙНА И ИНИЦИАЦИЯ
  13. ИНИЦИАЦИЯ И ЕЕ ШУНКЦИИ
  14. ИНИЦИАЦИЯ КАК СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ ЯВЛЕНИЕ
  15. ЦАРСТВО В ИНИЦИАЦИИ
  16. РЕДУБЛЯЦИЯ ИНИЦИАЦИЙ
  17. ГЕРОИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО / ОБРАЗЫ ВЕРТИКАЛИ
  18. Обряды инициации
  19. Героический и дидактический эпос
  20. МАЛЬЧИК-С-ПАЛЬЧИК