<<
>>

ДЕТСТВО КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ

В науке продуктивному изучению какого-либо феномена, выявлению его квинтэссенции может способствовать анализ эволюции взглядов на данное явление, происходящей в рамках смены парадигм. Он позволяет определить доминанту научной мысли в конкретный период, ее достоинства и недостатки, ставшие импульсами для дальнейшего развития специализированного знания. Преследуя цель изучить морфологические особенности субкультуры детства, важно провести анализ феномена детства в целом. В связи с этим ставится задача рассмотреть детство как объект философскокультурологического знания в свете эволюции основных научных концепций.
«В культурологических исследованиях детство стало самостоятельным объектом анализа под влиянием распространения психоаналитического подхода, в котором оно является одной из центральных тем изучения», - пишет А.А. Белик15 16. Указанный подход получил развитие в начале ХХ века. Но целесообразно проанализировать с начальных этапов филогенеза процессы зарождения и трансформации культурологической мысли в отношении детства. Это позволит выявить эпоху, в которую произошло открытие указанного феномена; определить приемлемость такой социокультурной характеристики как ценность для каждого периода. Данной позиции придерживается и А.А. Бесчасная, которая начинает исследование л именно с обращения к трудам античных философов . Л.Ф. Обухова, проводя исторический обзор, хотя и опирается главным образом на работу Ф. Арьеса «Ребенок и семейная жизнь при Старом порядке», которая направлена на изучение европейского детства только со Средневековья, также замечает: «...забота о детях, идея воспитания, разумеется, появилась задолго до средних веков»17 18 19. Применительно к эпохе первобытности В.Т. Кудрявцев и Г.К. Уразалиева используют понятие «квазидетство» . Оно предполагает отсутствие детства с четко определенными возрастными границами и сущностным содержанием в силу синкретичности сознания первобытного человека. Указанный феномен базируется на «признаке невыделенности» из взрослого сообщества детского. В дальнейшем, как известно, происходит усложнение трудовой деятельности: «Естественное возрастно-половое разделение труда сменяется общественным, имеющим сложный и разветвленный характер. Эта историческая метаморфоза и привела к 3 выделению мира детства из мира взрослости» , а соответственно, и следующего этапа в истории развития детства. Античность. Положение ребенка в обществе, его воспитание, образование и прочие вопросы наряду с другими проблемами в различных сферах привлекали внимание античных мыслителей. Аристотель в трактате «Политика» отводил ведущую роль в воспитании «достойных» детей «достойно» устроенному государству20. Следует отметить, что совершеннолетие наступало с восемнадцати лет21. Демокрит не считал целесообразным рождение собственных детей, поскольку это сопряжено со многими опасностями, главная из которых - «придется довольствоваться таким, какой родится»22 23. И мыслитель предлагает альтернативный вариант - усыновление, так как в этом случае присутствует п возможность выбора «такого, какой нужен» . Секст Эмпирик в сочинении «Против ученых», как представитель античного скептицизма, критиковал, отрицал идеи предшественников, формулируя при этом собственную позицию: запрещается сознательно калечить, убивать детей, ставить их в положение подчиненности наряду с рабами отцам, о которых они должны заботиться в старости24 25.
Идеи античных мыслителей уже имели социокультурную направленность в отношении феномена детства, хотя оно еще не было объектом рефлексии. Средние века. Средневековая теоцентрическая мысль делает определенный шаг назад в вопросе детства. В контексте монополизирующего теоцентризма зачатки культурологического знания сохранились, а его объект (в данной работе - детство), «приспособившись» к новым условиям, приобрел иные характеристики и особенности, которые требуют анализа и изучения. Целесообразно сравнить античное и средневековое восприятия родителей детьми. Марк Аврелий в личных записях-размышлениях «Наедине с собой» писал: «Деду Веру я обязан сердечностью и незлобивостью. Славе родителя (отец, Марк Анний Вер - С.Е.) и оставленной им по себе памяти - скромностью и мужественностью. Матери (Домиция Люцилла - С.Е.) - благочестием, щедростью и воздержанием не только от дурных дел, но и от л дурных помыслов» , кроме того, он отдает дань уважения прадеду (Катилий Север - С.Е.) и «отцу своему» (усыновитель Марка Аврелия, император Антонин Пий - С.Е.). То есть для античного мировоззрения характерно отделение мира детей от мира взрослых, при котором первые выказывают сознательное почтение вторым. Важно подчеркнуть, что Марк Аврелий выстраивает определенную последовательность лиц, которых он благодарит: родственники, известные деятели и в завершение - боги. К последним он обращается со следующей речью: «Богам - (обязан - С.