<<
>>

3. Можно ли доказать бытие бога?

Гегель был искренне убежден, что можно. Его курс о доказательствах бытия бога, прочитанный в 1829 г., пользовался огромным успехом и собрал максимальную аудиторию — 200 человек. Гегель рассматривал этот курс в качестве дополнения не столько к лекциям по философии религии, сколько к лекциям по логике.
Здесь он во всем блеске продемонстрировал свое диалектическое мастерство. По-видимому, в этом и коренилась причина успеха.

Тем более что после «Критики чистого разума» попытки логического обоснования религии казались заранее обреченными на неудачу. Все традиционные доказательства бытия бога Кант подверг убийственно последовательному рассмотрению и продемонстрировал их полную несостоятельность (предложив в то же время свое — «практическое» — обоснование веры). Считалось, что здание «философской теологии» разрушено, вера и знание представляют собой совершенно различные сферы духовной деятельности. С оговоркой, что речь идет об опосредованном знании, этот тезис готов был принять и оппонент Канта Якоби, считавший, что вера совпадает с непосредственным знанием, что бог не может быть доказан, поскольку это очевидная достоверность.

Гегель посмеивался над «непосредственным знанием», он считал, что подлинная истина обосновывается логическим путем, наука не может полагаться на очевидные достоверности. «Люди достоверно знали п знают многое, что от этого не делается истинным. Люди долгое время достоверно знали, а миллионы людей и до сих пор знают как что-то достоверное, — приведем тривиальный пример,— что Солнце вращается вокруг Земли, египтяне верили, они знали как нечто достоверное, что Апис — это великий и даже верховный бог, греки так же думали о Зевсе, индийцы и теперь достоверно знают, что корова — это бог» (Bd. 17, S. 370).

На этом основании Гегеля не может удовлетворить и доказательство бытия бога ex consensu gentium («по согласию народов»): все народы во все времена верили в бога, значит, он действительно существует. Гегель понимает, что это не аргумент. Это чистая эмпирия, к тому же еще и не полная: у первобытных народов нет представления о высшем существе. А если вспомнить, что большинство народов верит в «ложных» (с точки зрения христианства) богов, да и само христианство не едино в своем представлении о боге, то, действительно, лучше к этому доказательству не прибегать. Гегель, правда, говорит, что лучше, чтобы у народов была хотя бы дурная религия, чем никакая; но тут же ему на ум приходит анекдот о женщине, которая в ответ на жалобу о плохой погоде возразила, что плохая погода все же лучше, чем никакая. Философ спешит покинуть этот обывательско- эмпирический уровень рассуждений, чтобы подняться к «метафизическим» высотам и там достойным образом сразиться с Кантом.

Есть три традиционных в истории философии доказательства бытия бога: космологическое, телеологическое и онтологическое. Суть первого состоит в том, что так же, как все на свете, сам мир должен иметь свою причину, каковой и является бог.

На философском языке это звучит следующим образом: если нечто существует, то должна существовать и безусловно необходимая, всереальней- шая сущность. В этом космологическом доказательстве, писал Кант, сосредоточено столько софистических хитросплетений, «что кажется, будто спекулятивный разум пустил в ход все свое диалектическое искусство» 15, дабы возможно больше запутать дело. В космологическом доказательстве Кант обнаружил целый ряд уязвимых с точки зрения логики мест. Рассуждения о всеобщей причинной зависимости, говорит Кант, приложимы к сфере чувственного опыта, но нет оснований переносить их в сверхчувственный мир (где эта сущность должна находиться). Тем более нет оснований отрицать возможность бесконечного ряда случайных причин и следствий. Где доказательство того, что наш разум требует завершения этого ряда? И наконец, никак нельзя смешивать наши рассуждения на эту тему с фактом реального существования. Допускай себе на здоровье любую высшую необходимую сущность, но не заходи так далеко, чтобы утверждать, что такая сущность необходимо существует. Таково резюме соответствующего раздела «Критики чистого разума».

Слабое место в этих рассуждениях Канта — противопоставление чувственного мира явлений сверхчувственно- му миру «вещей самих по себе». Гегель не замедлил этим воспользоваться. Бог — не непознаваемая «вещь сама по себе», познанию доступно все; Кант принижает разум, истинной сферой которого как раз является не чувственный, а умопостигаемый мир,— таково первое возражение Гегеля.

Второе его возражение демонстрирует во всем блеске то самое «диалектическое искусство», о котором упоминал Кант. Кто дал право, спрашивает Гегель, противопоставлять случайность необходимости? Где случайность, там и необходимость, субстанциальность, которая и является предпосылкой случайности. Связь необходимости со случайностью мыслится как противоречие. Ну и что? Это излишнее нежничание с вещами — полагать, что они лишены противоречий. И поверхностный, повседневный, и самый глубокий опыт свидетельствуют об обратном — о всеобщности противоречия.

