<<
>>

Роль и место социокультурных стереотипов в межкультурном речевом общении


Множественность существующих определений понятия "межкультурная коммуникация" связана, очевидно, с одной стороны, с "прозрачностью” семантики данного термина, что легко позволяет использовать его без строгой дефиниции, а с другой - выделением авторами определений той или иной составляющей этого понятий в зависимости от целей исследования или подчеркивания, по их мнению, его главной составляющей.
В работах последних лет используются также такие понятия, как "межкультурное общение", “кросскультурная коммуникация/ общение", "диалог культур" (см. Дешериева 92,20-25). В плане рабочего определения, которое может быть далее уточнено в некоторых своих позициях, мы используем ее понимание у М.Проссера, который считает, что "межкультурная коммуникация... - это межличностная коммуникация, имеющая дополнительные характеристики - сходства и различия в языках, невербальных средствах общения, способах восприятия, ценностях и в образах мышления" (Prosser 78; цит. по; Дешериева 92). Нам представляется, что в данном определении указаны все те ее основные составляющие, которые, с одной стороны, выше были отнесены нами к явлениям национально-культурной специфики речевого общения, а с другой - связаны с соотношением уровней "между-культурного взаимодействия".
Первая составляющая связана с достаточно традиционным изучением языковых контактов (в плане возможных типов общения представителей разных языков и культур), которые обычно рассматривается в рамках 4 типов взаимосвязи языка и культуры: бикультуризм/билингвизм; би культуризм/ монолингвизм; монокультуризм/ билингвизм; монокультуризм/ монолингвизм (Хауген 72,64; см.также Арутюнов 78). С позиции рассматриваемого нами социокультурного аспекта коммуникации, связанного с соотношением участников общения в рамках “свой- чужой", Т.М.Николаева, на наш взгляд, справедливо выделяет также 4 оппозиции, находящие свое отражение в таких функциональных группах клише, как: 1) свое для своих; 2) чужое для своих; 3) свое для чужих; 4) чужое для чужих (Николаева 95, 84). Очевидно, что при выявлении межкультурного аспекта коммуникативного поведения, которое выше было связано со спецификой его стереотипизации, следует выделить те оппозиции, которые имеют непосредственное отношение к ситуации обучения/изучения нового языка и новой культуры. К ним будут относиться (знак * означает изучаемые для первой и родные для второй позиции язык/культуру; естественно, что речь идет об условиях наличия единого языка общения, поэтому оба участника общения рассматриваются как определенные билингвы, так как сама ситуация общения зеркальна по отношению к любому из двух языков): тип: монокультуризм/билингвизм - ‘монокультуризм/ билингвизм = свое для чужих - ‘свое для чужих: каждый участник коммуникации ведет ее на базе собственной культуры (по собственным стереотипам общения) с использованием общего языка общения; тип: бикультуризм/билингвизм - *монокультуризм/ билингвизм = свое/чужое для чужих - ’свое для чужих: изучающий язык и культуру пользуется в общении своими и чужими стереотипами общения, носитель изучаемого пользуется своими стереотипами общения; тип: монокультуризм/билингвизм - *бикультуризм/ билингвизм = свое для чужих - "свое/чужое для чужих: изучающий язык и культуру пользуется в общении своими и чужими стереотипами общения, носитель языка пользуется своими стереотипами и учитывает в организации общения специфику стереотипов общения обучаемого; тип: бикультуризм/билингвизм - ’бикультуризм/билингвизм = свое/чужое для чужих - *свое/чужое для чужих: каждый участник общения пользуется, в зависимости от потребностей общения, как своими, так и чужими его стереотипами.
Если соотнести указанные возможности межкультурного общения с типами взаимовлияния языков/культур в этом процессе, то можно отметить, что первый тип обычно

рассматривается в понятии интерференции, или, точнее, межэтнокультурной интерференции, под которой понимается воздействие навыков, сформированных в русле родной национальной культуры реципиента, на восприятие и освоение нового для него иноэтнического явления, индуцирующего реакцию, которая способна осложнить или нарушить межкультурный контакт (см.Шейман 91а,916). Второй тип можно отнести к межэтнокультурной конвергенции, при которой происходит определенное уподобление характеристик стереотипов общения, хотя различия в их использовании с позиции изучающего язык/культуру и их носителя сохраняются, что приводит к коммуникативным ошибкам и сбоям. Третий тип организации общения следует отнести к межэтнокультурной дивергенциих при которой производится дифференциация характеристик общения с целью выявления их национальнокультурной специфики и выделения этих особенностей именно в изучаемых языке/культуре. Четвертый тип можно определить как межэтнокультурная конгруэнция, при которой в процессе общения (деятельности) происходит постоянно варьируемый выбор стереотипов общения (родного и изучаемого языков - для изучающего, родного и чужого - для носителя) с целью уподобления национально-культурной специфики речевого общения и достижения целей общения.