Е.) тем, что у меня хорошие деды, хорошие родители, хорошая сестра, хорошие учителя, хорошие домочадцы, родственники, друзья, почти все окружающие...»26. Блаженный Августин по тому же вопросу в «Исповеди» размышлял: «.я не знаю, откуда я пришел сюда, в эту - сказать ли - мертвую жизнь или живую смерть? Первым утешением моим было молоко, которым не мать моя и не кормилицы мои наполняли свои груди; Ты через них давал мне пищу, необходимую младенцу по установлению Твоему и по богатствам Твоим.»27 28. Он отрицательно высказывался о младенчестве, как о возрасте, и -5 не хотел, чтобы оно было этапом его жизни . Епископ Иппонский писал: «Младенцы невинны по своей телесной слабости, а не по душе своей»29. А.Я. Гуревич и Д.Э. Харитонович подчеркивали, что дети, как и женщины, эпохи средневековья были вне сферы внимания, в исторических документах они упоминаются редко30. Ребенка воспитывали в почитании именно Бога, а потом уже родителей. Это преклонение находит выражение в зависимости, выведенной Аврелием Августином: «Управляют те, которые заботятся, как-то: муж - женою, родители - детьми, господа - рабами. Повинуются же те, о которых заботятся, как-то: жены - мужьям, дети - родителям, рабы - господам»31. Таким образом, при сравнении античного и средневекового восприятий родителей детьми можно обнаружить, что в первом случае им выказывается уважение, подчеркивается их значение в воспитании ребенка, тогда как во втором - почитается в первую очередь Бог. Теоцентризм не вызвал к жизни детоцентризм. Ребенок обостренно воспринимался как существо, рожденное во грехе, а соответственно, порочное. Только послушание, молитва, подчинение воле и мысли родителей и духовных лиц способно дать ему шанс встать на путь истинный. Своеволие, активность пресекались, даже направленные во благо Церкви, что подтверждает Крестовый поход детей в 1212 году. А.Я. Гуревич и Д.Э. Харитонович по данному поводу пишут: «Церковь и светские власти относились к этому движению с подозрением и всячески препятствовали ему»32. Интересно отметить, что именно дитя, как существо греховное, вместе с тем занимает важное место в истории жизни Аврелия Августина.
Будущий Отец Церкви истолковывал слова и деяния детей (метафизических и реальных) как откровение Бога. В западноевропейской иконографии ребенок стал одним из атрибутов святого. Доминанта теоцентрической мысли прослеживается и в русской средневековой традиции. Тем не менее восприятие родителей в ней не носит негативного оттенка. Наоборот, обнаруживается призыв уважать, чтить их. Аввакум писал: «Чти отца твоего и матерь твою любезне и сердечне, яко ко святым (курсив мой. - С.Е.), к стопам ног их главу приклоняй благоговейне, изведших тя от своея утробы; тебя ради утроба материя болезнь претерпе, отец же, болезнуя о тебе, воздыханием и печалию снедаем всегда»33 34. А.С. Подчасов предлагает довольно интересный подход к интерпретации пятой Заповеди Моисея о «почитании» отца и матери. Позиция ученого сводится к тому, что древнееврейский корень kbd (kabed), переведенный на русский язык как «почитать», обнаруживает свое первичное значение в слове «печень». Ее функции есть отражение дел родителей и детей: родители страдают, но не сообщают им об этом; дети обязаны заботиться о родителях, когда те болеют; дети не должны «отравиться» не -5 богоугодными поступками и помышлениями родителей . В целом в отношении детей средневековой Руси довлеет нравоучительный характер литературы. В «Домострое» представлены советы, определенные этикой христианства, по воспитанию младшего поколения, в частности. Их общая основа выражается в обращении к любви и страху в данном процессе: «Любить и хранить их (детей - С.Е.), но и страхом спасать, наказывая и поучая, а не то, разобравшись, и поколотить. Наказывай детей в юности - упокоят тебя в старости твоей»35 36 37 38. Возрождение. Как считает В.Г. Ерохин, «главным событием эпохи... стало открытие автономной, суверенной человеческой личности, утверждение гуманистических идеалов и ценностей, нового л антропоцентризма» . Н. Кузанский в сочинении «Об ученом незнании» писал: «Но именно человеческая природа, вознесенная над всеми созданиями бога и немного уступающая ангелам, свертывает в себе и разумную и чувственную природы, сочетает внутри себя все в мире. Как раз она, поднявшись до соединения с максимальностью, оказалась бы поэтому полнотой всех совершенств и универсума в целом и каждой отдельной вещи, -5 так что все через человека достигло бы своей высшей ступени» . Соответственно, произошли определенные изменения и в отношении к детям. Если в средневековье, согласно Блаженному Августину, между ребенком и родителями действовала взаимосвязь на уровне «забота - подчинение», то в эпоху Возрождения, по мнению Л. Валлы, этими «узами» 4 являлись польза и наслаждение . Т. Мор в сочинении «Золотая книга, столь же полезная, как забавная, о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопии», описывая общественно-политический порядок вымышленной страны, обращает внимание на то, что утопийцы «столько же заботятся об учении, как и о развитии нравственности и добродетели»39, кроме того, они стремятся к тому, чтобы мальчики впитывали мысли «добрые и полезные для сохранения государства»40. А.