<<
>>

Приложение 2 О предложении законов от имени одних только министров

Некоторое время тому назад я счел себя обязанным выступить со всей силой, какую только могу почерпнуть в истине и в том, что представляется мне разумным, против работы де Шатобриана «Монархия в соответствии с хартией»24.
Но выступая против практической части его системы, которая казалась, да и сейчас кажется мне опасной, я и тогда еще, не колеблясь, признавал, что на первых ста страницах этой книги он высказал совершенно верные и в основе своей конституционные идеи. Я рассматривал как несчастье, обусловленное временем, тот способ, при помощи которого, внезапно посреди пути обретая новый поворот, он выводил самые очевидные и самые мудрые принципы — следствия, прямо противоположные тем положениям, из которых они вытекали. Сегодня, когда эти следствия утратили большую часть своей опасности, поскольку невозможность воплотить их на практике с каждым днем становится все очевиднее, мне бы хотелись поддержать этого знаменитого писателя, поскольку я беру истину повсюду, где нахожу ее, и поскольку было бы полезно доказать, что сила вещей приводит все просвещенные умы к принятию одних и тех же фундаментальных идей, сколь бы различными ни были их исходные точки и, возможно, их желаемая конечная цель. Таким образом, я бы сказал по поводу, статьи, которой посвящено данное примечание, что достаточно прочитать главу VI «Монархии в соответствии с хартией»22, чтобы убедиться в том, что предложения законов, исходящие от министров, должны делаться от имени одних только министров и что имя короля должно быть произнесено только тогда, когда закон принят и королевская власть облекает его своими санкциями. «Министры, — говорит Шатобриан, — вносят в палаты свои проекты законов в королевском ордонансе. Этот ордонанс начинается словами Людовик, милостью Божьей, и т.д. Тем самым министры вынуждены заставить говорит короля от первого лица; они заставляют его сказать, что он в своей мудрости замыслил проект закона, который он своей властью посылает палатам; затем следуют поправки, принимаемые королевской властью; милость Бога, мудрость и могущество короля получают формальное опровержение. Нужен второй ордонанс, дабы во второй раз провозгласить милостью Божьей, мудростью и могуществом короля, что король (то есть министры) ошибся. Нужно сохранить ордонанс для окончательного варианта закона, являющегося произведением короны, которой содействовали в этом две другие ветви законодательной власти, а не применять его к проекту закона, представляющему собой лишь творчество министров. Имя короля, вынесенное перед упоминанием о министрах, со временем приведет к одному из двух серьезных заблуждений: оно либо внушит такое уважение, что в обеих палатах исчезнет свобода и мы получим правительственный деспотизм; либо оно не будет сковывать волеизъявления, что приведет к непочтительному отношению к королевской власти». И действительно, использование имени короля в дискуссии по проекту закона означает выведение королевской власти из присущей ей сферы, призыв к ее вмешательству в разноголосицу высказываемых мнений.
В то время как конституция желает, чтобы министры были ответственны перед королем, это означало бы, что король должен быть ответственным перед министрами. С присущей ей мудростью конституция поместила правительство между королем и народом, с тем чтобы министры служили щитом для монарха во всех политических размолвках, вы же помещаете имя монарха между народом и правительством, как будто монарх должен служить защитой для своих министров. Какая же польза от такого извращения идей? Ведь вы же не хотите, чтобы проекты законов не могли быть отклонены? К чему же приписывать их королевской власти и поступать таким образом, чтобы неприятные последствия отклонения закона пали именно на нее? Из почтения к королевской власти, равно как и из уважения к здравому смыслу нужно все оставить на своих местах и не компрометировать то, что вы проповедуете как подлежащее сохранению. Кто выигрывает от того, что министры, предлагая свои законы, прикрываются именем короля? Конечно не король, который выиграл бы от этого, если бы проекты должны были быть приняты без поправок. Но поскольку они могут быть отклонены или изменены какими-то поправками, он не выигрывает, напротив, он только теряет от такого положения дел. Нация в целом также не имеет от этого никаких преимуществ. Конечно же, нет никакой пользы в том, что проекты, которые, как предполагается, могут иметь какие-то недостатки, поскольку они еще подлежат обсуждению, вносятся в палаты в предлагаемой форме, которая ослабляет сопротивление им, стесняет выносимые по поводу них суждения. Выигрывают от этого только министры, если они желают установить обременительные, неконституционные или порочные законы. В этом случае для них очень удобно укрыться за спиной короля, перенести на неприкосновенную власть, которую непозволительно подвергать непредвиденным волнениям дискуссий, все узкие взгляды, ложный расчет, тайные намерения, свое алчное стремление к власти, которая была бы выгодна только им, ведь конституционная королевская власть только ослабевает, если ее министры являются деспотами. Конечно, если в результате какого-либо события, к которым обычно приводят революции, горстка из пят- надцати-двадцати человек возьмет в свои руки власть в правительстве; если эта группа окажется отрезанной и от своих былых воспоминаний и от новых воззрений; если она нанесет оскорбление всем интересам и если при помощи этих своих действий она попытается удержать равновесие между партиями; если, выступив в качестве притесняющей по отношению ко всему обществу, она возвысится над требоаниями всех и поставит это себе в заслугу, как будто беспристрастность выступает не к качестве справедливости, но в