Далее Гегель переходит к телеологическому доказательству бытия бога (оно же физико-теологическое). Весь мир свидетельствует о мудрости творца (настолько все в нем упорядочено и целесообразно), для поддержания жизни нужна пища, вода, воздух, ни в чем этом нет недостатка. Слишком сложна цепь существующих на земле взаимодействий, чтобы мыслить ее не созданной по разумному плану. Телеологическое доказательство, говорит Кант, заслуживает того, чтобы о нем говорили с уважением: это самый ясный, наиболее соответствующий обыденному рассудку аргумент. Но телеология — не союзник научному мышлению. Кант развенчал ее в «Критике способности суждения». Относительно телеологического доказательства бытия бога он писал в «Критике чистого разума», что целесообразность и гармония природы касаются формы вещей, а не их материи (содержания), следовательно, самое большее, чего можно достичь при помощи физикотеологического аргумента, — доказать существование зодчего, мастера, обрабатывающего готовый материал, но не существование творца мира.

Возражая Канту, Гегель опять пускает в ход диалектику. Разве можно рассматривать форму в отрыве от содержания? Лишенная формы материя — это бессмыслица. Точно так же иельзя изолировать цель: «Средство производит цель и цель производит средство» (Bd. 17, S. 520). В природе много целесообразного, но не меньше и бесцельного, бессмысленного. Миллионы зародышей гибнут, не превратившись в живые существа; жизнь одних основана на смерти других; да и человек, преследуя высокие цели, совершает бездну бесцельных поступков; созидая, разрушает. Разум диалектичен, и наивно думать, что в мире все продумано до мелочей: пробковое дерево бог создал не для того, чтобы было чем затыкать бутылки. «Всеобщая цель не обнаруживается в опыте... Высочайшая цель есть благо, всеобщая конечная цель мира; эту цель разум должен рассматривать как абсолютную конечную цель мира, основанную на определении разума, выше которой не может подняться дух» (Bd. 17, s. 516)< Таким образом, Гегель принимает кантовскую критику плоской вольфианской телеологии, но полагает, что поднялся выше нее, выдвинув идею «всеобщей цели». Между тем у Канта был припасен аргумент и против «всеобщей конечной цели» человеческого бытия. В небольшом эссе «Конец всего сущего» он высмеял эту идею как порождение обывательского сознания. Гегель об этом предпочитает не вспоминать.

Онтологическое доказательство бытия бога сравнительно молодое по возрасту. Ансельм Кентерберийский в трактате «Прослогион» сформулировал его следующим образом: «То, более чего нельзя ничего помыслить, никак не может иметь бытие в одном только разуме. Ведь если оно имеет бытие в одном только разуме, можно помыслить, что оно имеет бытие также и на деле; а это уже больше, чем иметь бытие только в разуме. Итак, если то, более чего нельзя ничего помыслить, имеет бытие в одном только разуме, значит, то самое, более чего нельзя ничего помыслить, есть одновременно то, более чего возможно нечто помыслить; чего явным образом быть не может. Следовательно, вне всякого сомнения, нечто, более чего нельзя ничего помыслить, существует как в разуме, так и на деле» 16. Другими словами, бог представляется нам самым совершенным существом; если это существо не обладает признаком бытия, значит оно недостаточно совершенно, и мы впадаем в противоречие с собой, устранить которое можно, лишь признав существование бога.

Найти формальную ошибку в этих рассуждениях нетрудно: по количеству признаков реальный и вообража- емый предметы не отличаются друг от друга; сто действительных талеров ни на йоту не больше, говорил Кант, чем сто возможных, все дело только в том, лежат ли они в моем кармане. Понятие не есть бытие. Смешение того и другого лежит в основе и первых двух «доказательств».

Гегель в третий раз обращается к параграфам «Науки логики». Прежде всего, говорит он, мысль о ста талерах не есть понятие, это абстрактное представление, результат рассудочной деятельности; подлинное понятие конкретно, оно продукт разума. Что касается взаимоотношения понятия и бытия, то для выяснения вопроса достаточно взглянуть на систему диалектических категорий: бытие — исходный пункт, понятие венчает собой логику, содержит в себе все предшествующие определения, в том числе и бытие. Обычно понятие рассматривается как нечто субъективное, противостоящее объекту и реальности. Для Гегеля понятие объективно. «Понятие есть живое, есть опосредующее себя самим собою, одно из определений его есть бытие» (Bd. 17, S. 525). В целом Кант безусловно прав: доказать существование бога нельзя. Но логика, на которую опирается Кант, формальна, поэтому диалектик Гегель в деталях берет верх. На слабость аргумента Канта о воображаемых и действительных талерах обратил внимание Маркс. «Если кто-нибудь представляет себе, что обладает сотней талеров, если это представление не есть для него произвольное, субъективное представление, если он верит в него,— то для него эти сто воображаемых талеров имеют такое же значение, как сто действительных. Он, например, будет делать долги на основании своей фантазии, он будет действовать так, как действовало все человечество, делая долги за счет своих богов. Наоборот, пример, приводимый Кантом, мог бы подкрепить онтологическое доказательство. Действительные талеры имеют такое же существование, как воображаемые боги. Разве действительный талер существует где-либо, кроме представления, правда, общего или, скорее, общественного представления людей? Привези бумажные деньги в страну, где не знают этого употребления бумаги, и всякий будет смеяться над твоим субъективным представлением. Приди со своими богами в страну, где признают других богов, и тебе докажут, что ты находишься во власти фантазий и абстракций... Чем какая-нибудь определенная страна является для инозем- ных богов, тем страна разума является для бога вообще— областью, где его существование прекращается»17.