Ф. Моджевский - польский общественный деятель, мыслитель - в труде «Об исправлении государства» был более радикален, считая, что государство нельзя пассивно сохранять, если в нем есть очевидные изъяны. Его необходимо «исправлять». Он отнимает у королевского ребенка его безусловное право по рождению стать в будущем королем: «...при выборе королей следует руководствоваться не их родовитостью, но их способностью управлять.»41 42 43. Особый интерес для исследования представляет сочинение Т. Кампанеллы «Город Солнца». Во многом его идеи созвучны мыслям Платона, зафиксированным в работе «Государство». Следует отметить, что оба произведения построены в форме диалога-обсуждения. Так, у каждого можно обнаружить позицию общности жен ввиду отсутствия частной собственности. Т. Кампанелла писал: «.у Соляриев жены общи и в деле услужения и в отношении ложа.» . Платон выражает похожую мысль: «Все жены. должны быть общими, а отдельно пусть ни одна ни с кем не сожительствует. И дети тоже должны быть общими, и пусть родители не ~ 4 знают своих детей, а дети - родителей» . При этом общность жен не означает некую аморальность, беспорядочность связей, имеющее следствием нежелательное рождение детей. Оба мыслителя высказывают твердое убеждение о необходимости государственного контроля в процессе деторождения: целесообразен подбор «производительниц» и «производителей» самых лучших «по своим природным качествам, согласно правилам философии»44. Но Платон в данном данном вопросе более категоричен: «.лучшие мужчины должны большей частью соединяться с лучшими женщинами, а худшие, напротив, с самыми худшими и что потомство лучших мужчин и женщин следует воспитывать, а потомство худших - нет, раз наше стадо должно быть самым отборным»45. Важно отметить, что у древнегреческого мыслителя часто встречается идея убийства детей, обусловленная стремлением к чистоте нации, формированию здорового генофонда. При определенной идентичности идей Платон считал это одним из оснований идеального государства, которое является выражением справедливости, тогда как Т. Кампанелла, напротив, не рассматривал выдуманный им Г ород Солнца в качестве желаемого образца. Новое время (XVII век). По мнению Ф. Арьеса, детство к Новому времени стало восприниматься как уникальный по своим психологическим и эмоциональным потребностям этап развития. Так, Р. Декарт в «Началах Философии» писал: «...я не сомневаюсь в том, что мир изначально создан был во всем своем совершенстве. Адам и Ева были созданы не детьми, а взрослыми»46 47. Приоритет Р. Декарт отдает взрослости. В отношении первого человека правильнее говорить о молодости Адама в момент его создания Богом, а затем жизни в Эдеме до грехопадения, поскольку всего он прожил 930 лет. То есть идеальный возраст - молодость, время поклонения детству еще не пришло. Но Дж. Толанд в «Письмах к Серене», говоря о созидании и разрушении, отвергает «вечную (курсив мой. - С.Е.) юность и силу мира, который не знает дряхлости и упадка» . Ф. Арьес подытоживает: «."молодость" - привилегированный возраст XVII века.»48, детство же, с его точки зрения, в это столетие приобрело лишь статус самостоятельного этапа развития, но самоценным оно станет в XIX веке. Т. Гоббс рассматривал детство в рамках своей теории государства, на которое также переносил понятие «договор», заключаемый между родителями и ребенком. Он являлся сторонником идеи единственности авторитета, в связи с чем последний подчиняется матери или отцу. Размышляя об отеческой власти, Т. Гоббс подчеркивал, что ее генезис обусловлен не фактом порождения, а «производится... из согласия детей, ясно выраженного»49. При этом, если договор отсутствует, то ребенок, согласно его концепции, принадлежит матери50 51. То есть можно говорить о зарождении мысли о правовом регулировании отношений между детьми и родителями, что указывает на появление зачатков тенденции наделения и обязанностями и правами каждой из сторон. Дж. Локк в трактате «О государственном правлении» в определенной степени высказывает схожие мысли. Он считает, что власть, которой -5 обладают родители, выражается в заботе о детях до их совершеннолетия . При этом и у последних также есть «вечная» обязанность, проявляющаяся в различных формах, - чтить своих родителей52. У Дж. Локка имеется и ряд педагогических сочинений. Так, в работе «Мысли о воспитании» он обозначил оптимальный характер взаимоотношений между детьми и родителями: в раннем возрасте