233. Критика монопсихизма

Полемика Фомы с Аверроэсом и латинскими аверро- истами - один из центральных моментов томистского учения о душе282. Выше мы обращались к критике Фомой учения о единстве и отделенности активного интеллекта.
Однако существовала и более радикальная позиция, согласно которой не только активный, но и воспринимающий интеллект является единым для всех людей, по своей сущности отделенным от других частей души и человека в целом. В таком случае можно говорить о бессмертии только внеиндивидуальной души. Такая позиция в текстах Фомы Аквинского атрибутируется Аверроэсу и его латинским последователям, аверроистам. К критике ноологии Аверроэса Фома обращается неоднократно - в ранних «Комментариях на “Сентенции” Петра Ломбардского» (I, dist. 17, q. 2, а. 1; 1252— 1254), затем позиция Аверроэса подробно разбирается в «Сумме против язычников» (II, 59 sqq; 1260-1265) и менее подробно в «Дискуссионном вопросе о душе» (а. 2 et 3; 1265-1266). В последующие годы эта тема затрагивается в «Сумме теологии» (I, q. 76 а. 1 et 2), в «Комментарии на трактат “О душе” Аристотеля» и в «Дискуссионном вопросе о духовных творениях» (а. 2 et 9). В 1270 г. Фома пишет особый трактат, «О единстве интеллекта, против аверроистов», в котором наряду с традиционным объектом полемики возникает новый - «латинские аверроисты». Прежде всего возникает вопрос: с кем, собственно, полемизирует Фома Аквинский в этом трактате? Прежде всего, Фома вновь подвергает критике ноологию Аверроэса283, которую можно обнаружить в «Большом комментарии “О душе”»284. Следует, однако, заметить, что взгляды самого Аверроэса не исчерпываются теми высказываниями, что Фома находит в «Комментарии»; так, в «Опровержении опровержения» он отвечает на критику со стороны ал Газали, во многом сходную с томистской, а также на упреки теологического характера (поскольку монопсихизм противоречит также и мусульманской догматике), и стремится избежать крайнего монопсихизма285. Что касается того, кого имеет в виду Фома, критикуя «латинских аверроистов», то дискуссии об этом ведутся давно. Наиболее подходящая фигура на роль «аверроиста» - Сигер Брабантский. Именно в его «Комментариях на третью книгу “О душе” Аристотеля» можно обнаружить параллели к тексту Фомы; именно он в «Вопросах об интеллектуальной душе» (1272-1274) дает ответы на томистскую критику2^. Помимо текстов Сигера, реакцию на «О единстве» можно обнаружить также в анонимном трактате «Вопросы на трактат Аристотеля “О душе”» (между 1270 и 1275), изданном М. Гиелем, где, в частности, указывается, что аргументация Фомы полностью базируется на недоказанной предпосылке - «человек мыслит». В качестве претендента на роль «латинского аверроиста», критикуемого в трактате «О единстве», также рассматривается Боэций Датский, в основном в связи с теорией «двойной истины». Некоторые исследователи (прежде всего Ренан287) прямо отождествляли Сигера с «аверроистами» из текста Фомы. Наиболее аргументированная точка зрения, согласно которой именно Сигеровы «Комментарии» вызвали (справедливую) критику со стороны Фомы и осуждение 1270 г. со стороны Э. Тампье, представлена у Б. Базана, датирующего «Комментарии» 1268 г., подтверждая хронологией эту связь288. Вместе с тем неоднократно было указано, что теория «латинского аверроизма», излагаемая Фомой (и не только по вопросу о монопсихизме; сам Фома подчеркивал, что это только частный случай опасностей, содержащихся в аверроизме), во многом не совпадает с учением Сигера; так, приписываемую аверроистам теорию «двойной истины» буквально можно обнаружить лишь у самого Фомы. R-А. Готье, датирующий «Комментарии» 1265 г., утверждает, что работа Сигера представляет собой раннее, ученическое упражнение логического характера289. Согласно Готье, Сигер знал концепцию Аверроэса не из первоисточника, а из вторых рук, причем из рук самого же Фомы, изложившего эту концепцию в «Комментариях к “Сентенциям”». Сигер использовал этот материал как своего рода логическую головоломку - в традиции средневековых сочинений на тему impos- sibilia - неразрешимых вопросов вроде «Было ли бы истинным, что человек есть живое существо, если