Рассмотренные типы межэтнокультурных языковых контактов позволяют сделать еще одно уточнение в традиционном понимании языковых контактов, которые по своей сути всегда именно меж- этно-культурны. Это подчеркивали и авторы теории языковых контактов: они рассматривали ее значительно шире, чем это часто понимается в ряде исследований. Теория языковых контактов не ограничивается рассмотрением только проблем взаимовлияния соприкасающихся языков, ситуацией двуязычия и т.п. Так, например, У.Вайнрайх специально выделял социокультурные условия языкового контакта (см.:Вайнрайх 72,55-56), а Э.Хауген отмечал, что "точно так же, как бывают языковые акценты, бывают акценты и в отношении культуры, являющиеся следствием интерференции сталкивающихся моделей поведения, и от них бывает так же трудно (или нежелательно) избавляться, как и от языковых акцентов... Некоторые проблемы, возникшие при изучении двуязычия, окажутся почти целиком связанными не столько с языком, как таковым, сколько с ситуациями общения между их носителями, принадлежащими к разным культурам" (Хауген 72,64-65).
Каждый из этих типов имеет свои отличительные особенности и в реализации национальных социокультурных стереотипов общения, поэтому само явление контакта не может быть однозначным для разных типов общения. Особенно существенно понимание специфики различных типов языковых контактов для лингводидактики, поскольку стороны, включенные в контакт, находятся всегда в разных условиях его осуществления. Одна сторона должна прибавить к собственным стереотипам новые (плюс трудности собственно языкового характера); другая - описать и предъявить свои стереотипы для изучения, хотя сама она не фиксирует их для себя как стереотипы, а просто реализует (минус трудности собственно языкового характера). В связи с этим предлагается выделить и типы межкультурных языковых контактов с учетом реализации в них лингвистических и экстралингвистических параметров национально-культурных стереотипов общения (возможны и другие типы; о самом факте реально существующей потребности такого уточнения см.,напр.: Контакты 78;84; Клюканов 84). Их можно обозначить как “соприкосновение", “приобщение", “проникновение" и “взаимодействие". Соприкосновение, как тип языкового контакта, характеризуется прежде всего проявлением несовпадения стереотипов общения, принятых в разных культурах, хотя контакт ведется в условиях общего языка общения. При этом общение может происходить, однако стороны и констатируют несовпадение правил и единиц общения, и принимают это несовпадение как составную часть коммуникации. Например, название романа Р.Бредбери "451 по Фаренгейту" ничего не говорит носителям русского языка даже в переводе, так как оно выдержано в рамках другой культуры вне зависимости от языка; аналогичные примеры встречаются практически во всех переводах англоамериканских произведений, так как в русской культуре не известны фактические параметры футов, фунтов, унций и пр. (о влиянии таких единиц языка на описание внешнего мира и практику поведения и построение речи, как система измерения длины в спорте в англоязычных странах, см., например Ъо\.г 64). В этом плане классической можно считать ситуацию "соприкосновения" и нарушения общения при установлении американским спортсменом Б.Бимоном мирового рекорда в прыжках в длину: на табло загорелись цифры 8.90, весь стадион уже выражал восторг, однако сам спортсмен, по рассказу очевидца
ЦТер-Ованесяна, осознал свершившееся лишь после того, как другой американский прыгун перевел ему этот результат из метрической системы в американскую. Ср.: интересный пример проявления и социальных параметров общения, которые, естественно, также не регистрируются на уровне соприкосновения культур, можно найти у В.Овчинникова: "Есть ли еще в мире страна, где классовые различия простирались бы вплоть до денежных единиц? На лондонском аукционе Сотсби, например, где идут с торгов предметы старины и произведения искусства, цены выражаются в гинеях, хотя при уплате тут же приходится их пересчитывать на фунты. Гинея - это некая условная денежная единица, которая состоит из 105 пенсов, в то время как фунт стерлингов - из 100. Иначе говоря, это своеобразная форма социального снобизма. Вплоть до недавнего времени в гинеях принято было исчислять гонорары писателей, адвокатов, певцов" [Овчинников, 292-293); определенная форма межкультурного контакта при этом осуществляется: она может фиксироваться как встреча с инокультурным явлением, может реализовываться через окружающий контекст, может восприниматься через ее отрицание: "Немкам в России тоже непросто. Почему когда я выхожу из автобуса, мои здешние знакомые подают мне руку - ведь я могу сама без посторонней помощи сделать это? Почему они вырывают у меня сумки? Я не настолько слаба и могу сама донести мои покупки. Почему я не могу за себя заплатить? "Так полагается", слышу я каждый раз в ответ. Вежливость, конечно есть вежливость, но все хорошо в меру. Я стою на собственных ногах, я отвечаю за мои решения и поступки" ["Натали", вып. 10,1994); в последние годы, в связи со значительным усилением деловых контактов русских с представителями других стран, специфика межкультурного соприкосновения часто разъясняется во многих публикациях: ”Германия. Пунктуальность: немецкая пунктуальность стала притчей во языцех. При задержке более чем на пять минут необходимо сообщить по телефону, указав на существенную причину задержки. Традиционное объяснение в таких случаях - “пробки" на дорогах, которое все правильно поймут..."; "В фантастическом рассказе "Ошибка профессора Фейербенка"... говорится о созданном этим профессором приборе, позволяющем видеть прошлое. На сеансе показа исторических
