<<
>>

4.5. Всероссийский конгресс социологов: М. Вевёрка, Г.В. Осипов, М.К. Горшков, В.В. Радаев и внеакадемическая социология

21 октября 2008 г. состоялось событие, к которому российская социологическая общественность готовилась почти целый год. Это было Пленарное заседание Всероссийского социологического конгресса, посвященное 50-летию создания Советской социологической ассоциации и 40-летию создания первого института социологии в рамках Академии наук.
Событие состоялось в главном здании Российской академии наук на Ленинском проспекте. Должен сказать, что большая часть тех, кто был реальным участником событий, которым был посвящен юбилей, уже не смогли присутствовать на состоявшемся торжестве: как говорится в таких случаях, «иных уж нет, а те далече». Как прошел этот двойной юбилей, для российского социолога представляет само по себе социологический интерес. И мне — как одному из команды «основателей» — важно зафиксировать эту точку движения нашего общего дела в данный момент и в данном месте. Первое, что я должен отметить, — это сравнительно широкий масштаб проведенного Конгресса. Действительно, кто бы мог подумать даже в конце 1980-х, что мы получим 2500 заявок и почти 1500 реальных участников этого мероприятия? Что не только пленарное заседание, но и работа сессий, секций и круглых столов, которые проходили главным об разом в Государствнном университете — Высшей школе эконимики на Мясницкой, будут проходить при заполненных аудиториях? На мой взгляд, это говорит о том, что существует большой интерес к социологии, большое стремление понять, что происходит с нашим обществом, тем более что заявлен был столь широкий ракурс рассмотрения темы: «взаимоотношения социологии и общества». Тема достаточно широкая, но для юбилейного конгресса вполне подходящая. Для себя я нашел немало интересного, ведь в какой-то мере наш интерес к тому или иному событию определяется степенью участия в нем! (Признаюсь, что я был членом Программного комитета, и по своему положению и в соответствии с моим «неугомонным» характером я не мог формально относиться к своим обязанностям в этом качестве.) Мне представляется, что многие участники Конгресса получили определенное удовлетворение от этого события. Но я знаю и тех, кто, будучи вовлечен в позиционную борьбу, которая неизбежно присутствует на мероприятиях подобного рода, остался разочарован — то ли из-за собственной позиции стороннего наблюдателя, то ли от устойчивого предубеждения, что ничего хорошего «в этой стране» не может и получиться, что «у нас» нет и быть не может «настоящей социологии» по определению. На этой очень удобной позиции пребывает немало наших коллег, рассуждающих по принципу «либо все, либо ничего». А поскольку «все, чего хочется», получить в обыкновенной ситуации невозможно, то лучше пусть будет «ничего». Мне искренне жаль, что многие наши коллеги не приняли участия в этом событии, их голос мог бы обогатить дискуссии. Еще одно предварительное замечание: инициатива проведения юбилейного Конгресса исходила от руководства двух академических институтов: Института социологии (ИС РАН), возглавляемого членом- корреспондентом РАН М.К.
Горшковым, и Института социально-политических исследований (ИСПИ РАН), возглавляемого академиком РАН Г.В. Осиповым. Одновременно с юбилейным мероприятием подошел срок очередного — третьего по счету — Съезда Российского общества социологов. Таким образом, по сути дела, с 21 по 24 октября проходили два мероприятия, которые готовились двумя организационными структурами. Организационный комитет, формально возглавляемый президентом РАН академиком Ю.С. Осиповым (Г.В. Осипов и М.К. Горшков были его заместителями), готовил пленарное заседание, которое состоялось в первый день — 21 октября. Программный комитет возглавлял член-корреспондент РАН Н.И. Лапин. В состав Организационного и Программного комитетов Конгресса входил и действующий прези дент РОС профессор В.А. Мансуров. Именно в Программный комитет поступили упомянутые 2500 заявок. Работа подразделений Конгресса продолжилась 22—24 октября. Сессии, секции и круглые столы проходили главным образом в здании Государственного университета — Высшей школы экономики. Поэтому важную роль в работе Программного комитета играли декан социологического факультета профессор А.Ю. Чепуренко и первый проректор Государственного университета — Высшей школы экономики В.В. Радаев. Тематически оба мероприятия не отличались друг от друга: оба они были посвящены взаимоотношениям социологии и общества в современной России. Так что же происходило на Конгрессе? Что привлекло мое внимание? Начну с пленарного заседания. Для будущих историков российской социологии оно чрезвычайно важно! Приветствие от президента страны Д. Медведева огласил глава Администрации Президента Российской Федерации С.Е. Нарышкин. Из него было ясно, что не только юристы и экономисты, но и социологи приносят определенную пользу российскому обществу. Такая оценка, особенно в юбилейные торжества, греет сердце. Затем речь произнес лично президент Российской академии наук академик Ю.