первые должны воспринимать вторых как господ, подчиняясь им, а позже как «единственно надежных друзей»53. Просвещение (XVIII век). Просвещение зародилось в Англии, но наибольшее развитие идеи получили во Франции, для которых характерен социоцентризм. В отношении детства это означало осуществление поворота, но еще довольно слабого, к мнению о его самоценности, уникальности. В этот период очевидна ориентация на нормативную регламентацию детства; все более стала проявляться его социокультурная природа. Дж. Вико не рассматривает феномен детства, но предлагает образец отношений между отцом и сыном: «Сохранилось то вечное свойство, что Государства счастливее Государств, придуманных Платоном, там, где Отцы учат только Религии, а сыновья дивятся Отцам как своим Мудрецам, почитают их как Жрецов и страшатся их как Царей»54 55 56. Хронологические рамки европейского Просвещения, как идейного течения, В. Виндельбанд определил как «столетие между Славной революцией в Англии и Великой французской революцией», то есть 1689 - 1789 гг. Данный период характеризуется развитием таких художественных стилей как: рококо, реализм, классицизм, во второй половине века - сентиментализм и романтизм. Но именно классицизм стал отражением XVIII века. М.Н. Эпштейн и Е. Юкина, исследуя проблему детства в литературе, писали: «...классицизм бесконечно чужд поэзии детства - его интересует всеобщее, образцовое в людях, и детство предстает как возрастное уклонение от нормы (не-зрелость), так же как сумасшествие - психическое отклонение -5 от нормы (не-разумие)» . М.Н. Эпштейн и Е. Юкина отмечали, что у просветителей, видевших в детях «благодатную почву, на которой могут взойти достойные плоды разумности и добронравия», заинтересованность феноменом носила «скорее прозаический, воспитательный, чем поэтический» характер57. Именно это и обуславливает менторскую специфику их трудов, например, трактата Ж.-Ж. Руссо «Эмиль, или о воспитании»58. А в кратком сочинении «Соображения об образе правления в Польше и о проекте его измерения, составленном в апреле 1772 г.» французский мыслитель высказывается относительно национального воспитания: «Именно воспитание должно придавать душам национальную форму и так направлять мнения и вкусы граждан, чтобы они были патриотами по склонности, по страсти, по необходимости. Дитя, раскрывая глаза, должно видеть отечество, и до смерти не должно ничего видеть, кроме отечества»59 60 61. Екатерина II, придерживавшаяся идей Просвещения, также написала несколько работ в данном направлении (в частности, «О правилах воспитания детей» ; «Гражданское начальное учение» ). При императрице И.И. Бетским был разработан проект по организации приютов, который основывался на идее создания в России «третьего сословия» из числа сирот путем формирования особой системы образования. Д. Рансел в своем исследовании проблемы инфантицида в нашей стране обозначает одну из особенностей реализации программы: дети были изолированы от внешней среды, что впоследствии выразилось в том, что они оказывались не адаптированы к реальной жизни, условиям труда. В частности, ввиду этого некоторая часть становилась преступниками. Это в корне противоречило задаче И.И. Бетского вырастить высоконравственных просвещенных граждан своего Отечества62. Г.А. Фафурин, исследуя развитие академической книжной торговли в России на примере книгоиздателя и книготорговца Академии Наук И.Я. Вейтбрехта в эпоху правления Екатерины II, также отмечает назидательный характер выпускаемой литературы (преимущественно переводной) для детей63. После И.Я. Вейтбрехта, И.К. Шнора, И.М. Гартунга, Б.Т. Брейткопфа, Ф. Мейера и др.64 свою деятельность активно развернул Н.И. Новиков, которого принято считать первым издателем литературы для детей (например, М. Эпштейн и Е. Юкина65 66 67). Вместе с тем приведенные факты отнюдь не свидетельствуют об ориентированности мысли на доказательство самоценности детства. Непосредственное открытие феномена произошло в эпоху, пришедшую на смену классицизму и всему веку XVIII. XIX век в отношении вопроса детства характеризуется тем, что именно в это столетие оно стало привилегированным возрастом, по мнению Ф. Арьеса . На это указывают и Е. Авилова и О. Савельева при анализе семейного воспитания дворян . М. Эпштейн и Е. Юкина пишут: «Само понятие детства как самоценной стадии духовного развития могло возникнуть только на почве сентиментально-романтического умозрения ...только романтизм почувствовал детство не как служебно подготовительную фазу возрастного развития, но как драгоценный мир в себе, глубина и прелесть которого притягивает взрослых людей. Все отношения между возрастами как бы перевернулись в романтической психологии и эстетике: если раньше детство воспринималось как недостаточная степень развития, то теперь, напротив, взрослость предстала как ущербная пора, утратившая непосредственность и чистоту детства»68. О формировании в этот период идеи самоценности детства говорит и Ю.