Чего же в результате добился Гегель? Доказал ли он существование бога? Увы, он показал лишь ограниченность логики Канта и неисчерпаемые возможности диалектического способа мышления. Не более того. Бог Гегеля, если разобраться по существу, — это саморазвивающийся мир, в котором главное место отведено деятельности человека, превращающей реальное в идеальное, а идеальное в реальное.

В «Венском философском ежегоднике», посвятившем свой третий том 200-летнему юбилею философа, помещена статья «Значение Гегеля для современного кризиса теизма». В. Дантина, автор статьи, отметив упадок ортодоксальной христианской веры, пытается опереться на Гегеля. Вместе с тем он вынужден признать, что «современное беспокойство в теологии широкими опосредованиями связано с его именем, которое здесь, как и повсюду, вдруг обрело актуальность. Но это связано с упомянутым кризисом теизма; не случайно большинство «антитеистов», по праву или нет, ссылаются на самого Гегеля» 18. Для автора «антитеисты» еще не атеисты, это неортодоксальные христиане, скорбящие о «мертвом боге». А в немецкой философии знаменитую фразу «бог умер» произнес именно Гегель.

Но от Гегеля идут прямые пути и к атеизму. Можно поверить Н. Бердяеву, со знанием дела решительно заявившему: «Философия Гегеля безбожна» 19. Русский идеалист увидел в гегельянстве нити, идущие от индивида не к всеблагому богу, а к некоей земной тотальности, государству, которое столь же «естественно», как и человек. Действительно, Гегель исповедует своего рода этатистский пантеизм. Если вычесть из гегелевской философии «рациональное зерно» (т. е. научное содержание), то останется не религия, а мифология. Недаром философ чутко зафиксировал особенности этой формы сознания.

Философия религии Гегеля принадлежит истории атеизма. Она с необходимостью сменила наивное безбожие просветителей, видевших в религии обман, шарлатанство и ничего больше. Гегель показал закономерное возникновение и развитие религиозных верований. Но отсюда вытекал вывод, им, правда, не высказанный, о самовырождении и исчезновении веры в бога. Рассмотрев «дело» о формах общественного сознания, Гегель вынес смертный приговор искусству и оправдательный — религии. История, однако, решила иначе.

А. Гулыга

<< | >>
Источник: ГЕОРГ ВИЛЬГЕЛЬМ ФРИДРИХ. ФИЛОСОФИЯ РЕЛИГИИ В ДВУХ ТОМАХ. ТОМ 1. 1975 {original}

Еще по теме 3. Можно ли доказать бытие бога?:

  1. Глава 17 Освобождения человека недостаточно, чтобы доказать бытие Маркионова бога. Причина для его откровения миру существовала с самого начала
  2. § CIX Общее рассмотрение третьего возражения. Можно ли доказать атеистам, что их принцип с необходимостью ведет к анархии
  3. ЧАСТЬ ВТОРАЯ, СОДЕРЖАЩАЯ ОТВЕТ НА ВОЗРАЖЕНИЯ, КОТОРЫЕ МОЖНО ВЫДВИНУТЬ ПО ПОВОДУ того, ЧТО ДОКАЗАНО В ПЕРВОЙ ЧАСТИ
  4. § CLXXVIII Можно ли иметь понятие о честности, не веря в бога?
  5. § 2. БЫТИЕ В ВОЗМОЖНОСТИ И БЫТИЕ В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ
  6. Можно обжулить жулика,можно одурачить дурака,но нельзя обманывать ребенка
  7. ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛИ НАУКА «ДОКАЗАЛА», ЧТО ДУШИ НЕ СУЩЕСТВУЕТ?
  8. Высший основной принцип не может быть доказан и не нуждается в доказательстве
  9. Туманность и невразумительность пророчеств делают их неспособными доказать откровение
  10. Бытие и человек
  11. 549. 2. Лица, обязанные доказать наличие у них имущественного интереса. Родственники по боковой линии и дети от предшествующего брака.
  12. Бытие ведет к познанию
  13. БЫТИЕ ЧЕЛОВЕКА. СООТНОШЕНИЕ БЫТИЯ И СОЗНАНИЯ
  14. § 7. В чем особенность перехода Небытия в бытие?
  15. 90. Как определить бытие и небытие?