С. Осипов, за ним — ректор МГУ академик В.А. Садовничий. И вот выступил действующий президент Международной социологической ассоциации Мишель Вевёрка с посланием от руководства MCA, которое вполне вписывалось в основную тему Конгресса. Это было насыщенное выступление, в котором отмечалось ощущение динамизма, как главное впечатление от знакомства с положением дел в российской социологии. «Один из моментов этого большого динамизма — это прежде всего студенты, некоторые из них сегодня здесь присутствуют, но этим, конечно, не ограничивается то, что я чувствую, и то, что я увидел. За этими студентами — будущее, и об этом свидетельствуют недавние события на социологическом факультете МГУ»"6. Впервые на этом собрании был публично упомянут конфликт, который сотрясал социологическое сообщество более года тому назад. Студенты пытались изменить ситуацию на факультете в пользу большей открытости и вовлечения в процесс преподавания современных достижений дисциплины в стране и за рубежом. А главное, они стремились оградить себя от мобилизации под знамена «консервативного православия», которое стало доминирующей идеологией отнюдь не в духовной семинарии, а на социологическом факультете главного университета страны. (Кстати, об этих событиях академик Садовничий не упоминал в своем выступлении, оставив приоритет в их освещении на Конгрессе первому проректору Государственного университета — Высшей школы экономики В.В. Радаеву360.) Второй сюжет, затронутый президентом MCA, был мне еще более близок. В центре выступления оказалась идея сопоставления образа хорошего социолога в разных культурах и странах. Речь шла об образах политически ориентированного социолога, с одной стороны, и социолога, который находится полностью вне политики, — с другой. «Если вы взглянете на французскую ситуацию, — отметил Вевёрка, — то можете обнаружить, что там хороший социолог — тот, который играет роль интеллектуала, то есть интересуется общественной жизнью, участвует в политике, публикует статьи в журналах, выступает по телевидению и радио. Если же вы обратитесь к американской ситуации, то увидите, что хороший социолог там как раз тот, кто не выступает по телевидению, его голос не звучит по радио, он не пишет в газете. Это — профессионал, деятельность которого оценивается исключительно его коллегами и который живет исключительно в академическом мире»361. Я полагаю, что для российских социологов сегодняшнего дня выбор между этими двумя крайними моделями во многом остается открытым. На неопределенность этого выбора влияет важный латентный фактор — политический выбор самой России остается неопределенным: возвращаться ли всей стране под прикрытием дымовой завесы «демократии» в архаическое состояние самодостаточности и изоляционизма или же продолжать начатый за последние годы трудный процесс по «вхождению российской экономики в современный многосложный мир». Я говорю об этих основаниях как о «латентной» составляющей выбора, поскольку в заявлениях и действиях российских лидеров имеются сигналы движения как в том, так и другом направлении. Далее этот день — 21 октября — развертывался следующим образом. Прежде всего выступали два основных докладчика: Г.В. Осипов и М.К. Горшков. Первый выступил с докладом по истории российской социологии362, второй взял на себя не менее трудную задачу — представить картину современного российского общества в свете социоло гии363. Оба докладчика имели возможность предварительно опробовать свои выступления в ходе подготовительных мероприятий. Первое состоялось 26 марта 2008 г. и называлось юбилейной сессией в рамках Российской академии наук, вторая апробация была предоставлена журналом «Социологические исследования» (2008, № 7), в котором докладчики опубликовали свои позиции для более широкой аудитории. Любопытно отметить, что содержание текстов от события к событию изменялось. Тема Г.В. Осипова при этом оставалась неизменной. А у М.К. Горшкова произошло радикальное изменение в самой теме доклада: 26 марта он выступал с докладом «Уроки и перспективы отечественной социологии». На эту же тему он выступал и в журнале. А на пленарной сессии тема была следующей: «Российское общество в социологическом измерении». Г.В. Осипов поставил перед собой благородную задачу — раскрыть историю создания и воссоздания российской социологии. Особенно впечатляюща была галерея фотопортретов — от В.В. Берви-Флеровского до Ю.А. Левады и Б.А. Грушина. Осипов дал почти достоверную картину нарастания компонентов социологического знания в дореволюционный период. У этой картины был лишь один недостаток: изымается то в истории российской социальной мысли, на что в советский период делался особый упор. Складывается впечатление, что под давлением православной идеи осознанно замалчивается история общественной мысли демократического и социалистического направления. Исчез А.