М. Лотман в «Беседах о русской культуре». Связывает он это, в частности, с изменением положения женщины, мир которой неотделим от детского, вследствие чего «женщина-читательница породила ребенка-читателя»69. Во второй половине XIX века с развитием реалистического мировосприятия детство стало не просто новой ведущей темой в литературе, а целым философско-этическим воззрением. Важно обозначить ту инновационность мысли, которую ярче всего выразил Л.Н. Толстой. Его, как отмечает Г.М. Первова, считают «первооткрывателем» данного направления в русской реалистической прозе XIX в.70 Г.М. Первова подчеркивает, что он создал «концепцию детства»: обнаружил его закономерности, главные качества, выявил дихотомию души ребенка, показал истоки духовного роста человека71 72. М. Эпштейн и Е. Юкина предполагают, что для Л.Н. Толстого «диалектика души» заключается во внутренней динамике чувства ребенка, «легко переходящего от отрицания к утверждению, от целого к частному», а в целом это «диалектика сознательного и бессознательного, взрослого и детского в душе человека» . Кроме того, М. Эпштейн и Е. Юкина, анализируя повесть Л.Н. Толстого «Детство»73, утверждают, что сам принцип построения произведения есть отражение природы детства - «центробежной», «рассеянной», «всеотзывчивой»74. Законом феномена, который выявил писатель, по мнению Г.М. Первовой, является «обостренное чувственное мировосприятие»75 76. Вследствие этого Л.Н. Толстой стремится обнаружить, продемонстрировать и правильно интерпретировать психологические особенности ребенка. Она пишет: «Лев Толстой в художественном тексте стал успешно использовать приемы показа глубинных начал человеческой природы, исследовать душевные процессы и объяснять смысл бессознательных действий, скрытых мыслей. То есть Толстой реализует психоаналитический метод в п художественном изображении действительности» . Феномен детства Г.М. Первова подвергает рассмотрению и в произведениях А.П. Чехова. Но в отличие от Л.Н. Толстого у А.П. Чехова отсутствуют подобные глубокие психоаналитические исследования. Г.М. Первова называет его только «искусным наблюдателем детства»77. Не обнаруживается толстовский психологизм, по свидетельству К.А. Выборновой, и у С.Т. Аксакова, но он, по сути, и не требуется в формировании образа ребенка-рассказчика в мемуарной прозе. «Достоверный психологический портрет ребенка воссоздается через восприятие (курсив мой. - С.Е.) им тех или иных значимых для него реалий, событий, людей Важен также мотив недопонимания взрослой жизни и поступков взрослых»78 79. А. Бабук обращается в рамках литературоведения к анализу культурного мифа - «мифа детства», как выражения «золотого века» в творчестве Ф.М. Достоевского. При этом исследователь акцентирует внимание на том, что сам -5 писатель не только мифологизирует детство, но и демифологизирует его . В российской общественной мысли второй половины XIX века особый интерес представляет фундаментальный труд В.В. Розанова «Семейный вопрос в России». В частности, в нем поднимается проблема взаимосвязи ребенка и женщины, положение в обществе последней. «.Женщина - начало ребенка, начинающийся ребенок; и какова в цивилизации или религии концепция женщины, такова непременно будет и концепция рождающегося ребенка», - писал В.В. Розанов80. Как указывает О. Рафалюк, в целом специфика рассматриваемого вопроса во второй половине XIX века обусловлена сменой направлений сентиментализма, романтизма на позитивистскую парадигму. Новая интерпретация феномена детства нивелировала привилегированность детей как группы, отказывала в необходимости создания специальных условий, «мира» для их развития, образования. Г лавной основой воспитания являлись польза, рационализм, отсутствие барьеров в общении со взрослым миром81. (При этом в низших слоях общества прерогативными оставались традиционные методы воспитания, обучения ребенка, восприятия сущности детства, что можно проследить на материале одной территориальной единицы (например, Рязанской губернии)1). Важно обратиться к зарубежной философии, которая в XIX веке наиболее ярко представлена идеями немецких мыслителей. Г.В.Ф. Гегель в сочинении «Философия духа» считал, что «ребенок находится еще в плену у природы, имеет только естественные стремления, является духовным человеком еще не в действительности, а только в возможности, или только по своему понятию»2. Вместе с тем еще до своего рождения он уже обладает душой (формальное для-себя-бытие), которая соединена с душой матери (действительное для-себя-бытие) и поддерживается ею . При этом, рассматривая нравственность как «завершение объективного духа», он писал, что одной из трех форм существования нравственной субстанции является «природный дух», находящий свое выражение в семье. Далее следует подчеркнуть: согласно концепции Г.