<<
>>

2.1. «Человек и его работа»

Рассмотрим в этом контексте содержание настольной книги каждого социолога 1960-х гг. «Человек и его работа»279. Во-первых, замысел работы формулируется авторами на основе марксистской платформы. Исходным текстом выступает тезис из «Критики Готской программы» о превращении труда в первую жизненную потребность280.
Во-вторых, их интересуют препятствия на пути осуществления этой тенденции. В-тре- тьих, они ставят перед собой задачу измерения расстояния до цели. При этом выдвигаются две конкурирующие гипотезы. Первая состоит в том, что главным препятствием выступает состояние материально-технической базы советской экономики. Чтобы труд превратился в первую жизненную потребность, он сам должен быть преобразован с точки зрения его реального содержания — лучшее техническое оснащение трудовой деятельности создает большую заинтересованность в работе. Такова верифицируемая гипотеза исследования. Именно в связи с этим в исследовании осуществляется районированная выборка шести профессиональных групп, отличающихся друг от друга характером и содержанием трудовых операций, которые диктуются уровнем применения механизации и автоматизации производства. Кроме того, авторы не сомневаются в том, что «распределение по труду» является принципом организации труда в современном им обществе, и в то же время они понимают, что этот принцип не реализуется на практике. Именно это обстоятельство — недостаточное внимание к теории в практике организации труда и распределении — является вторым из основных препятствий в осуществлении перспектив социального развития общества. Охарактеризованные гипотезы, как очевидно, методологически опираются на марксистскую систему мышления. Однако методы проверки этих гипотез включали в себя использование методик, разработанных в западной, прежде всего в американской, социологии. Речь шла о том, что каждое исследование предполагает разработку собственного исследовательского аппарата, отвечающего задачам данного проекта. Первая наша аналитическая задача состояла в операционализации самого понятия «отношение к труду». Мы разложили его на три составляющие: отношение к работе, отношение к профессии и понимание социальной значимости труда. Анкета, проведенная среди 2665 молодых рабочих ленинградской промышленности, была составлена с учетом этих параметров отношения к труду, что позволило решить две базовые задачи: сравнение показателей удовлетворенности работой, профессией и понимание смысла трудовой деятельности в группах, различающихся между собой по характеру и содержанию труда, а кроме того, сопоставление этих показателей отношения к труду в зависимости от уровня заработной платы. Кроме того, была разработана методика выявления роли различных составляющих рабочей ситуации в формировании отношения к работе в рамках однородных по содержанию труда групп. Попробую подвести итог этому исследованию с точки зрения автономности профессиональной деятельности и политической его ангажированности. Несомненно, что в лице лаборатории социологических исследований мы имели автономную профессиональную структуру. Мы сами определили тематику исследования, разработали исходные гипотезы, разработали инструментарий с учетом мирового опыта, сами собрали материал, осуществили его анализ и представили нарождающемуся социологическому сообществу в стране и одновременно — международному сообществу. В результате мы получили достаточно широкое признание. Несмотря на марксистскую теоретическую базу (а может быть, и благодаря этой базе), эта работа не была «политически ангажированной». Она не работала на оправдание реальной политики в сфере труда и производства. Наоборот, в книге впервые эмпирически зафиксирован уровень удовлетворенности-неудовлетворенности трудом у рабочих в промышленности, характерный для советского общества начала 1960-х гг. При этом в ходе аналитической работы было предложено весьма оригинальное обоснование собственно социологического под хода в изучении отношения к труду. А именно, было предложено разделение факторов, гипотетически влияющих на отношение к труду, на факторы общесоциетальные и специфические. При этом к общим факторам мы отнесли все те обстоятельства, которые имели идеологический смысл: например, общественная собственность на средства производства. Мы заявили, что эти факторы в рамках данного исследования нас не интересуют, поскольку они касаются в равной мере всех членов общества. Иное дело — факторы специфические, связанные с реальным разделением труда в сфере промышленного производства или организации зарплаты. Именно последние и стали предметом изучения, что, по сути дела, предоставляло важные аргументы в пользу изучения широкого круга социальных проблем. Задача такого рода исследований, опирающихся на богатый и систематизированный материал, состояла в том, чтобы сопоставить между собой идеологические формулы оценок тех или иных жизненных реалий и восприятие этих реалий на уровне массового или группового сознания281. В этом же направлении работали и иные вновь возникавшие группы, позиционирующие себя в социологической