бы не существовало ни одного человека»290. В этом случае полемика Фомы с «латинскими аверроистами» представляет собой реакцию на неверное прочтение собственных «Комментариев к “Сентенциям”», а не на действительно серьезную философскую позицию. Также выдвигалась версия, что имеется в виду некое неписаное учение, носителей которого Фома лично слушал в Париже (возможно, того же Сигера). То, что Фома предлагает аверроистам выступить открыто, а не беседовать «в углах с мальчишками», может служить подтверждением этой гипотезы. Не вдаваясь в подробности длительной дискуссии291, заметим, что методологически следует различать (1) «латинских аверроистов» как персонажей трактата «О душе», как носителей той (реальной или логически возможной) концепции, которую критикует Фома; (2) «аверроизм» как историко-философский ярлык, которым клеймится некое виртуальное зло, некая философская (и не только) ересь, в которую теоретически можно впасть и с которой следует бороться292; (3) учение, которое можно реконструировать, исходя из текстов Сигера или изложений недошедших до нас текстов, причем следует выделять ранние сигеровские комментарии к Аристотелю и позднюю концепцию, включающую реакцию на трактат Фомы. Здесь мы будем употреблять понятие «аверроизм» именно в первом смысле. В трактате «О единстве интеллекта» Фома подходит к вопросу о монопсихизме с философских позиций (в отличие от подхода Бонавентуры, который делает упор на несовместимость монопсихизма с церковным учением): то, что учение о единстве интеллекта противоречит церковным догмам, это вполне очевидно, однако цель Фомы - выяснение истины (к которой, как известно, присуще стремиться всем людям), и особенно столь важной, как истина об интеллекте, поскольку благодаря интеллекту мы познаем все остальные истины.
Трактат состоит из пяти глав. Первые две главы имеют своей целью доказать, что те положения, которые Аверроэс и аверроисты приводят в качестве аристотелевских, на самом деле противоречат как подлинному учению Аристотеля, так и его греческим интерпретациям293. Поэтому задача этих глав - не содержательный анализ позиции аверроистов, а разоблачение их притязаний на то, что их учение есть аутентичное воспроизведение концепции Аристотеля. В этих главах Фома проводит тщательный анализ смысла аристотелевского текста и уличает своих оппонентов в том, что они либо неверно устанавливают, является то или иное положение мнением самого Аристотеля или же изложением чужой позиции, либо неверно воспринимают модальность сказанного - они часто принимают за утверждение то, что на самом деле является постановкой проблемы, вопросом или гипо- тезой, либо вырывают ту или иную формулировку из общего контекста аристотелевской философии и даже непосредственно ближайшего контекста трактата «О душе» и наполняют ее совершенно другим смыслом. Фома при этом стремится как к тщательному прочтению предложения, не упуская междометий или модуса глагола (а система древнегреческого глагола, как известно, изобилует наклонениями), так и к установлению смысла предложения через анализ контекста и обращение к другим трудам Аристотеля. В остальных главах аргументация Аверроэса и аверроистов разбирается по существу, путем доказательным, «демонстративным». Здесь также Фома использует обращение к аристотелевским текстам, но уже в совершенно ином качестве, чем в первых двух главах. В третьей главе разбирается вопрос о том, является ли возможностный интеллект способностью души как формы тела данного конкретного человека или же некоторой способностью, существующей отдельно от человека (при этом разбирается не только концепция Аверроэса, но и некое платоническое учение, сторонники которого остаются неназванными). Далее, в четвертой главе, на основании принятия первой альтернативы, доказывается, что возможностный интеллект не является единым у всех людей, а в пятой главе отводится возможная критика положения о множественности интеллектов. Завершается трактат полемикой с утверждением, что все греки и арабы были сторонниками монопсихизма - Фома приводит цитаты из Авиценны, Фемистия, Теофраста, свидетельствующие об обратном (это место