105
событий в присутствии группы ученых экран прибора "заполнило печальное, бородатое лицо" человека, произносящего слова: "Восемьдесят семь лет назад...". Присутствующие приходят по этому поводу в восторг, мало нам понятный. Можем ли мы упрекнуть автора за невразумительный текст? Нет. Представим себе, что мы присутствуем на этом сеансе и видим на экране смуглое лицо человека с бакенбардами, выводящего на листе бумаги слова: "Мой дядя самых честных правил...". Нужны нам какие- нибудь дальнейшие пояснения? Нет. Поэтому не будем винить автора-американца, писавшего для американцев" ["Лит.газета", 6.11.79]
Вяч.Вс.Иванов справедливо, на наш взгляд, отмечает (это подтверждает и реальная практика перестройки ориентации речи в новой культуре при соприкосновении с ней), что “в тех случаях, когда "языковой каркас" поддается описанию и лингвистически бесспорно отличен от семантических систем, относящихся к сходному кругу явлений в других языках, переход... от одной системы к другой может происходить достаточно быстро. При этом... культурные и социальные факторы являются определяющими по отношению к языковым". Отметим, на "житейском уровне", что ни один носитель русского языка, приехав в Китай, где практически не пользуются никакими другими языками-посредниками, не умирает с голоду, а быстро “научается" соприкасаться с абсолютно новой культурой, например, пищи и торговли. А справедливые слова того же исследователя о том, что "по мере того, как на данном языке (например, благодаря переводам) возникают новые классы текстов, в них могут формироваться языковые средства, соответствующие той модели мира, которая в этих текстах описывается" (Иванов 82,418), подтверждают реальность рассматриваемой формы языкового контакта. Ср.: "Алекс, я думал, что тебе не удастся уложиться в положенное число ударов на седьмой лунке. - Однако мне это удалось, - улыбнулся Алекс" ["Смена",N12,1995] - данный диалог "в принципе" понятен читателю как явление новой культуры: "очевидно, один игрок не ожидал такой удачи другого, да тот и сам не ожидал, но получилось" - хотя сама игра и ее правила не известны читателю. Приобщение, как тип языкового контакта, характеризуется определенным наличием знания стереотипов общения каждой из сторон, однако реально одна из сторон пользуется двумя

типами стереотипов общения ~ своим и чужим, а вторая исходит только из своего типа. Причем у того участника общения, который опирается на два типа стереотипов, свой стереотип служит как бы точкой отсчета для выявления специфики нового стереотипа. Аналогичная систуация возникает и при общении представителей одного этноса и одной культуры, но с разной глубиной владения этой культурой. Ср.: интересный пример можно найти в повести И.Грековой "Кафедра" - разговор преподавателя и студентки связан с пересдачей экземена, а на кафедре только что говорили о культуре речи: иУвидев выходивших с кафедры людей, она робко выдвинулась вперед... - Матлогика..." сказала она еле слышно. - Какой предмет? - спросил Маркин. - Матлогика... - Да-да, я и забыл. По поводу этой матлогики у нас на кафедре была дискуссия. Большинство считает, что надо говорить "математическая логика". - Математическая логика, - покорно повторила девушка. На полголовы выше Маркина, она глядела на него, как кролик на льва. - Кстати, на дворе крещение, - сказал Маркин. - Я хочу задать Вам классический вопрос. Как Ваше имя? - Люда... - Этою мало. Фамилия?! - Величко. - Отлично. Люда Величко. - Он вынул записную книжку. - Буду иметь честь. Вторник, в два часа пополудни. Устраивает это Вас? - Устраивает. Спасибо. До свидания, - поспешно сказала Люда..."- "Потом вышел Маркин и стал над Людой по-своему издеваться: "Как Ваше имя?". Из "Евгения Онегина". Люда шла домой, утирая слезы варежкой. Чувствовала себя без вины оскорбленной, оплеванной. Ну поставь двойку, если уж очень нужно тебе, но зачем издеваться?" [Грекова, 16,36) - в данной ситуации общения студентка, во-первых, не понимает причины замечания преподавателя по поводу названия предмета; во-вторых, ее знания праздника и связанного с ним обряда основаны только на смутно вспоминаемых строчках из произведения; в-третьих, обида связана с не понимаемой ею ситуацией "слишком вежливой" речи преподавателя. Интересно, что автор повести с полным "осознанием" развил эту ситуацию - в конце произведения герои, так неудачно поговорившие в этой сцене, поженились. Наш опыт использования этого примера в иностранной аудитории филологов стабильно дает один результат: зарубежные преподаватели часто знают праздник Крещения, связанную с ним традицию; реже вспоминается "Евгений Онегин" но ни один не связывает эту сцену первой встречи с Последующей женитьбой.