качестве несправедливости в отношении всех; повторяю, если подобная группа завладеет правительством, она будет в восхищении от того, что сумеет сделать это с именем короля на устах и заменить этим почитаемым именем все те имена, которые не пользовались бы никаким уважением в общественном мнении; но то будет великим несчастием и для короля, и для нации. Привязанность к королю угаснет; нация не будет знать, кому она сможет доверять. Все государственное устройство и государство в целом окажутся в опасности. Но не к этому стремится разум, и я докажу, что не этого желала хартия. В статье 16 хартия говорит: король предлагает закон. Она вовсе не говорит: король предлагает проекты законов. Автор хартии прекрасно чувствовал, что сказать, будто бы король предлагает законы, которые могут быть отвергнуты либо изменены, означало бы принизить королевское величие. Хартия говорит: король предлагает закон; это означает: король предлагает издать закон относительно такого-то предмета; и именно в этом смысле следует понимать статью, непосредственно следующую за приведенной выше: внесение за конов в палату пэров либо в палату депутатов принадлежит ведению короля; заметьте, ведению короля, но не от имени короля. Чем обусловлено это изменение выражений, если хартия не подразумевала того, что, коль скоро речь идет о проектах, вынесенных для критики, обсуждения, дополнений или отклонения, имя короля не должно фигурировать? Так пусть же не противопоставляют хартию моему мнению; хартия целиком на стороне установленной мною истины. Все должны стремиться к тому, чтобы хартия соблюдалась; но для того, чтобы ее соблюдение было нам гарантировано, сама хартия должна получить гарантии от правительственных интерпретаций и ухищрений. Подписание постановлений правительственной власти одними только министрами Все доводы, доказывающие, что представление законов должно исходить от имени министров, равным образом доказывают, что одни только министры и должны подписывать постановления правительственной власти. Не является ли компрометацией августейшей подписи добавление королевской подписи к постановлениям, которые должны еще пройти процедуру анализа со стороны палат и могут быть подвергнуты возражениям со стороны частных лиц? Король неприкасаем. Каким же образом, на каком основании, с какой целью от него хотят, чтобы он подписывал то, за что не отвечает? Кто-то полагает, что его беспрестанные действия, вмешательство во все детали управления служит возрастанию его авторитета; но если его действия носят лишь видимый характер, а вмешательство является иллюзорным, то оно оборачивается для него лишь вредом, а вовсе не пользою. Представьте себе, что постановление является незаконным, а министр, его составивший, предстал перед судом; не является ли злом, что королем подписано то, что составляет основу злодеяния, разбираемого на процессе, привлекающем внимание всей Франции и всей Европы? Не следует ли из этого неизбежно страшное смя тение в умах части народа, мало знакомой с конституционными понятиями? Разве не следует опасаться того, что эти люди подумают, будто обвинению подлежит король? Наконец, разве мы не стремимся к тому, чтобы все французы всегда верили, что ничто неправомерное, неконституционное, угнетающее не может быть порождено королем? Министры желают его подписи, только чтобы получить прощение за то, что были вынуждены скреплять своей подписью это постановление. Сколько раз в прошлом мы были свидетелями того, как министры, враждебно относившиеся к главе государства и к нации, выражали лицемерное сожаление и жаловались, будто вынуждены пойти на притеснения, которые сами и спровоцировали! К преступлению, заключающемуся в том, что они совершили злодеяние, они добавляли почти столь же значительное преступление, состоящее в том, что они приписывали совершенное зло высшей власти. Они были агентами несправедливости, но провозглашали себя восстановителями справедливости. Они были бедствием народа, но заявляли о своей поддержке его. Они клеветали на власть, представляли ее как вечно жестокую, незаконную, тираническую и заставляли благословлять облегчение судьбы нескольких угнетенных, тогда как при этом угнетали тысячи других людей. Для того, чтобы положить конец этим постоянным уловкам министров, нужно наконец констатировать, что король не может сделать ничего, что было бы уязвимым или незаконным. При свободном правлении защитником нации может выступать только закон. Как далеки от нас второстепенные средства защиты, осуществляемые по воле случая силой каприза и сопровождаемые дерзостью! Как далеки от нас эти исключительные меры, эти меры освобождения, эти отдельные милости, оплачиваемые публичным порабощением! При конституционной монархии королевская власть не должна ни претерпевать посягательств со стороны какого-либо индивида, ни посягать на свободу любого из них. Удел частных лиц был бы слишком ужасен, если бы они могли опасаться воздействия неприкасаемой власти, восстание против которой являлось бы покушением на нее, предъявление ей требований рассматривалось бы как ее' оскорбление, а в отношении ее действий ни один суд не посмел бы вынести приговора. Так отделите же действия министров от имени короля с тем, чтобы их ответственность выступала более явственно, а неприкасамость королевской власть была более священной. Мне могут возразить, что хартия провозглашает, что король составляет уложения и постановления. Но кто не замечает, что данная статья означает просто, что при назначении министров им вменяется в обязанность составление этих уложений и постановлений? Хартия ничего не говорит о том, что король подписывает их: она тщательно воздерживается от этого. Составители хартии почувствовали, что король должен оставаться чистым перед лицом любого испытания, любых жалоб, любого суда.
