<<
>>

Временной план и субъектная структура стихотворения

Обратимся теперь к более сложным грамматическим моделям. Проследим употребление категорий времени, залога и лица в сти-

хотворении А. С. Пушкина «К Чаадаеву», анализ которого с точки фения словаря и рифмы был представлен ранее.

В тексте четко выделяются три временных пласта: от прошлого (строки 1—4) к настоящему (5 — 12) и от него к будущему (13 — 21). Каждому временному пласту соответствует грамматическое время: глаголы употреблены соответственно в прошедшем (нежил, исчезли), в настоящем (горит, внемлем, ждем, ждет), в будущем времени и императиве, который также связан с категорией будущего (посвятим, верь, взойдет, вспрянет, напишут). Тема времени пс образует в этом стихотворении значительного тематического поля и на уровне лексики выражена неявно. Однако она становится одной из самых значимых тем стихотворения на уровне грамматики. При этом композиционное распределение глагольных времен в тексте обнаруживает ту же трехчастность, которую мы выявили на уровне рифмы.

По наблюдениям Т. И. Сильман, такое расположение временных планов «(прошедшее—настоящее—будущее + обобщение)» является «наиболее естественным» для лирического стихотворения, хотя «могут встречаться и противоположные модели (будущее—настоящее—прошедшее + обобщение), а также любые их сочетания, усеченные или расширенные»[91].

Укажем на качественно иную роль личных местоимений в поэтическом тексте, по сравнению с прозаическим. Если в прозе главная функция местоимений — заместительная, то в лирическом стихотворении местоимения выступают в качестве основной номинации персонажей текста. «Специализируясь на передаче самых конкретных форм душевной жизни (притом в ее наиболее интенсивных стадиях), лирика по изначальной своей установке безымянна. Лирическому герою, исходя из глубины и конкретной единичности изображаемой ситуации, нет надобности называть ни себя, ни кого бы то ни было из участников лирического сюжета по имени. Достаточно, чтобы были упомянуты «я», «ты», «он», «она» и т.д.»[92]. Белы мянность лирического субъекта оказывается средством обобщения, универсализации сюжета стихотворения. Вот почему анализ яичных местоимений в соотношении с семантикой глаголов текста[93] подводит к пониманию его субъектно-объектной организации.

Как видно из словаря стихотворения «К Чаадаеву», в нем трижды повторяется местоимение мы, объединяющее автора и адреса-

та послания. В первых четырех строках это местоимение дано в косвенном падеже при глаголе (Недолго нежил нас обман), автор и адресат выступают в роли пассивного объекта действия. В строке Но в нас горит еще желанье (5) местоимение по-прежнему стоит в косвенном падеже, а глагол формально относится к 3-му лицу, однако предлог в и семантика глагола, обозначающего внутреннее состояние, переносят действие во внутренний мир персонажей и подготавливают появление глагола 1-го лица множественного числа {внемлем), а затем и местоимение мы в именительном падеже: из пассивных объектов действия автор и адресат превращаются в активных субъектов, происходит переход из сферы вне- личного в сферу личного, внутреннего.

В строке Мой друг, отчизне посвятим (15) глагол по-прежнему дается в 1-м лице множественного числа (посвятим), однако сопровождается обращением мой друг: в тексте впервые появляется притяжательное местоимение 1-го лица единственного числа — наметилась дифференциация автора и адресата. Эту дифференциацию можно было бы счесть риторическим приемом, если бы в следующей строке Товарищ, верь: взойдет она (17) дифференциация не углубилась: лирический субъект окончательно отделил себя от адресата, обращение товарищ сопровождается уникальным для всего стихотворения императивом единственного числа верь.

Чтобы объяснить смысл дифференциации автора и адресата в последней части стихотворения, необходимо обратиться к внетекстовым факторам. Можно предположить, что перед нами — скрытый полемический прием, относящийся к пессимистической оценке П. Чаадаевым исторического будущего России (вспомним: в сфере прошлого и настоящего, в первых двух частях послания, автор и адресат выступают как единое мы, дифференциация начинается лишь в сфере будущего)[94].

<< | >>
Источник: Магомедова Д. М.. Филологический анализ лирического стихотворения: Учеб, пособие для студ. филол. фак. высш. учеб, заведений.. 2004

Еще по теме Временной план и субъектная структура стихотворения:

  1. Структура субъектно-объектных отношений в познании
  2. ГЛАВА 6 ЭСТЕТИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА ЛИЧНОСТИ, ЭСТЕТИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ И СУБЪЕКТНЫЕ КАТЕГОРИИ ЭСТЕТИКИ
  3. Магомедова Д. М.. Филологический анализ лирического стихотворения: Учеб, пособие для студ. филол. фак. высш. учеб, заведений., 2004
  4. Пространственно-временная структура бытия
  5. 2. «РЕКА ВРЕМЕН»: ВРЕМЯ В СТРУКТУРАХ ПОВСЕДНЕВНОСТИ
  6. ТЕМА 8 Оформление феодальных структур (IX-X) Региональные особенности процесса становления феодальных структур Становление основ культуры феодального времени
  7. Пространственные и временные структуры (X-XIII вв.)
  8. Оформление феодальных структур (IX-X) Региональные особенности процесса становления феодальных структур Становление основ культуры феодального времени
  9. 2. Ленинский план построения марксистской партии. Оппортунизм "экономистов". Борьба "Искры" за ленинский план. Книга Ленина "Что делать?". Идеологические основы марксистской партии.
  10. Субъектность культуры
  11. 2.2. Модели субъектных оснований воспроизводства общества
  12. 1.4. Субъектная и предметная компетенция МКАС
  13. 4.3. Субъектный потенциал технологнзацни социального
  14. Метаморфозы субъектности в действиях плюралистического актора