<<
>>

Стержневая роль конфуцианства.

  И в «осевое время» зарождения китайской философии, и в эпоху «соперничества ста школ», и тем более в последующие времена, когда идейный ландшафт утратил столь пышное разнообразие, конфуцианство играло центральную роль в духовной культуре традиционного Китая, поэтому его история является стержневой для всей истории китайской философии или по крайней мере той ее части, которая начинается с эпохи Хань.
С возникновения до настоящего времени история конфуцианства в самом общем виде делится на четыре периода; начало каждого из них связано с глобальным социально- культурным кризисом, выход из которого конфуцианские мыслители неизменно находили в теоретическом новаторстве, облекаемом в архаизованные формы.
Первый период: VI-III вв. до н.э. Изначальное конфуцианство возникло в середине I тыс. до н.э., когда Китай был раздираем бесконечными войнами, которые обособившиеся децентрализованные государства вели


друг с другом и с нападавшими с разных сторон «варварами». В духовном плане происходило разложение раннечжоуской религиозной идеологии, подрываемой реликтами дочжоуских (иньских) верований, неошама- нистскими (протодаосскими) культами и инокультурными веяниями, доносимыми до Срединных государств их агрессивными соседями. Реакцией на этот духовный кризис стала канонизация Конфуцием идеологических устоев раннечжоуского прошлого, запечатленных прежде всего в тексте «Писаний» («Шу») и «Стихов» («Ши»), а результатом — создание принципиально нового культурного образования — философии.
Второй период: III в. до н.э. — X в. н.э. Основным стимулом формирования так называемого ханьского конфуцианства стало стремление к восстановлению идейного главенства, утраченного в борьбе с новообразовавшимися философскими школами, прежде всего даосизмом и легизмом. Реакция была, как и раньше, ретроградной по форме и прогрессивной по существу. С помощью древних текстов, в первую очередь «Перемен» («И») и «Величественного образца» («Хун фань»), конфуцианцы этого периода во главе с Дун Чжун-шу (И в. до н.э.) существенно реформировали собственное учение, интегрировав в него проблематику своих теоретических конкурентов: методологическую и онтологическую — даосов и школы инь-ян, лолитико-правовую — моистов и легистов.
Третий период: Х-ХХ вв. Возникновение неоконфуцианства было вызвано очередным идейным кризисом, обусловленным противостоянием официализированного конфуцианства с новым конкурентом — буддизмом, а также преобразовавшимся под его влиянием даосизмом. В свою очередь, популярность этих учений, особенно в их религиозно-теоретических ипостасях, обусловливалась происходившими в стране социально-политическими катаклизмами. Ответом конфуцианцев на этот вызов стало опять выдвижение оригинальных идей со ссылками на основателей их учения, прежде всего Конфуция и Мэн-цзы.
Четвертый период — последний и незавершенный, начавшийся в XX в.
Появившееся в это время новое конфуцианство явилось реакцией уже на общемировые катастрофы и глобальные информационные процессы, выразившиеся, в частности, в укоренении в Китае чужеродных западных теорий. Для их новаторского переосмысления конфуцианцы вновь обратились к старому арсеналу конфуцианских и неоконфуцианских построений. Последняя, четвертая форма конфуцианства в наибольшей степени отлична от всех остальных, предшествовавших ей, прежде всего потому, что в сферу ее интегративных интенций попал предельно чужеродный, даже в сущности противоположный духовный материал.
К началу XXI в. вопреки недавним пророчествам о «конце истории» и триумфальном шествии западной культуры по всему миру выяснилось, что принципиально иные мировоззренческие модели не только продолжают успешно существовать в своих исконных ареалах, но и активно проникают на Запад. Наиболее радикальную и развитую альтернативу угасающей «фаустовской душе» ныне предлагает вчера казавшийся колоссом на глиняных ногах Китай.
Вместо идеалистического умерщвления или по крайней мере стыдливого сокрытия живой плоти в XX в. Запад переключился на ее демонстративное культивирование и ублажение, что соответствует фундаментальным принципам телесно и виталистически ориентированных китайцев, изобретших алхимию как учение о «философском камне» и «эликсире бессмерти я» (киновари — дань [j]), т.е. макробиотику, занимавшуюся прежде всего продлением жизни, и направленные к той же цели эротологию, диетологию и т.п. Постхристианский секуляризировавшийся Запад преисполнился тем же рассудочным натурализмом.
Центр тяжести современной западной культуры переместился из «левополушарной» области идей, выраженных алфавитными текстами, в «правополушарную» область визуальных образов, весьма напоминающую тотальный визуализм эстетизированной китайской иероглифики. Сами теоретические основы информационной революции XX в. весьма китаистичны. Приведшая к созданию компьютерной техники двоичная арифметика, по признанию ее творца Лейбница, типологически (а может быть, и генетически) идентична нумерологической системе гуа [2\ (три-, гексаграмм), составляющей ядро китайской «книги книг» «Чжоу и».