В ситуации межэтнокультурного общения проникновение является основным содержанием контакта на начальном этапе овладения новым языком и/или новой культурой: при знакомстве с новой культурой, в которой реализуются новые стереотипы общения, человек соотносит их со своими собственными И На этой основе выявляет их принадлежность "не своему" И ИХ новизну. Ср.: интересный пример "обмена стереотипами" восприятия новой культуры и изменение языка этого восприятия можно найти в романе В.Кунина: "я протиснулся сквозь толпу и увидел отличнейшего циркового эквилибриста, которому ассистировал маленький, худенький, кривоногий японец в баварской шляпке с султанчиком..." - мЯ размышлял об этом парне, с четко выраженной западно-нордической внешностью, вынужденном работать почему-то на маленького злобного японца, который, наверняка, забирает себе львиную долю их уличных доходов..." - "Я увидел девочку с голосом Нани Брегвадзе, немца-эквилибриста и маленького японца в шляпке с султанчиком. - Жрать хочу, как семеро волков! - на чистом русском языке сказал японец в шляпке. А мне сегодня один америкашка двадцатник отслюнил/ - рассмеялась девчонка... - А я сегодня одного чувака видел в толпе, проговорил эквилибрист, закрывая заднюю дверь багажника. - Он у нас лет семь тому назад с полгода в цирке ошивался. Что- то там для кино делал..." Все бегут из нашей России! - зло сказал "японец"... - "Я именно тот самый "америкашка", который сегодня “отслюнил двадцатник" вашей подружке с Мариенплац. Мало того, я действительно тот самый "чувак", который "полгода ошивался в цирке", а потом получилось плохое кино... Но как я мог принять нашего обычного, среднеазиатскою киргиза, или кто он там есть на самом деле, за японца " этого я простить себе не мог! И почему это я, старая стреляная ворона, углядел "западнонордическую внешность" в заурядном, простоватом, пусть достаточно приятном, но совершенно русском лице эквилибриста, просто не укладывалось у меня в голове! Тем более, что я же с самого начала угадал в нем того парня из Московского цирка! А то, что я вокруг этого еще и насочинял себе черт знает что, - приводило меня буквально в бешенство!.. Нет, господин среднеазиатский эмигрант, не все бегут из России! Это ты, сукин кот, шустришь тут с подносиком по площади, а некоторые...” [Кунин, 14-17 ] - сам факт встречи с явлением в новой среде, которой приписаны с сознании другие социокультурные
стереотипы, как бы заставляет и ту, и другую сторону вставать ла позицию этих стереотипов: визуальных ("в Германии, конечно, скорее встретишь японца, чем казаха; внешность местного, конечно, западно-нордическая); ментальных ("человек, дающий такую крупную купюру, конечно американец"; "казах в центре Европы - конечно, эмигрант1’) - при этом стереотипы новых условий оказываются сильнее даже реального знания. Переход со стереотипа на стереотип меняет и языковые способы его выражения: сочувствующее "вынужденный работать", "забирает львиную долю" и зло-пренебрежительное после смены стереотипа -"шустришь тут с подносиком"; удивленно-пренебрежительное к человеку, который не знает цену деньгам - “америкашка отслюнил", свойское к узнанному человеку “оттуда'' - "чувака видел, он в цирке ошивался". Проникновение, как тип межкультурного языкового контакта может рассматриваться как система определенного взаимного учета стереотипов общения, однако прежде всего той из сторон, которая использует новый язык общения и, соответственно, овладевает новыми стереотипами: оценка адресатом реализации родных или новых стереотипов адресантом позволяет, с одной стороны, осуществлять межкультурное общение на достаточном уровне, а с другой - выявляет те стереотипы речевого общения, которыми должен овладеть адресант. С учетом именно этого типа контакта строится, например, лингвострановедческий аспект обучения русскому языку как иностранному: во-первых, корректируются проявляющиеся в речи иностранца на русском языке его собственные стереотипы общения ("русские так не говорят, потому что..."; "в этой ситуации русские скажут так..." и т.п.; во- вторых, в учебный процесс для конкретного контингента учащихся имплицитно закладываются выявление на основе сопоставления именно те новые стереотипы, которыми учащийся должен овладеть (достаточно сравнить организацию подачи, например, русского речевого этикета в учебнике для вьетнамцев и для поляков). Это взаимодействие проявляется и в реальном речевом общении. Ср.: "Опять жду. Выходит переводчица - такая сонная, рыхлая тетка лет пятидесяти. Ни "здравствуй", ни "до свидания". - Идите в коридор. Третья дверь налево - там получите комнату. А я возьми и брякни: - Спасибо, - говорю. - Знаю, знаю... У переводчицы сразу - ушки топориком, сонливости на морде как
109