В.Ф. Гегеля, нравственность, которая закладывается при заключении брака, реализуется сначала в рождении детей, а затем, как второй ипостаси, в их воспитании, в ходе которого они становятся самостоятельными, но имеющими предназначение создать «столь же 4 действительную семью» . В «Феноменологии духа» он обозначил факт взаимного благоговения друг перед другом детей и родителей, что выражается в следующем: 82 83 84 85 родители счастливы сознанием «своей действительности в "ином"», а дети пониманием своего появления некоторому «иному»86. А. Шопенгауэр в работе «Свобода воли и нравственность», говоря о добродетели справедливости, об основах морали, указывал, что существует лишь одно обязательство, «которое принимается не путем соглашения, а непосредственно самим поступком» - это обязанность родителей перед детьми обеспечивать их всем необходимым. При этом, если ребенок рождается с какими-либо отклонениями, то она не снимается с них87 88. Ф.Д. Шлейермахер в трактате «Речи о религии к образованным людям ее презирающим» высказал мнение, что все люди рождаются с религиозными 3 задатками , соответственно, все дети естественно религиозны. Л. Фейербах, размышляя о чистоплотности, как выражении низшего долга, в сочинении «О спиритуализме и материализме, в особенности в их отношении к свободе воли», пришел к заключению, что человек есть не только свинья «урожденная», но и постоянная, «ибо там, где родители возятся в навозе, дети подражают им в том же, и таким образом исторический навоз наследуется от поколению к поколению нетронутым и не оспариваемым критической жаждой обновления и очищения»89. К концу XIX века позиция детства все более упрочивается, что находит подтверждение в обращении к изучению данного феномена большого ряда ученых. Некоторые из них озадачиваются будущим детства. Одним из наиболее показательных примеров является работа Э. Кей «Век ребенка», в которой исследовательница возлагает большие надежды на ХХ век: «...XXый век будет веком ребенка. Он будет им в двояком смысле: взрослые поймут, наконец, душу ребенка и, кроме того, сами они будут как дети. И лишь тогда обновится социальный строй»90. По сути, еще в начале века она определила одну из его важных приобретенных характеристик - детоцентризм. ХХ век - «век ребенка» - в отношении феномена детства характеризуется тем, что именно в это столетие оно становится самостоятельным объектом анализа в культурологических исследованиях. Как известно, и сама культурология в этот период приобретает статус науки, в связи с чем в ХХ веке получили развитие большое количество культурологических теорий, школ, течений, направлений. А.А. Белик рассматривает детство в рамках культурной антропологии, выделяя общекультурологические и межкультурные направления исследования. А основными подходами, оказавшими влияние на первое или второе направления анализа, он называет: «Культура-и-личность» и этологическое изучение91 92 93 94. I. Общекультурологические направления исследования феномена детства (по А.А. Белику) . К данной группе направлений А.А. Белик относит, в частности, психокультурную теорию детства Л. де Моса и концепцию дифференциации культур М. Мид. Они отражают проблему типологии культур, а соответственно, место детства в каждом из типов. Л. де Мос в «Психоистории» считает, что источник культурного развития - смена стилей взаимоотношений детей и родителей. Эволюция заключается в «постепенном сближении ребенка и родителя по мере того, как поколение за поколением родители медленно преодолевают свои тревоги и начинают развивать способность распознавать и удовлетворять потребности -5 ребенка» . Л. де Мос выделяет шесть стилей развития отношений «ребенок - 4 родители», для которых характерна определенная стратегия воспитания : 1. Стиль детоубийства (Античность - IV в. н.э.) - активно практиковалось убийство младенцев в случае их физической неполноценности или финансовой несостоятельности семьи. 2. Оставляющий стиль (IV - XIII вв.) - в ребенке признавалось наличие души, и для ее спасения родители определяли дитя в монастырь, кормилице, в чужую семью. 3. Амбивалентный стиль (XIV - XVII вв.) - родители не отказывали ребенку во внимании, но он - не самоценность, а податливый материал для различных действий над ним. 4. Навязывающий стиль (XVIII в.) - родители пытались сблизиться с ребенком, обрести власть над ним, контролировать его чувства, эмоции, действия и пр. 5. Социализирующий стиль (XIX в. - середина XX в.) - родители стремятся не овладеть волей ребенка, а тренировать ее для успешной социализации. 6. Помогающий стиль (с середины XX в.) - родители выступают в роли «помощников» ребенка, который, как считается, лучше них знает, что необходимо на каждом этапе его развития. Анализируя выделенные стили, можно согласиться с Л. де Мосом, что в целом «история детства - это кошмар, от которого мы только недавно стали пробуждаться. Чем глубже в историю - тем меньше заботы о детях и тем больше у ребенка вероятность быть убитым, брошенным, избитым, терроризированным и сексуально оскорбленным»95. Данное заключение, как замечает сам Л. де Мос, в корне противоречит выводам Ф. Арьеса, считавшего (в интерпретации Л. де Моса), что в прошлом ребенок был счастлив, потому что «имел свободу смешиваться с другими возрастными группами, а особое состояние, известное как детство, было "изобретено" в начале нового времени, породив тираническое представление о семье, разрушившее дружбу и общительность, лишившее детей свободы и бросившее их под розги и в карцеры»96. Теорию детства Л. де Моса С.Ю. Митрофанова относит к эволюционистским концепциям97 98 Э.А. Орлова считает, что эволюционизм задает «теоретическую модель необратимых культурных изменений, называемую эволюцией, или развитием» . Основываясь на определении, выдвигается предположение, что отнесение к эволюционистской концепции С.Ю. Митрофановой теории М. Мид и Б.К. Малиновского возможно подвергнуть сомнению. М. Мид рассматривает детство с позиции этнопсихологии, а Б. Малиновский является одним из основателей функционализма. Кратко следует проанализировать теорию М. Мид на основе характера межпоколенной трансляции культуры, который она связывает с господствующей моделью семейной организации и темпом общественного развития99. А.А. Бесчасная указывает, что «М. Мид выделила три типа культур по типу социализации детей и введению новшеств в жизнь обществ»100. Важным процессом является не только социализация, но и инкультурация, которая направлена в отношении и детей и взрослых. Е.В. Субботский подчеркивает, что в целом для исследований М. Мид «характерен в основном качественный анализ детерминации психики ребенка культурой»101 102. п Типы культур (по М. Мид) : 1. Постфигуративная культура - взрослые учат детей; характерна для традиционного, патриархального общества (ориентированность на прошлое); 2. Кофигуративная культура - сверстники учат детей; характерна для современного общества (ХХ век) (ориентированность на настоящее); 3. Префигуративная культура - дети учат взрослых (ориентированность на будущее). И.С. Кон отмечает: «...взаимоотношения старших и младших и распределение между ними социальных функций не могут стать симметричными. Какие бы новшества ни предлагала молодежь, они всегда основаны на опыте прошлых поколений и, следовательно, на определенной культурной традиции»103 104 105, то есть и кофигуративная и префигуративная культуры базируются на постфигуративном типе. А «традиционное общество Л живет как бы вне времени», пишет И.С. Кон , интерпретируя концепцию М. Мид. Это отсутствие фиксированности исключает сменность, приход нового типа культуры, иными словами, осуществление эволюции. Данные выводы противоречат парадигме эволюционизма, предполагающего развитие и необратимый характер культурных изменений. В контексте функционализма ребенок в силу своего недостаточного физического и умственного развития, низкого уровня социализации и инкультурации по сравнению со взрослым, не может выполнять какие-либо определенные функции по отношению к обществу. Данного мнения придерживается и функционалист К. Дэвис: «Отдельные наиболее важные функции в обществе выполняются тогда, когда он (человек - С.Е.) взрослый, но не тогда, когда он ребенок. Следовательно, отношение общества к ребенку - это, в основном, подготовительное и оценки его преимущественно -5 опережающие (как сберегательный счет)» . Структурализм позволяет выстроить систему отношений «ребенок - ...», образующей горизонтальные и вертикальные морфологические уровни субкультуры детства. С.Ю. Митрофанова считает, что о субкультуре детства следует говорить в рамках такого направления как конструктивизм, как о процессе и результате «конструирования самого пространства детства»106 107. Также имеет право в контексте диффузионизма рассмотрение феномена через анализ взаимодействия и взаимообогащения различных региональных вариаций детских практик. Важной культурологической концепцией, обращающейся к вопросу детства, является социологическая школа, изучающая, в частности, специфику процесса социализации ребенка, его места в обществе. Особое значение в исследовании вопроса детства с культурологической точки зрения имеют психологические теории. Среди сторонников культурно-исторической психологии, психологической теории деятельности, психоаналитической концепции культуры коллектив авторов под руководством А.А. Реана отмечают следующих ученых: А. Бине, П.П. Блонского, Л.С. Выготского, Ж. Пиаже, Г.А. Фортунатова, З. Фрейда, С. Холла, У. Штерна и др. Феномен детства рассматривается и в рамках такой концепции как культурный релятивизм, один из основоположников которой М. Херсковиц. Он дифференцирует культуру детства и зрелости. Основываясь на выводах А.П. Садохина и Т.