Все изложенное выше позволяет видеть в Китае и в целом в синической цивилизации не только перспективного претендента на ведущую роль в грядущем раскладе геополитических сил, но и мощного носителя чудесным образом приспособленной к современным общемировым
ценностям оригинальной философии, синтезирующей высшие дости-
жения древнейшей, традиционалистски рафинированной духовной
культуры.
В подобной исторической перспективе более достоверным, чем во
время своего опубликования в 1948 г, выглядит предсказание одного из
лучших в мире знатоков китайской философии Фэн Ю-ланя: «Высшие
ценности, с которыми человек соприкасается благодаря философии, даже чище обретаемых через религию, ибо не смешаны с воображением и суеверием. В мире будущего место религии займет философия. Это следует из китайской традиции».
** Антология даосской философии. М., 1994; Буров В.Г. Современная китайская философия, М., 1980; Быков Ф.С. Зарождение общественно-политической и философской мысли в Китае. М., 1966; Васильев Л. С. Проблемы генезиса китайской мысли. М., 1989; Го Мо-жо. Философы древнего Китая. М., 1961; Гране М. Китайская мысль. М., 2004; Древнекитайская философия. Т. 1-2. М., 1972-1973; Древнекитайская философия. Эпоха Хань. М, 1990; Дюмулен Г. История Дзэн-буддизма. Индия и Китай. СПб., 1994; Избранные произведения прогрессивных китайских мыслителей нового времени (1840-1897). М., 1960; История китайской философии, М., 1989; Китайская философия. Энциклопедический словарь. М., 1994; Кобзев А.И., Учение о символах и числах в китайской классической философии. М., 1993; он же. Философия китайского неоконфуцианства. М., 2002: Малявин В.В. Китайская цивилизация. М., 2000, гл. 4; Петров АЛ. Очерк философии Китая // Китай. M.-JL, 1940; Рубин В А. Личность и власть в древнем Китае. М., 1993; Торчинов Е.А. Даосизм. СПб., 1998; Фэн Ю-лань. Краткая история китайской философии. СПб., 1998; Ян Юнго. История древнекитайской идеологии. М., 1957; Гэн Жун-цзинь. Чжунго чжэсюэ фаньчоу ши (История категорий китайской философии). Харбин, 1987; Чжан Дай-нянь. Чжунго чжэсюэ даган (Основоположения китайской философии). Пекин, 1982; Чжунго да байкэ цюаньшу. Чжэсюэ (Большая китайская энциклопедия. Философия). Т. 1-2. Пекин-Шанхай, 1987; Чжунго чжэсюэ ши цзыляо сюаньцзи (Избранные материалы по истории китайской философии). Раздел двух [эпох] Хань. Т. 1-2. Пекин, 1960; Раздел нового времени. X 1-2. Пекин, 1959; Раздел [эпох] Вэй, Цзинь, Суй, Тан. Т 1-3. Пекин, 1990; Раздел [эпохи] Цин. Пекин, 1962; Раздел [эпох] Сун, Юань, Мин. Т. 1-2. Пекин, 1962; Чжэсюэ да цыдянь. Чжунго чжэсюэ ши цюань (Большой философский словарь. Том по истории китайской философии). Шанхай, 1985; Bauer W\ Geschichte der chinesischen Philosophic: Konfuzianismus, Daoismus, Buddhismus. Munich, 2001; Chan Wing-tsit (transl.). A Source Book of Chinese Philosophy. Princ., L., 1963 (reprint: L., 1969); Chang C. The Development of Neo- Confucian Thought. Vol. 1-2. N.Y., 1957-1962; Cheng A. Histoire de la pensee chinoise. P., 1997; Chou Hsiang-kuang. A History of Chinese Buddhism. Allahabad, 1956; Creel H.G. Chinese Thought: From Confucius to Mao Tse-tung. Chic., 1953; De Вагу W.ThChan Wing-rsit, Watson B. Sources of Chinese Tradition. Vol. 1-2. N. Y., 1960; Forke A. Geschichte der neueren chinesischen Philosophie. Ramb., 1938; Fu Ch. We\-hsuny Chan Wing-tsit. Guide to Chinese Philosophy. Bost., 1978; Fung Yu-lan. A History of Chinese Philosophy. Vol. 1-2. Princ., 1952-1953; idem. The Spirit of Chinese Philosophy Boston, 1967; Graham A. C. Disputers of the Dao. La Salle (III.), 1989; Hackmann H. Chinesische Philosophie. Munchen, 1927; Hall D.L, Ames R.T. Thinking through Confucius. N.Y., 1987; Hansen Ch. A Daoist Theory of Chinese Thought: A Philosophical Interpretation. Oxf, 1992; Ivanhoe Ph., Van Norden B.W\ Reading in Classical Chinese Philosophy. N.Y., 2000; Kaltenmark M. La Philosophie chinoise. P., 1997; Loewe M. (ed.). Early Chinese Texts: A Bibliographical Guide. Berk., 1993; Moritz R. Die Philosophie im alten China. В., 1990; Needham J. Science and Civilization in China. Vol. 2. N.Y., 1956.
См. ст.: Конфуцианство; Неоконфуцианство; Буддизм; Даосизм; Гуа [2]; Да тун; Сяншучжи-сюэ; Ти-юн; Хэ ту, ло шу; «Ши сань цзин»; Ю-у.
A.M. Кобзев

<< | >>
Источник: М.Л. Титаренко, А.И. Кобзев, А.Е. Лукьянов. Духовная культура Китая КИТАЯ. 2006

Еще по теме Стержневая роль конфуцианства.:

  1. Два стержневых положения гегелевской диалектики в их ленинской трактовке
  2. КОНФУЦИАНСТВО
  3. Конфуцианство в Китае и XX век
  4. Конфуцианство
  5. Конфуцианство (Confucianism)
  6. Глава 1 КУЛЬТУРА ПСИХИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В КОНФУЦИАНСТВЕ
  7. 2.3. СОЦИАЛЬНЫЕ ИДЕИ В ФИЛОСОФИИ КОНФУЦИАНСТВА
  8. Демократия, роль политического деятеля и роль гражданина
  9. Весь процесс практического применения норм права обычно изображают в форме силлогизма, где роль большой посылки играет правовая норма, роль малой посылки— сам конкретный случай, и в качестве вывода выступает соответствующая юридическая квалификация этого случая
  10. Роль эмоций в поведении человека
  11. Роль информации
  12. § 3. Роль коллектива в процессе воспитания
  13.  1. Роль и значение договора
  14. § 10. Роль судової практики