не бывало! - Откуда вы знаете1 - Ну не буду же я объяснять ей - откуда! - Люди рассказывали..." Какие люди? С кем вы здесь уже встречались? - и сверлит меня меня своими глазками ... - Плещу первое, что приходит в голову: - Женщина одна рассказывала когда из Москвы летел... - Какая женщина? - Обыкновенная. На вас похожая. - Почему на меня похожая? - и в глазах испуг. . "Пошла ты в жопу; тупица старая!" - думаю. Улыбаюсь и говорю: Такая же милая и сердечная. - Глаз у нее сразу потух, морда снова сонная, интереса ко мне - ноль. - Идите. Третья дверь направо" [Кунин,98-99]. "Вы знаете... Нельзя ли мне продлить мое пребывание в Мюнхене хотя бы на недельку? - спросил я президента, по- советски ютовый к тому, что мне сейчас откажут. -Я тут набрел на одну забавную тему... А виза у меня вообще на год - многократная. Виктор, переведите ему это поточнее и скажите, что вполне вероятно - я потом смог бы по этой теме написать для него сценарий... - Мне пока сценарии больше не нужны, - ответил президент. - Хорошо бы с этим не вылететь в трубу. Но вы - свободный человек в свободной стране! Пожалуйста, оставайтесь сколько вам угодно. Однако вы должны знать, что с завтрашнего дня мы не сможем оплачивать ваш отель по сто шестьдесят марок в сутки и выдавать вам по пятьдесят две марки каждый день. Сегодня они кончились. Если вас это не смущает - милости просим! У вас обратный билет на самолет с открытой датой? - Да, - сказал я. - Тогда - никаких проблем! - и президент попросил у кельнера счет" [Кунин,210-211)
Интересный вариант такого проникновения может возникать в тех случаях, когда автор - носитель определенного знания другой культуры в форме присущих его культуре стереотипов этого знания - вкладывает реализацию этих стереотипов в речевое общение представителя именно той культуры, выдавая их за реальные стереотипы общения в ней. Ср.: “Барли! Дорогой мой, добро пожаловать в страну варваров. Ради бога, не жмите мне руку через порог, у нас и без этого неприятностей хватает! Вы прекрасно выглядите! - с обидой в голосе пожаловался Алик Западний, когда они рассмотрели друг друга... Изможденное лицо Западнего было повернуто к Барли, глаза отчаянно вглядывались в него; на впалых щеках навсегда отпечатались тени тюремного заключения. Когда Барли впервые с ним познакомился, Западний был вроде бы переводчиком в немилости, работал под другими фамилиями и вопрос о нем оставался открытым. Теперь он был вроде бы героем перестройки, в белом воротничке не по размеру и черном костюме... - Познакомься с Леном Уиклоу, нашим знатоком русского. Знает о вас больше, чем вы сами, не так ли, Леонард Карл? - Слава богу, хоть кто-то знает! - воскликнул Западний... -Теперь, когда наша великая русская тайна открыта всем взорам, нас охватывает неуверенность. Кстати, мистер Уиклоу, а что вы знаете о вашем новом шефе? Слышали ли вы, например, что он в одиночку решил принести свет нового образования в Советский Союз? Правда- правда! У него очаровательное представление о ста миллионах необразованных советских рабочих, которые на досуге стремятся к усовершенствованию. Он собирался продать им целые серии книг о том, как самому постигнуть греческий, тригонометрию и основы домоводства. Нам пришлось объяснить ему, что рядовой советский человек считает себя конечным продуктом и на досуге напивается. А знаете ли вы, что мы купи.\и у него взамен, чтобы он не очень огорчался? Книгу о гольфе! Вы себе и не представляетет, сколько наших почтенных граждан просто заворожены вашим капиталистическим гольфом. - И торопливо (все же довольно опасная шутка): - Не то чтобы у нас здесь были капиталисты. Да ни в коем случае!" [Д.Ле Карре.Русский отдел] использование стереотипа этикета, "oбpaзa,, бывшего заключенного-дессидента, отношение к книгам (самообразованию), интерес к гольфу, “опасность шутки“ про капиталистов - все эти стеротипы, выдаваемые за “как бы русские", используются не совсем точно. Взаимодействие, как тип межкультурного языкового контакта, основан на использовании любым участником общения стереотипов общения любой из двух культур, при этом как при наличии соответствущего сигнала (“как принято/говорят у нас = как принято/говорят у вас“), так и при его отсутствии общение не нарушается. В частном случае изучения нового языка/новой культуры речь может идти о практически полном учете не носителем языка/культуры стереотипов речевого общения новой для него культуры прежде всего в роли адресата; в роли адресанта могут проявляться определеные, осознаваемые им самим стереотипы родной культуры общения, о чем адресант сам может сигнализировать в процессе общения (“как принято говорить у нас, как мы бы сказали“ и т.п.). Ср: "Огляделась, привычно разложила гитарный футляр на каменных плитах, повесила гитару на шею, трижды сплюнула
111