профессиональной сфере. С одной стороны, социологические коллективы возникали как некие острова не только в Москве и Ленинграде, но и по всей стране — Новосибирск, Пермь, Владивосток, Таллин, Тбилиси стали вторым эшелоном профессионализации социологии. С другой стороны, формировалась неформальная сеть общения, основными составляющими которой были конкретные персонажи: Г. Андреева, Б. Грушин, Ю. За- мошкин, И. Кон, Н. Лапин, Ю. Левада, Г. Осипов, 3. Файнбург, В. Шуб- кин, В. Ядов и автор этих строк. Позже в эту группу вошли Т. Заславская и И. Рывкина. Значительная часть этих социологов первого поколения обладала, наряду с индивидуальным талантом, влиятельным социальным капиталом: возможностями работать с учениками и последователями. Ситуация в этой среде была проникнута взаимопониманием и взаимной поддержкой. Общая идеологическая платформа, озвученная в некоторой совокупности текстов, состояла в обособлении от мира официальной философии (что вовсе не означало обособления от марксизма) и в непременной квантификации исследовательского процесса. Третий объединяющий момент состоял в открытости по отношению к миру, которая не была стеснена соображениями конкуренции в своей среде. Обозначенная выше сеть характеризовалась определенной структурой. Думаю, что не ошибусь, если обращу внимание на двоецентрие в масштабах страны: ленинградская группа выступала в качестве производителя идей — замыслов исследований и методических разработок. Московская группа была более разнообразна и в основном была признана в качестве организационного центра, поскольку она была ближе к общесоюзным центрам принятия решений по поводу науки в целом. «Ближе» в данном случае означало не только расстояние между Волхонкой и Старой площадью, но и устойчивые связи с работниками аппарата ЦК КПСС, поддерживавшими или содействовавшими восстановлению социологической культуры. В конце 1950 — 1960-х гг. происходит кристаллизация исследовательских интересов в таких областях, как изучение социальных проблем труда282, анализ механизмов развития современного общества (Заславская, Рывкина), выявление закономерностей динамики социальной организации (Лапин), понимание взаимоотношений между индивидом, социальной группой и личностью (Шубкин, Кон, Андреева), постановка вопроса о роли общественного мнения и массового сознания (Грушин), восприятие официальной пропаганды283. Можно ли выделить какие-либо общие черты в сложившихся подходах? Во-первых, отвращение к общефилософской риторике об обществе вообще, о самодвижущихся формациях и — в противоположность этому — концентрация внимания на отношениях «коллектив — личность», поворот к исследованию реальных интересов людей и групп. Во-вторых, научная смелость как в постановке вопросов, так и в поисках ответа на них. Некоторые авторы отказывались от ссылок на работы классиков, другие использовали эти ссылки в качестве общих формул, требующих верификации. Таким образом осуществлялось сопоставление идеологических оценок и реального положения дел в обществе. Данный метод означал выработку умения «пройти на грани дозволенного». В то же время социологи получали данные, указывавшие на необходимость коррекции идеологических оценок. В-третьих, стремление выйти на мировой уровень развития, благо определенные возможности открывались в связи с хрущевской оттепелью и включением советской социологии в систему мировой социологии. В-четвертых, опора на марксизм, в особенности на ранний марксизм. Восстанавливаемый образ Маркса оставался своего рода символом интеллектуального бесстрашия, глубокой эрудиции и свободы мысли, а сталинская версия марксизма представлялась ущербной и убогой, рассчитанной на малограмотные слои населения. Подавляющая часть интеллигенции рассматривала подлинный марксизм как решающее средство понимания действительности. Вот как об этом писал Г. Батыгин: «Уходя корнями в интеллектуальную традицию Просвещения и обнаруживая глубокое сходство с великими социальными учениями XIX века, марксизм обладает огромным объяснительным потенциалом. Ясность и логическая стройность его категориальных схем удивительным образом совмещаются со способностью к версификации. Этим, вероятно, объясняется и многообразие “авторских” исследовательских программ и концепций, разрабатывавшихся в рамках доктрины. Поэтому советский марксизм — не столько доктрина, сколько эзотерический код, значения которого зависели от интерпретативной позиции автора. Этот код мог успешно использоваться и в качестве средства для воспроизводства альтернативных марксизму идей»284. В-пятых, стремление осмыслить до конца те вопросы, которые ставили перед обществом документы и материалы XX съезда КПСС. Доклад Н. Хрущева при всей кричащей остроте не содержал теоретического объяснения приведенных фактов. «Культ личности» стал как бы конечной теоретической формулой и рассматривался в рамках отклонения от подлинного марксизма. Поэтому возникало ощущение недосказанности, открывающее перспективы разрушения установленного консенсуса. Вопросы о более глубоких основаниях этого культа, включая общий уровень политической