И. Герцен — современник О. Конта и К. Маркса, заложивший основы ант- ропосоциальной методологии в российском социальном мышлении364. Исчезло все направление литературной социальной критики, столь сильно влиявшее на становление основ демократического мышления; исчезло упоминание о марксистском влиянии на социальную мысль в России (за исключением Н.И. Бухарина), без вариаций которого нельзя понять советский период истории российского общества365. В докладе Г. Осипова — на разных этапах его подготовки с различными акцентами — содержится утверждение, что восстановление эмпи- рической социологии было сознательно направлено против партийного руководства, против марксизма и против исторического материализма. Но насколько я знаю, никто из серьезных социологов этого времени не был диссидентом и не воспринимал себя в этих категориях. Наоборот, как и другие шестидесятники, они стремились содействовать построению «социализма с человеческим лицом». Трудность понимания этой проблемы заключается в том, что сама партия после XX съезда — и это очень важный факт, требующий социологического осмысления, — перестала быть однородной. Конечно, если смотреть на события с тысячелетнего расстояния, то можно не замечать «такой мелочи», как распад единомыслия в партии. Но эта отдаленность не может быть позицией социолога, который обязан рассматривать события в конкретном политическом и культурном контексте. А реальность состояла в том, что возникновение социологических лабораторий в ведущих университетах страны, социологических учреждениях Академии наук не могло состояться без инициирования соответствующих решений со стороны партийных органов123. При этом в качестве руководителей этих исследовательских учреждений могли выступать только «проверенные кадры», то есть люди, заслужившие доверие партийных органов, подтвержденное документально. Необходимо понимать, что ни одно серьезное исследование не могло быть выполнено без поддержки партийных органов. Иначе бы невозможно было попасть ни на одно предприятие. Было бы правильно признаться, что многие из тех, кто выступал инициатором социологии в стране, сам занимал руководящие посты в партийных или комсомольских инстанциях. Что касается доклада М.К. Горшкова, то его автор предпринимает попытку постулировать определенные положения, основанные на эмпирических данных. Сами по себе эти данные важны и исключительно интересны. Так, мы узнаем, что (при некоторой степени огрубления) все население России (на 2008 г.) разделяется на три имущественных слоя: 16% населения, то есть 23 млн человек продолжают оставаться за чертой бедности, 43% остаются на грани бедности или оказываются малоимущими, и только 41% населения живет в достатке, «поскольку они сумели адаптироваться к условиям трансформирующегося общества». Значительная часть этого доклада основана на данных «Российского мониторинга экономического положения и здоровья населе- ния»366, который известен как одна из наиболее достоверных баз эмпирических данных социологического профиля. В целом этот доклад, безусловно, интересен не только социологам, но и тем, кто профессионально занимается разработкой вопросов социальной политики. Сделаем все же одно замечание по тексту доклада. При обсуждении вопросов о легитимации социальных неравенств в современной России упор делается на сближении «правил игры» — имеется в виду практика распределительных отношений — «с теми представлениями о справедливости, которые являются краеугольными для российского национального самосознания»367. Здесь возникает иллюзия, что некое российское «национальное самосознание» — без усилий социологов, экономистов, историков и юристов — располагает «справедливым знанием» о том, как, кому и в каких пропорциях следует распределять блага. На самом деле эти представления: о справедливом доходе, справедливой доле (части наследуемого имущества), справедливом решении суда, справедливом наказании и, соответственно, о несправедливых действиях во всех этих ситуациях — остаются весьма подвижными. Они выражают позиции сторон, находящихся в отношениях конфликта, где наряду с утверждением собственной позиции содержится отрицание позиции противоположной стороны как необоснованной и несправедливой. Именно поэтому, на наш взгляд, бессмысленно искать в «российском менталитете», как и во всей преисполненной конфликтами российской истории, каких-либо «краеугольных представлений о справедливости»; эти представления радикально меняются вместе с изменением исторической ситуации. Ведь всякая социальная группа имеет собственное представление о справедливости, привязанное к конкретной исторической ситуации. Заметим кстати, что выдвижение идеи справедливости в качестве доминирующей ценности российского национального самосознания, несомненно, указывает на повышенную конфликтность российского общества в его реальных социальных отношениях. В числе докладов, сделанных после перерыва, особого внимания заслуживал доклад В.В. Радаева «Возможна ли позитивная программа для российской социологии?»368. Этот доклад был посвящен сегодняшнему состоянию российской социологии. Автор проанализировал как состояние исследований в этой области, так и преподавания дисциплины. Докладчик поставил вопросы культуры социологии в России достаточно корректно и вместе с тем не обходя ни одного из тех острых вопросов, которые обнаружились за последние годы. К ним относятся вопросы о стандартах социологического образования; о нравственном климате в социологическом сообществе (плагиаты, зафиксированные в текстах учебников МГУ, система выборов на высшие позиции в Академию наук); о действиях, направленных на раскол социологического сообщества (создание Союза социологов России на базе Московского государственного социального университета); о попытках дискредитировать ведущих социологов страны369; о неправомерной эксплуатации идеи патриотизма православно-консервативным крылом, закрепившимся в определенных социологических структурах; о монополии социологического факультета МГУ. В докладе были поставлены вопросы теоретического характера. К их числу относится и принципиальный вопрос об аксиоматике в структуре социологического знания. Вопрос, можно сказать, глобальный. Можно ли приступать к исследованию или выходить на кафедру, не формулируя некоторой совокупности исходных положений, которые принимает автор исследовательского проекта или лекционного курса? В нынешней ситуации, когда существует множество социологий и методологических подходов к изучению социальных явлений, декларирования самой дисциплины «социология» явно недостаточно. Нужно обязательно уточнять, о каком направлении в социологии идет речь и в чем состоят исходные положения именно этого направления. Необходимость такой постановки вопроса была проиллюстрирована на самом пленарном заседании: один из его участников представил обширный доклад, не имеющий никакого отношения к социологии370. Он как бы засвидетельствовал перед лицом социологического сообщества, что он «не в теме». Значит, действовал какой-то неадекватный механизм выдвижения докладчиков на пленарное заседание371. Существенные различия в понимании предмета социологии можно без труда обнаружить при сопоставлении программных юбилейных статей Г. В. Осипова и М. К. Горшкова. Так, Осипов предлагает следующее определение социологии: «Социология, в нашем понимании, это наука об общих и специфических социальных законах и закономерностях развития и функционирования исторически сложившихся социальных систем, о механизмах и формах проявления этих законов в деятельности личностей, социальных групп, классов, народов, социальной ответственности властных структур и личностей за социальные последствия совершаемых действий»т. Другое определение дает М.К. Горшков: «Социология является тем ресурсом изменений в общественной жизни и общественных институтов, который сосредотачивает на себе способы рационального осмысления социальных проблем. А это означает, что социология есть не что иное, как форма самопознания общества. Однако сами эти формы самопознания могут существенно меняться в ходе реформ, модернизаций и трансформаций, переживаемых обществом. Вступление в каждый новый этап развития означает рождение нового взгляда общества на самое себя. А это значит, что социологическое мышление приобретает новые параметры в своем собственном содержании. Достаточно сослаться на то, что современное понимание социологии включает в себя не столько представление об обществе, сколько представление о социуме, о проблемах построения личного мира, не сводимого к групповым или институциональным основаниям»372. Понятийный аппарат, используемый в первом определении, встраивается в ряд позитивистских определений науки, которые существуют применительно к физике, биологии как к наукам, изучающим законы соответствующих областей природного мира, которые проявляются в движении элементарных частиц или, в случае с биологией, в жизни индивидуальных особей. Второе определение представляется нам более современным и перспективным. Центральный его момент — обоснование изменяющегося облика социологии, которая не замыкается ни в локальных, ни во временных границах, а обогащает собственное свое содержание по мере того, как само общество претерпевает изменения.
<< | >>
Источник: Здравомыслов А. Г. Поле социологии в современном мире. 2010

Еще по теме 4.5. Всероссийский конгресс социологов: М. Вевёрка, Г.В. Осипов, М.К. Горшков, В.В. Радаев и внеакадемическая социология:

  1. Ионин Л.Г., Осипов Г.В. История буржуазной социологии первой половины XX века, 1979
  2. Дугин А.Г.. Социология воображения. Введение в структурную социологию. — М.: Академический Проект; Трикста. — 564 с. — (Технологии социологии)., 2010
  3. 10. ВОЗНИКНОВЕНИЕ СОЦИОЛОГИИ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В. И ПРЕДШЕСТВЕННИКИ ОБЩЕЙ СОЦИОЛОГИИ
  4. 2.2. Роль основоположников социологии А. Кетле, О. Конта, Г. Спенсера в процессе становления социологии права
  5. Что изучает социология? Объект социологии
  6. социология и социологи 192
  7. Социология рынка
  8. СОЦИОЛОГИЯ КАК НАУКА
  9. ПОЛИТИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ (общие проблемы)
  10. § 3. Структура социологии
  11. СОЦИОЛОГИЯ культуры
  12. Социология и антропология