Г. Грушевицкой, можно заметить, что культурный релятивизм опирается на следующее кредо: «Любая культура по- своему сложна, ценна и самобытна, так как является особым способом приспособления к данным условиям. Каждая культура должна рассматриваться в своих собственных рамках, как закрытая система специфических форм существования»108 109 110. Следовательно, данное направление научной мысли дает право на существование особой детской культуры. II. Межкультурные направления исследования феномена детства (подходы) (по А.А. Белику) . 1. Социологический подход. Представляет синтез метода исследования и попытки формирования эмпирической теории с целью описания различных направлений развития ребенка в этнокультурном контексте. 2. Психологическое изучение детства. Реализуется посредством психологического, психоаналитического и этологического подходов в этнологии детства. В отношении второго следует отметить: К. Юнг обозначил и проанализировал «архетип младенца». Как пишет С.С. Аверинцев, «в интерпретации Юнга архетип "вечного" мифологического дитяти имеет психологический смысл констатации неразрушимости -5 некоторых инфантильных черт в психике взрослого мужчины» . 3. Социокультурный подход. Развитие ребенка интерпретируется как социокультурный процесс. В конце ХХ - начале XXI века в отношении детства обнаруживаются две противоположные тенденции. С одной стороны прослеживается неприятие детскости, своеобразия, уникальности детства; в некоторой степени осуществляется перевод, трансформация этих характеристик на «платформу» прагматичности, окупаемости в условиях рыночной экономики. В частности, это подтверждает такое направление массовой культуры, выделенное А.Я. Флиером, как индустрия субкультуры детства, которая преследует «цели явной или закамуфлированной стандартизации содержания и форм воспитания детей, внедрения в их сознание унифицированных форм и навыков социальной и личной культуры, идеологически ориентированных миропредставлений, закладывающих основы базовых ценностных установок, официально пропагандируемых в данном обществе»111. Кроме того, получает все большее развитие, во-первых, «реборнция» («воспитание» куклы- имитации ребенка), во-вторых, идейное течение «чайлдфри», которое подразумевает свободу от детей и выражается в отказе от деторождения. Еще Демокрит писал: «Воспитание детей - ненадежное дело: ибо удача достигается ценой борьбы и забот, в случае же неудачи страдание ни с чем не сравнимо. Не следует, по-моему, растить детей»112. Противоположное направление проявляется в декларировании уникальности детства, неповторимости каждого ребенка, формировании концепции детоцентризма, появлении феномена «дети-индиго», базирующегося на признании метауникальности ребенка. Отклонение в контексте данной тенденции выражается в таком явлении как «кидалтинг» - отсутствие у взрослого человека желания взрослеть, инфантилизм. Таким образом, изучение детства, как объекта философскокультурологического знания, является многоаспектной проблемой, которая включает объективную интерпретацию культурологических концепций, теорий, учений, рассматривающих в целом вопросы детства в соответствии с мировоззрением и картиной мира, присущей каждой конкретной эпохе. 1.2.
<< | >>
Источник: СУВОРКИНА ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. МОРФОЛОГИЯ СУБКУЛЬТУРЫ ДЕТСТВА. Диссертация, РЯЗАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ С.А. ЕСЕНИНА.. 2014

Еще по теме ДЕТСТВО КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ:

  1. 1.1, Человек и личность как объект междисциплинарного исследования и его значение для современного социологического знания
  2. 1. Общие черты правового режима природных объектов Под правовым режимом природных объектов понимается совокупность правовых методов и мер регулирования общественных отношений по поводу земли, недр, вод, других природных богатств как объектов собственности, пользования и охраны.
  3. § 1. Проблема исторического происхождения возрастных периодов. Детство как культурно-исторический феномен
  4. 9. Объект, на который направлено требование; различия между имуществом, как таковым, и имуществом, являющимся объектом требования.
  5. Разновидности знания и диалектика как верховная из наук.
  6. Социология культуры как отрасль социологического знания
  7. 2.1. Политическая наука как отдельная отрасль знания
  8. Тема: ФИЛОСОФИЯ КАК ФОРМА ЗНАНИЯ.
  9. Б.Г.Юдин Здоровье человека как проблема гуманитарного знания*
  10. 1. СОЦИОЛОГИЯ ПРАВА КАК ОТРАСЛЬ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ
  11. 112. Как развивается наука? Постпозитивистские модели развития научного знания
  12. Кумулятивистские концепции развития научного знания как разрушители прошлого
  13. 2. Психология как наука Предмет и объект психологии как науки
  14. Предпосылки научного изучения религий. Становление религиоведения как отрасли знания