культуры в стране, необходимость подготовки к войне и сами последствия победы, оставались открытыми285. Недодуманные вопросы превращались в темы внутренней работы. И здесь каждый шел уже своим путем. Но обозначенные выше свойства и качества интеллектуальной деятельности представлялись крайне опасными тенденциями для определенной части партийного аппарата. От всех этих инноваций исходило неопределенное ощущение угрозы. Это с очевидностью выявилось в 1968 г. В то время как в европейских странах и США этот год характеризуется студенческими революциями, породившими спрос на новые формы социологического мышления, «социалистический лагерь» переживал серьезный идеологический и политический кризис, связанный с силовым подавлением Пражской весны. Кризис был разрешен, вернее, отложен еще на 20 лет286! Естественно было предположить, что и в СССР могут повториться аналогичные события. В целях их предотвращения и была организована перетряска Института конкретных социальных исследований АН СССР. Этот поворот не походил на репрессии сталинского типа. По отношению к уже сформировавшейся группе социологов был применен чисто эмпирический метод «управления конфликтом». Почти все шестидесятники получили некоторые дивиденды в личном плане. Так, именно в конце 1960 — начале 1970-х гг. они защищают докторские диссертации, становятся профессорами (но без кафедр). И в это же время происходит обновление кадров в ИКСИ АН. В самом конце 1960-х гг. организовано обсуждение лекций Ю.А. Левады, которое, по сути дела, означало решающую веху в переломе ситуации в советской социологии. А.М. Румянцев и Ю.А. Левада стали символическими фигурами, не поддерживаемыми партийным руководством. М.Н. Руткевич, Т.В. Рябушкин, В.Н.Иванов символизировали противоположную ориентацию — сохранения той социологии, «которая нам нужна». Общая установка ЦК КПСС и АОН при ЦК КПСС, вытекающая из обсуждения лекций Левады, может быть сформулирована еле- дующим образом: социология должна быть на привязи; она не должна касаться тематики политического характера. Ее место — в прикладных науках, и во всяком случае социологические теории не должны выноситься на широкое обсуждение. Так закончился первый социологический порыв, о смысле которого было не принято говорить более 15 лет. Но, несмотря на разгром советской социологии в начале 1970-х гг.287 и на неизбежное преобразование поля социологии, связи сохранялись. Во второй половине 1960-х гг. был создан «ресурс перестройки», который долго оставался не задействованным в реальном политическом процессе. Теперь ex post factum можно сказать, что этот ресурс был замороженным.
<< | >>
Источник: Здравомыслов А. Г. Поле социологии в современном мире. 2010

Еще по теме 2.1. «Человек и его работа»:

  1. Глава 4 Благость Творца приготовила для человека прекрасное обиталище, создала человека, поселила его в раю, дала ему помощника, предписала закон и предостерегла от его нарушения
  2. Приучай ученика работать, заставь его не только полюбить работу, но настолько с ней сродниться, чтобы она стала его второй натурой!
  3. Д. ГАРТЛИ РАЗМЫШЛЕНИЯ О ЧЕЛОВЕКЕ, ЕГО СТРОЕНИИ, ЕГО ДОЛГЕ И УПОВАНИЯХ
  4. «Юпитер установил, что в тот день, когда человека делают рабом, его лишают половины его достоинств».
  5. Глава 8 Человек был способен устоять перед соблазном дьявола. Сейчас свобода воли делает человека победителем над его кознями
  6. sssn По мере развития человечества его совокупный духовный опыт постоянно обогащается, и в каждую последующую эпоху человек стоит перед все более сложным выбором духовных ориентиров. Ситуация в особенности усложняется в связи с тем, что дифференциация духовного опыта сопровождается его фрагмен- таризацией, когда человек под давлением социокультурных установок, духовных интуиций и личного духовного опыта выхватывает лишь отдельные стороны и проявления духовной реальности, поэтому для одн
  7. 1. Понятие экологических прав человека и значение их признания Под экологическими правами человека понимаются признанные и закрепленные в законодательстве права индивида, обеспечивающие удовлетворение его разнообразных потребностей при взаимодействии с природой.
  8. Особенности адаптации человека к работе в жаркой среде
  9. Глава 6 Свобода воли была дана человеку для того, чтобы сделать его подлинным образом Божьим. Только имея возможность выбора, человек получает право собственности на благо. Воздаяние нельзя назначить тому, кто совершает нечто по необходимости
  10. § 3. Работа нервной системы человека
  11. Функции физиологических систем организма человека при физической работе
  12. Понятие наказания в виде обязательных работ и порядок его исполнения
  13. ЧЕЛОВЕК, ЕГО ОБРАЗОВАНИЕ И ОБУЧЕНИЕ
  14. Философия о происхождении человека и о его природе
  15. Производственный шум и его воздействие на человека
  16. § 2. Сознание человека и его общественная природа
  17. О ЧЕЛОВЕКЕ И УСЛОВИЯХ ЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
  18. Работа 8 Определение обеспеченности организма человека витаминами и микроэлементами
  19. «Этика». Учение о человеке и его свободе