представляет собой краткое изложение второй главы). Исходной аксиомой, на которой строится все рассуждение, является утверждение «человек познает». Это утверждение имеет статус самоочевидной истины, которую каждый из нас может получить из интроспекции; утверждать обратное - значить впадать в софизм, стоящий вне рамок разумной полемики. Эту аксиому разделяют и оппоненты Фомы. Далее ход рассуждения таков: 1) познание - есть собственное (сущностное) действие человека; 2) то, при помощи чего вещь осуществляет свое собственное действие, есть ее форма; 3) человек осуществляет действие познания при помощи интеллектуальной души; 4) интеллектуальная душа есть форма человека. Если отрицать, что душа есть форма человека, а признавать ее отделенной от человека субстанцией, то следует объяснить - как в таком случае человек мыслит. Ноология, с которой полемизирует Фома, такова: воспринимающий («возможностный» в терминах Фомы, «материальный» в терминах Аверроэса) интеллект, существующий отдельно от человека, актуализируется благодаря «умопостигаемым видам» (идеальным, абстрагированным от материи образам). Но эти же «умопостигаемые виды» имеют своим носителем и «фантасмы» - чувственные образы вещей, существующие в особой способности, именуемой «фантасия», которой обладает человек. Таким образом, «умопостигаемые виды» являются тем средним звеном, которое связывает человека с интеллектом и которое призвано объяснить факт мышления. Справедливости ради следует заметить, что сам Аверроэс прекрасно осознавал сложности, вытекающие из этой позиции, и именно поэтому ввел еще один вид интеллекта - «интеллект приобретенный» (intellectus adeptus)294. Каков статус этого интеллекта и решает ли это проблему - особый вопрос, который мы опускаем, поскольку Фома принимает учение Аверроэса именно в таком, урезанном виде. Основные аргументы Фомы таковы: 1) в фантасмах умопостигаемые виды находятся потенциально, а не актуально, и познание заключается именно в их актуализации; потенциальное существование видов в человеке вовсе не объясняет факт мышления; 2) из такого соединения интеллекта и человека, которое предлагает Аверроэс, вовсе не следует, что человек мыслит, а скорее то, что его мыслят. Однако далее Фома разбирает другие пути решения проблемы. Первый базируется на платоническом учении о душе, связанной с телом как двигатель с движимым295. В таком случае человек представляет собой не единое существо, а агрегат разнородных сущностей, непонятно как и во имя чего соединенных. Второй, также платонического характера, трактует человека уже не как такое соединение, а просто как душу (таково, согласно Фоме, «мнение Платона», которое он почерпнул из часто им используемого трактата Немезия Эмесского «О природе человека»). Однако эти позиции, как и предыдущая, не согласуются с тем фактом, что конкретный человек мыслит (аргументы против этой позиции уже излагались выше). Решение вопроса о том, является ли душа формой тела, предо- пределяет и решение другого вопроса: существует ли только один интеллект, которому некоторым образом оказываются причастны люди, или же интеллект умножается в соответствии с количеством людей, и, соответственно, следует ли вести речь о бессмертии единого и отделенного интеллекта или о бессмертии души.
<< | >>
Источник: К.В. Бандуровский. Бессмертие души в философии Фомы Аквинского. 2011

Еще по теме 233. Критика монопсихизма:

  1. 233. Техника возмещения.
  2. Критика символических форм и культуры вместо кантовской критики разума
  3. УОЛЦЕР Майкл. КОМПАНИЯ КРИТИКОВ: Социальная критика и политические пристрастия XX века. Перевод с англ. — М.: Идея-Пресс, Дом интеллектуальной книги. — 360 с., 1999
  4. Главы 3-4 О              критике Павлом апостолов Петра, Иоанна и Иакова; о позднейшем характере Евангелия, составленного Маркионом: критика и исправление всегда вторичны по отношению к своему объекту
  5. 2. ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА
  6. Плюрализм критики
  7. Критика диалектики
  8. Языки социальной критики
  9. БИБЛЕЙСКАЯ КРИТИКА
  10. Национально-народная критика
  11. Историческая критика
  12. Мотивы социальной критики