через левое плечо, как говорят немцы - тои-тои-тои - дескать, "ни пуха, ни пера”, взяла первый аккорд и тихонько запела... Вечером, когда Джефф приехал с занятий, я высыпала перед ним на стол сто тридцать семь марок мелочью, два бумажных доллара и один металлический рубль (уж не знаю, кто мне такой сувенир бросил в футляр!) и гордо сказала: - Отньше Соединенные Штаты Америки могут быть за тебя совершенно спокойны! Я тебя прокормлю, Джеффри Келли. - Он с ужасом уставился на кучу монет и опасливо покачал головой: - Нет, ты не Катя Гуревич... Ты - Родион Раскольников. Ты убила старуху-процентщицу ц ограбила ее! Признавайся, где ты взяла топор?!'' [Кунин, 142- 143,;„ "Проснулась - ни свет, ни заря. Слышу за стенкой шепот Эдика: - Да подождет этот твой... Как его? - Зергельхубер! - шипит Нартай. - Но я же обещал ему... - Подождет этот Зергельхубер до завтра! Не сдохнет. А то ты сейчас уедешь, а я, как дурак, буду один со стариками разговаривать. Мало ли что они подумают..." Тихо ты! Услышит же... - Да дрыхнет она без задних ног!.. Не уезжай, Нартайчик, прошу тебя. Останься. Ты же знаешь Наташу! Она губки подожмет и станет смотреть в сторону. И будет делать вид, что ничего не понимает. За старика-то я не боюсь. Он свой мужик... - А ты сразу скажи ей: "Не волнуйтесь, тетя Наташа, мы и за нее будем вам платить двести марок в месяц. И с троих у вас уже будет получаться - шестьсот!" А она каждый пфенниг считает... - Я уже обещал, что приеду. Он ждет, понимаешь?" [Кунин, 200]; "Мы ели протертый суп из помидоров. Зачерпнув последнюю ложку из суповой чашки, я увидела на дне ее знакомого дракона. Какой красивый сервиз! - сказала я, отдавая хозяйке пустую чашку. - Это, видимо, фирмы "Веджвуд"? - Хозяйка одобрительно и несколько удивленно улыбнулась: - Не правла ли, красиво? И вы уже знаете фирму "Веджвуд"? (Спасибо, миссис Кентон, милая, спасибо. Вы молодец!) Как приятно. Это, правда, не "Веджвуд", а всего лишь "Минтон". (Ах, миссис Кентон, простите, рано я вылезла с вашим “Веджвудом", не поучилась, не пригляделась). - Всего лишь! - воскликнула зубастая гостья. - "Минтон" - самая дорогая марка фарфора, - объяснила она мне, - притом, заметьте, это фамильный "Минтон", с вензелями и драконом, который есть в гербе нашего дорогого хозяина... Кончился обед десертом яблочным пирогом, политым сливками, - и хотя я точно знаю, сама покупала такой пирог в кондитерском магазине, все гости хвалили хозяйкин кулинарный талант, а она улыбалась" [Васильева, 209]; ”Видимо, он задремал, потому что вдруг обнаружил, что сидит на кровати, прижав трубку к уху, а к нему нагибается Уиклоу. Они были в России, и она не назвалась. - Слушаю, - сказал он. - Извините, что так поздно вас беспокою. - Беспокойте меня хоть каждую минуту. Чай был просто замечательный. Жаль, что мы выпили его так быстро. Где вы? - Вы ведь пригласили меня завтра поужинать вместе. - Он потянулся за блокнотом, который Уиклоу уже держал наготове. Пообедать, выпить чаю, поужинать все вместе, - сказал он. - Куда мне прислать хрустальную карету? Он записал адрес" [Д.Ле Карре.Русский отдел] - во всех приведенных выше примерах в межкультурном диалоге стороны используют как свои стереотипы, так и хорошо известные им стереотипы культуры собеседника.
Все рассмотренные типы межкультурных контактов включают, в большей или меньшей степени, определенную адаптацию к стереотипизированным элементам организации речевого общения инокультурного реципиента, благодаря которой и осуществляется межкультурное общение. Проблема адаптации рассматривается многими исследователями (см. Аршавская 78; Бондаренко 89; Донец 91; Seelye 77), и ее реализация проходит по следующим основным уровням общения: языковой уровень - реалии, языковые и речевые стереотипы, речевой этикет и т.п.; риторический уровень - национальные риторические кодексы организации речевого общения, характерные приемы изложения, типичные речевые жанры и риторические приемы, и т.п.; содержательный - стандартные единицы фонового знания представителей определенной культуры и их место в организации общения; паралингвистический - стандартные формы реализации кинесики, проксемики, сигналов обратной связи и т.п. (см. Бондаренко 89,43). Рассматриваются также такие аспекты диалога культур, в которых может идти речь (в методическом плане) об адаптации к инокультурному участнику коммуникации: билингвистический, прагматический, когнитивный, аксиологический и эстетический аспекты (см.Дешериева 90). В работах американских исследователей выделяются, например, три стадии адаптации: период ''наблюдателя” (spectator), период
ИЗ
“адаптации" (adoptive) и период прихода к соглашению (coming to terms) (см.Аршавская 78), что, в принципе, соотносимо с выделенными выше уровнями языковых контактов: наблюдатель = соприкосновение; адаптация = приобщение + проникновение как разнонаправленные формы контакта; соглашение = взаимодействие.
Первый уровень, связанный с собственно языковыми явлениями, достаточно подробно исследован в лингвострановедении. Однако в настоящее время (и с учетом условий межкультурного общения) встает вопрос о принципиальном изменении того набора реалий и стереотипов общения, который традиционно избирался для описания. Это связано прежде всего с неоднородностью культуры, вводом в общение реалий "третьей культуры", значительной динамикой реалий в речевом общении (ср.,например, в российском сознании: до 1990 г. ”Белый дом = Вашингтон"; 1990-93 гг. “Белый дом = Москва и Белый дом = Вашингтон"; после 1993г." ”Белый дом = Вашингтон"). Все это приводит к необходимости разработки новых принципов описания реалий и новых форм организации этого материала в учебных целях (см. Костомаров и др.94,25-30; Чернявская 95).
К сказанному о реалиях следует, на наш взгляд, добавить и ряд других стереотипных форм организации речевого общения, к которым относятся: культурно-обусловленные сценарии - некая подсознательная норма, которой носители языка, принадлежащие к определенной культуре, обычно руководствуются (см.Вежбицка 90,63); стереотипные коммуникативные стратегии и тактики - "сопоставительное изучение выявляет национально-культурную специфику коммуникативных стратегий и опровергает довольно распространенный тезис о том, что коммуникативные стратегии являются универсальными для всех культур мира" (Германова 91,64); "последовательное и сопоставительное, контрастивное, описание ситуаций, тактик и реплик двух культурно-языковых общностей способно недвусмысленно и объективно установить область рече-языковой идеоматики" (Верещагин 91,41); "в одной и той же ситуации для выражения идентичных действий при наличии одинаковых средств в... [двух] языках используются неодинаковые средства и выбор их обусловлен особенностями общения в разных культурах" (Аршавская 83,23);
Риторический уровень последнее время также привлекает
внимание исследователей. Сопоставительная риторика вскрывает отличия в изложении мыслей и фактов, например, у авторов, использующих разные языки - в том числе на изученном языке, куда переносятся стереотипные формы собственного изложения мысли (см. Kaplan 66). Например, анализ английских и русских вариантов речей в ООН позволяет сделать вывод, что русский текст строится в более объективно-безразличной форме с использованием абстрактных понятий, в английском более выражен волевой момент (см.Бондаренко 89,47-49). Речевые обороты в японском языке, предназначенные для выражения благодарности, несут в себе оттенок некоего сожаления: например, слово "аригато", которое обычно переводят как "спасибо", буквально значит: "вы ставите меня в трудное положение". Другой сходный оборот "сумимасен" означает: "ах, это никогда не кончится" или "ах, мне теперь вовек с вами не расчитаться". Таким образом, уже выражая благодарность, японец как бы с сожалением признает, что остался перед кем-то в долгу" (см.Овчинников 83,86). Обобщая мнения многих исследователей, можно, например, отметить разницу в русском и английском коммуникативном поведении: у русских - общительность, готовность вступить в общение, искренность в общении, "коллективность" в общении, оценочность, тематическое разнообразие, бескомпромиссность в споре, бытовая неулыбчивость; у англичан - негромкость общения, немногословие в ответах, эмоциональная сдержанность, высокий уровень самоконтроля в общении, высокий уровень бытовой вежливости, некатегоричность, высокий уровень развития фатического общения и др. (см. Стернин 94).
Содержательный уровень, связанный с элементами фонового знания , также должен рассматриваться с точки зрения стереотипности его единиц, так как именно эта стереотипность обеспечивает реальное общение в структуре определенной социокультурной общности. Формирование общности знаний как основы для общения происходит в процессе участия в идентичных для коммуникантов деятельностях по присвоению предметов национальной культуры и в процессе общения. Эта общность деятельности из ролевого репертуара коммуникантов предполагает как общность определенных предварительных знаний, необходимых для совершения этих деятельностей, так и известную общность знаний в качестве их результата. Структура фонового знания должна пониматься достаточно широко: к ним
115
относятся и культурные конвенции, которые не эксплицируются в самой культурной общности, и совокупность образов и концептов, на базе которых строится общение и т.п. - в самом общем плане это те элементы в речи и структуре ее организации, которые национально-специфичны по отношению к соотносимой другой культуре.
Стереотипы паралингвистического уровня относятся к тем элементам невербального общения, которые получают коммуникативную интерпретацию именно в самих актах общения. Движения и звуки становятся жестами только в социальном контексте, когда они служат показателями намерений человека и тем самым предоставляют другим какую-то основу для соответствующей реакции (см.Шибутани 69;Николаева 72, Горелов 80; Ргцс1а 69 и др.). К этим стереотипам относятся не только традиционно реализуемые в процессе обучения новому языку элементы жестов и мимики, но и понятия "личностного пространства", "контрастного запаха другой культуры" (смДом 87,101-103). Ср.: "[Иностранец], даже предоставленный самому себе, скоро почувствует, что ослепительная улыбка, атлетическое рукопожатие или проникновенный голос, которые делали его неотразимым дома, в Японии отнюдь не приносят ему лавров. Что станет он делать, когда, придя с визитом в японский дом, он увидит перед собой прекрасно одетую женщину, распростершуюся у его ног? Поскольку ее коленопреклоненная поза не позволяет ей смотреть наверх, улыбка гостя окажется незамеченной. Ладони японки касаются пола, так что его протянутую руку никто не пожимает... Должен ли он отвергнуть это архаическое приветствие, встать на колени и нежно поднять женщину с пола? А если да, то что сделать потом: наделить ли ее своими приветствиями, улыбкой и рукопожатием... Причем отчаянность положения усугубляется неразрешимой загадкой: кто эта женщина - служанка или хозяйка дома?" [цит.по Овчинников, 106] - в наблюдении носителя русских стеротипов над другой культурой особо подчеркивается специфика именно паралингвистического уровня; "При этом Вирджиния благосклонно выслушала его первые дежурные фразы но стоило ему пересесть на стул рядом с ней и сказать: "Могу я купить вам что-нибудь вътить?", как Вирджиния тут же круто отвернулась от него к Стенли и отрицательно покачала головой. - В чем дело? - спросил полковник. Во-первых, он не знает, кого он изображает, - объяснила она. - Кто он - клерк, бизнесмен, водопроводчик? Во всяком случае, от него пахнет как от водопроводчика, и даже хуже. То есть, извините, но, честно говоря, от него просто пахнет потом. Ни одна американка не станет разговаривать с мужчиной, от которого так пахнет. - Впервые за все это время Вирджиния увидела, как похожий на добродушного барсучка толстенький полковник Стенли побагровел от злости так, что даже шея у него стала пунцовой. - Молодец... сказал он сквозь зубы Вирджинии и повернулся к студентам" [Тополь, 296] - проблема "контрастного запаха другой культуры" практически не исследована в отчественных работах; в то же время опыт любого русского, попадающего в иную культуры, всегда включает это как элемент оценки нового.
Сложившаяся культура невербального поведения определяет особенности его интерпретации. Наличие при этом общих межкультурных элементов может служит базой межкультурного общения, хотя оценка значимости и роли невербального поведения в межличностном, групповом и межнациональном общении также может приводить к сбою в коммуникации.
Наше исследование показало, что стереотип речевого общения есть социокультурно маркированная единица ментальнолингвального комплекса представителя определенной этнокультуры, реализуемая в речевом общения в виде нормативной локальной ассоциации к стандартной для данной культуры ситуации общения. Выявив роль СКС в различных типах межкультурного взаимодействия, необходимо связать эту роль с лингвометодическими задачами исследования: во-первых, предложить и обосновать такую систему выявления СКС, которая позволила бы установить определенный перечень этих единиц, необходимый для процесса обучения представителей другой культуры речевому общению с носителями русского языка и культуры;
во-вторых, выявленные единицы должны быть классифицированы как по их языковым параметрам, так и с точки зрения их роли в организации речевого общения; в-третьих, необходим анализ реального отражения выявленных нами единиц - СКС - в тех учебных материалах, на базе которых осуществляется обучения общению на русском языке представителей других культур: этот анализ позволит оценить эффективность отражения в них специфики речевого общения русских и возможный уровень коммуникативной
117
компетенции учащихся, которая неразрывно связана с овладением ими национально-культурной спецификой общения на изучаемом языке. 
<< | >>
Источник: Прохоров Юрий Евгеньевич. Национальные социокультурные стереотипы речевого общения и их роль в обучении русскому языку иностранцев. Изд. 5-е. — М.: Издательство ЛКИ. — 224 с.. 2008

Еще по теме Роль и место социокультурных стереотипов в межкультурном речевом общении:

  1. Глава 2. Национальные социокультурные стереотипы речевого общения, их роль и место в обеспечении межкультурной коммуникации
  2. Прохоров Юрий Евгеньевич. Национальные социокультурные стереотипы речевого общения и их роль в обучении русскому языку иностранцев. Изд. 5-е. — М.: Издательство ЛКИ. — 224 с., 2008
  3. Типология социокультурных стереотипов речевого общения
  4. Глава 3. Общие принципы отбора социокультурных стереотипов речевого общения и их типология
  5. Социокультурные стереотипы речевого общения в учебных материалах по русскому языку для иностранцев
  6. Национально-культурная специфика организации речевого общения (поведения) и ее роль в обеспечении межкультурной коммуникации
  7. Ассоциативные эксперименты как база отбора социокультурных стереотипов речевого общения
  8. Глава 4. Социокультурные стереотипы и обучение инострацев русскому речевому общению
  9. Глава 1. Этносоциокультурный аспект речевого общения, его роль и место в обучении русскому языку как иностранному
  10. Национальные социокультурные стереотипы общения: к определению понятия
  11. Структура единиц СКС, обеспечивающих организацию Речевого общения
  12. Ситуация общения (место, время, продолжительность.
  13. § 1. Особенности общения Место ребенка в системе отношений в семье.
  14. 11.1. Место и роль человека в экосфере
  15. 14.1. Роль и место религии в политике
  16. § 2. Собственно младенчество Роль общения со взрослым в развитии ребенка.
  17. 2. Место и роль главы правительства.