<< | >>
Источник: Бенжамен Констана . Франсуа Гизо. Классический французский либерализм. 2000

Еще по теме Приложение 2 О предложении законов от имени одних только министров:

  1. Глава VII! О ПРЕДЛОЖЕНИЯХ, СОСТАВНЫХ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ УТВЕРЖДЕНИЯ ИЛИ ОТРИЦАНИЯ, И ОБ ОДНОМ ВИДЕ ПРЕДЛОЖЕНИЙ ТАКОГО РОДА, НАЗЫВАЕМОМ У ФИЛОСОФОВ МОДАЛЬНЫМИ ПРЕДЛОЖЕНИЯМИ
  2. 3.1. Законы спроса и предложения
  3. Глава V О ПРОСТЫХ И СЛОЖНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЯХ. О ТОМ, ЧТО ЕСТЬ ПРОСТЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ, КОТОРЫЕ КАЖУТСЯ СЛОЖНЫМИ, НО НЕ ОТНОСЯТСЯ К ТАКОВЫМ И МОГУТ БЫТЬ НАЗВАНЫ СОСТАВНЫМИ. О ПРЕДЛОЖЕНИЯХ, СОСТАВНЫХ ПО СВОЕМУ СУБЪЕКТУ ИЛИ АТРИБУТУ
  4. Только новый закон действует в принципе на будущее время 197. Трудности, связанные с этим правилом.
  5. Приложение 10 (к стр. 57, 74, 127) (ПРОЕКТ) РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ И ДОПОЛНЕНИЙ В СТАТЬИ 11 И 15 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА «О СТАТУСЕ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ»
  6. Применение закона судами 161 Другие суды, называемые специальными, вправе раз решать только дела, прямо отнесенные законом к их компетенции. Сюда относятся: а) мировые суды, действующие в каждом кантоне для разрешения мелких дел, перечисленных Законе 12 июля 1905 года и последующих законах (дела по спорам об обязательствах и о правах на движимые имущества, если сумма спора не превышает 150000 франков). Решения по спорам, сумма которых не превышает 35 000 франков, являются окончательными и обжало
  7. Глава VI О ПРИРОДЕ ПРИДАТОЧНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ, ВХОДЯЩИХ В СОСТАВНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ
  8. Глава III О ТОМ, ЧТО ТАКОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ, И О ЧЕТЫРЕХ ВИДАХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ
  9. Символ, миф и догмат ...Все видимое нами Только отблеск, только тени От незримого очами. Вл. Соловьев*
  10. 40. * Составить тезис на предложенную тему, обосновать его (до 6-7 предложений).
  11. ПРИЛОЖЕНИЕ 2 Закон об образовании
  12. ПРИЛОЖЕНИЯ К ГЛАВЕ III Закон о праве застройки1
  13. ПРИЛОЖЕНИЯ ЕДИНООБРАЗНЫЙ ЗАКОН О ПЕРЕВОДНОМ И ПРОСТОМ ВЕКСЕЛЕ
  14. Приложение 1.ЗАКОН С РОДИНЫ ГЕРОДОТА И ЕГО ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ1
  15. ПРИЛОЖЕНИЕ (ЗАКОНЫ И ИНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ) ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ ИММУНИТЕТ
  16. § 2. Совет Министров
  17. 2.6. Выражение одних логических связок посредством других
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История религии - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -