Владивосток, штаб Тихоокеанского флота. Не ранее 25 января 1968 года. До начала рабочего дня.

Адмиралы, каперанги — все встали, когда в зал заседаний Военного совета ТОФ вошел Чернышов. Звезда Героя Советского Союза на лацкане. Немцы звали его генерал Лукаш. Он и в самом деле имел звание генерал-майора, командовал соединением партизан, руководил подпольными обкомами на оккупированной территории Белоруссии.
Чет- верыхЛукашей повесили немцы в Полесье, а партизанского командира так и не поймали. Почему-то он всегда этим гордился, часто этот факт упоминала краевая пресса. А чем гордиться-то - что четверых невинных вздернули? Василий Ефимович Чернышов, первый секретарь Приморского крайкома КПСС, был грузный, рано отяжелевший. Бритый череп, багровое лицо гипертоника. Донимала одышка. Из-за нее Чернышов не летал самолетами. Известно только одно его воздушное путешествие в столицу. В 1957 году министр обороны Жуков распорядился тайно, в течение одних суток доставить в Москву партийных секретарей, готовых защитить Хрущева от «антипартийной группы Молотова, Маленкова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова>:... Чернышова доставили в числе первых, он принадлежал к когорте хрущевских фаворитов. С орденами и почетом он ушел на пенсию уже при Брежневе, которого тоже поддержал. Точно известно, что Чернышова, как главу стратегически важной территории, заговорщики тоже «зондировали», причем задолго до низложения волют арис Iа-«кукурузника-... Короче говоря, настоящий был руководитель. Ленинского типа. Обыкновенно же в Москву Чернышов ездил только поездом в мягком вагоне. СВ еще не было, но «мягкий» - это был первый класс для совпартноменклатуры. Неделя туда, неделя в Москве, неделя обратно. Руководителю краевой партийной организации Хрущев нечасто разрешал отлучаться из Приморья. Чернышов выезжал только на пленумы ЦК, но вес в столице имел немалый. Когда в 1963 году начались перебои с хлебом, прямо заявил Хрущеву — с огнем играем. Приморские докеры лопатят канадскую пшеницу тысячами тонн, а семьи портовиков едят хлеб пополам с кукурузой, и того буханка в руки, очередь в три кольца. Хрущев согласился с Чернышовым и снял хлебные ограничения в Приморском крае. Командующий флотом адмирал Николай Амелько лаконично обрисовал обстановку. Американцы выдвинули к северокорейскому порту Вонсан авианосцы «Китти Хок» и «Энтерпрайз»: С кораблями охранения, подняли в воздух авиацию. Демонстрируют решимость, заявленную в своей прессе, - если власти КНДР не отпустят «Пуэбло», они войдут в Вонсан и силой освободят корабль с экипажем. - В Москву доложил? - спросил Чернышов. -Спит Москва, Василий Ефимович, - ответил командующий. «Нас это чрезвычайно обеспокоило, - вспоминает о событиях тех суток адмирал Амелько в журнале «Военноисторический архив». - Ведь, во-первых, от их района маневрирования до Владивостока около 1 00 километров, и, во-вторых, у нас с КНДР был заключен договор о взаимной, в том числе и военной, обороне. Я немедленно связался с главкомом С.Г. Горшковым и заявил, что в этих условиях необходимо флот привести в полную боевую готовность. С.Г. Горшков заявил мне, ты-де, мол, знаешь, что комфлотом подчинен министру обороны и Главнокомандующему, звони министру обороны А.А. Гречко. На этом разговор закончился. Начал звонить министру обороны - не отвечает. Позвонил дежурному генералу КП Генштаба. Коротко объяснил обстановку, он ответил, что начальника Генштаба в Москве нет, а министр отдыхает на даче - разница во времени между Владивостоком и Москвой 7 часов. Попросил у дежурного генерала телефон дачи министра - он отказал, заявив, что ему это запрещено. Дело не терпело отлагательства. Я решил собрать Военный совет флота. Позвонил Василию Ефимовичу Чернышову... Попросил, чтобы он обязательно был на заседании Военного совета — дело очень серьезное. Он пришел». А почему бы, собственно, Василий Ефимович взял бы да не пришел? Во всех краях и областях, где дислоцированы штабы военных округов и флотов, первый секретарь обкома или крайкома КПСС в обязательном порядке являлся членом Военного совета. То же самое распространяется на нынешних губернаторов. Не удалось повидать Евгения Наздратенко в погонах капитана 2-го ранга, пожалованных ему Ельциным, но, говорят, В роли ЧВС Тихоокеанского флота старшина запаса смотрелся превосходно. Такое делалось (делается и будет делаться) для того, чтобы военные товарищи не слишком замыкались в себе и не забывали интересов страны, которую взялись защищать. Но вернемся к Чернышову. «Вы же придите обязательно, уж будьте так добры, тут такие дела!» — надо ли говорить подобное человеку сталинской закваски... А если надо, то почему? Или — когда? Всем известно, что у Сталина был причудливый рабочий график. Ложился он в три часа ночи, вставал к полудню. Такой имел тиранский бзик. И ближний свой круг тиранил, заставлял сидеть на работе до полуночи ... А вы никогда не задумывались — зачем он это делал? Хозяин известен мстительной жестокостью, но не самодурством. Сталин был всегда целесообразен. Всея Великия, Малыя и Белыя самодержец Петр Алексеевич, руки которого тоже в крови по локоток и выше, нам, потомкам, все-таки более понятен. Регламентируя все и вся на европейский манер, Петр в своих бесчисленных указах непременно писал: «Понеже ...»— то есть «Потому, что...» И весьма подробно разжевывал своим дремучим подданным, чего государь желает от них добиться. Сталин не считал нужным объяснять «для особо тупых». Он постоянно играл с аппаратом в «угадайку». Так эффективнее. Не понял — сам виноват. Так страшнее. Но все-таки: почему сталинские столоначальники понуждались еженощно бдеть до морковкиного заговенья? Не все, правда. Только верхний номенклатурный эшелон — начиная от уровня начальника наркоматского (позже министерского) главка. Конторский люд работал с 9.30 до 20.00. «Топ-менеджеры» приезжали на службу к 11.00 (этот имперский атавизм в Первопрестольной жив и поныне, спозаранку в коридоры власти не суйся!), в 17.30 имели трехчасовой обеденный перерыв. Потом в 20.30 возвращались в «офис» И сидели до полуночи. Но — зачем? А затем, что страна такая. Необъятная. На 12 часовых поясов растянутая. И, чтобы не прервалась управленческая нить, ждали московские сидельцы, пока проснется восточный берег державы. А то ведь с каким-нибудь чукотскокамчатским деятелем никогда и не услышишься. То он уже спит, то ты еще не проснулся. У Сталина, хотя он на Дальнем Востоке никогда не бывал, к этой российской окраине было какое-то особое отношение. Говорят, он долго размышлял над картой, разглядывая узкую полосу земли, похожую на палец, просунутый в Азию. Как именовать — Приморская область? Вроде несолидно. Край же предполагает в своем составе национальную автономию. Советизировать полудикий народ удэге, разбросанный по Уссурийской тайге? Так уже с чукчами нарыдались... — Ладно, — решил вождь. — С краю находится, пусть будет край. Без автономий. Заодно якобы закрыл краевой центр для иностранцев. Когда демократам пришла пора «открыть закрытый порт Владивосток», в архивах так и не дознались, кто же его закрывал. Десятилетия город продержали под замком безо всяких нормативных актов! Об этом я пишу так подробно потому лишь, что принципиально важно понять, когда же комфлота Амелько пытался дозвониться надачу министра обороны ... Вы вообще представляете ситуацию, чтобы дежурный генерал Генштаба не дал командующему крупнейшим советским флотом дачный номер телефона министра обороны СССР? Я не могу себе этого представить. Хотя бы потому, что есть полная нелепость, когда бы по московскому городскому телефону Амелько начал докладывать маршалу Гречко о развертывании у себя под носом авианосной группировки США. ДЛЯ этого существуют зашишенные от прослушивания средства, благодаря им министр обороны на связи всегда и везде (надо будет, поднимут в воздух специальный самолетретранслятор) - в кабинете, в машине, в дачной постели, на Северном полюсе! Это ЗАС, ВЧ, прямой провод, знаменитая кремлевская «вертушка» АТС-1, пользоваться которой командуюший флотом может и должен только лично, без посредства адъютантов и дежурных. Другое дело, когда звонить уже просто неприлично. А неприлично - это в Москве сколько часов? По столичному негласному укладу, вечером до половины одиннадцатого еше можно звонитьдаже малознакомым людям, разумеется, трижды извинившись за беспокойство. Но не позже одиннадцати, этого московский менталитет не допускает. Как, впрочем, и чересчур ранних звонков.
У меня есть знакомая, которая говорит: «Какая наглость звонить в полпервого утра!» Но это, вы понимаете, «стеб» свободной творческой профессии. Характерно, что своему непосредственному начальнику Горшкову Амелько дозвонился-таки, уложился во временной «норматив». Но отчего так странно повел себя Горшков? Предположим, их разговор состоялся в половине одиннадцатого. Почему не раньше? Да потому, что во Владивостоке еше половина шестого утра, и Амелько спал, тоже живой человек. -Вот, собственно, ради чего я утомлял вас, читатель, исчислениями временных поясов. А мог ли комфлота спать, зная о приближении американцев? Конечно нет! Похоже, навтыкал главком товарищуАмелько сто пудов за пазуху: «Сам прошляпил, сам министру и докладывай!» Это всего лишь моя авторская версия. Имею полное право высказать личное предположение и поэтому прошу не беспокоить исками о защите чести и достоинства. А может, не совсем так дело было. Горшков понимал, что такая неприятность его тоже коснется, а потому мог подчиненному ход подсказать. В том смысле, что победителей не судят... . Вот почему просил Амелько Чернышова — придите обязательно! Военный совет ему нужно было провести срочно, в ранний неурочный час, заручиться поддержкой «тяжеловеса» из ЦК (сам-то кандидат только второй год) и успеть выгнать корабли в море, пока не проснулась Москва. То есть — до 13 часов по владивостокскому времени. «Я доложил Военному совету обстановку, разговор с Горшковым, о попытке связаться с министром обороны. В заключение сказал, что я должен принять эффективные меры, и, учитывая, что в это время у нас с США шли какие-то необходимые для СССР переговоры, чтобы им не помешать, решил флот привести в боевую готовность скрытно, развернуть у входа в Вонсан эскадру, в район маневрирования авианосцев развернуть 27 подводныхлодок, начать разведку авианосцев с фотографированием разведывательной авиацией, самолетами Ту-95ри с аэродрома Воздвиженка (которые на самом деле базировались в Хороле. — М.В.) Все члены Военного совета молчали — обдумывали. Начал В.Е. Чернышов, который дословно сказал: “Николай (мы с ним дружили), я считаю, что твое решение абсолютно правильно, случись что-либо, тебя обвинят, скажут: а ты зачем там был и бездействовал? Можешь рассчитывать на полную мою поддержку, я уверен, что такого же мнения все члены Военного совета”». Понял ли Василий Ефимович, зачем его позвали? Да уже с порога все уразумел. Иначе члены Военного совета еще бы долго обдумывали ... как собственную корму прикрыть! «Все согласились, И мы начали действовать. Министру обороны послал подробную шифротелеграмму об обстановке и действиях флота. У меня бьл телефон для связи с министром обороны Кореи и нашим посольством, но связи не было, видимо, была отключена или повреждена. К Вонсану ушел Николай Иванович Ховрин на “Варяге” с пятью кораблями, ракетными и эскадренными миноносцами». Их выход не остался незамеченным. Однотипный с «Пуэбло» разведывательный корабль «Баннер» в конце января 1968 года тоже находился у берегов КНДР, всего в восьми часах хода от точки абордажа, и как раз на пути следования советской эскадры. Океанограф Джек Якобсон так описывает свои впечатления тех дней: — Нам дали команду оставаться наместе, и несколько дней мы болтались на волнах, с тревогой посматривая в сторону корейского берега. Со стороны Японского моря к нам приближалась целая армада из трех авианосных групп. Нашего командира Кларка вертолетом сняли с борта и доставили на авианосец «Энтерпрайз» для консультаций с командующим ударной группировкой. Нам было страшно за наших парней в корейском плену, но еще. страшнее было наблюдать, как ядерный ад изготовился вырваться наружу... Когда коммандер Кларк вернулся на борт «Баннера», нам дали команду возвращаться в Йокосука. Целых шесть месяцев после этого не велосьникаких разведывательных операций с нашим участием. Мы просто бездельничали, оттачивая мастерство игры в пинг- ПОНГ. ...От Н.И. Ховрина с борта крейсера «Варяг» штаб Тихоокеанского флота получил донесение: «Прибыл на место, маневрирую, меня интенсивно облетывают “виджелен- ты” на низкой высоте, почти цепляют за мачты». У неискушенного в военно-морских делах читателя может возникнутьложное впечатление, что корабли ТОФ прямо-таки ринулись наперерез коварным янки, готовые своими корпусами заградить вход в Вонсанскую бухту. Это не так. «Насколько известно, - пишет историк-востоковед В. Ткаченко, - советское военное командование специальных мер предосторожности или изменений режима боеготовности в войсках и на флоте в связи с инцидентом вокруг «Пуэбло» не предпринимало. Однако в силу того, что флоты СССР и США действовали в те годы в тесном контакте, чтобы не упускать другдруга из виду, какая-то часть советских военных кораблей, вероятно, приблизилась к берегам Кореи». Точнее не скажешь — именно «приблизилась», и не настолько, чтобы разглядеть в бинокль, что подают на ланч командиру «Энтерпрайз». Не зря контр-адмирал Ховрин докладывал только об американских самолетах над головой. Можно ручаться, что авианосца он не наблюдал, по крайней мере визуально. «Энтерпрайз» находился в двухстах милях южнее Вонсана. Плавучий аэродром должен держать дистанцию самосохранения, остальное сделают его самолеты. Буквально на пушечный выстрел американцы не подпустили бы советский крейсер к авианосной группировке. «Виджеленты» легко блокировали бы и попытку ракетного залпа из-за горизонта, где галсировал наш гордый «Варяг». Не зря, нет, не зря потом Амелько будет подкладывать на стол министру обороны сделанные воздушной разведкой фотографии авианосца «Китти Хок» в Цусимском проливе — вот, мол, как янки от нас драпали! Н адо было «замывать хвосты» любой ценой. Пока не проснулась Москва- матушка. Или грудь в крестах, или голова в кустах. Амелько понимал, что в столице уже будут умываться и чистить зубы, когда невероятными усилиями ему удастся вытолкать в море эти три десятка субмарин. Сборный отряд дежурных кораблей отдаст швартовы быстрее, но в район подойдет, когда столичный люд уже потянется в метро. Нет, не годится. Не судят только победителей, всех остальных судят И еще как! Нужен результат. И вот поэтому, многократно усиливая риск случайного боевого столкновения, Амелько поднимает полк Ту-16. И эти реактивные бомбовозы пошли над морем на бреюшем полете! «Командующему авиацией флота Александру Николаевичу Томашевскому приказал вылететь полком ракетоносцев Ту-16 и облетать авианосцы с выпущенными из люков ракетами “С-1О” на низкой высоте, пролетая над авианосцами, чтобы они видели противокорабельные ракеты с головками самонаведения. 20 самолетов вылетели, впереди — 21-Й с А.Н. Томашевским». Почему же целый полк? Самолет Ту- 16К-1О может нести только одну противокорабельную ракету К-10С. По советским выкладкамдля уничтожения авианосца с кораблями эскорта необходимо истратить не менее 20 ракет с обычными тротиловыми зарядами. Другое дело — со спецбоеприпасом! Тут бы парочки хватило за глаза. Но вскрывать ядерные арсеналы без ведома и согласия всесильного 12-го главка Минобороны не могдаже командующий флотом. Американцы, конечно, струхнули: это кто еще налетел целой армадой? Не китайцы ли, которые по советской лицензии успели наделать производство туполевских реактивных бомбардировщиков в Харбине? Нет уж, одного Вьетнама довольно, война сразу с тремя азиатскими странами явный перебор. Когда Ховрин доложил, что его контролируют с воздуха американцы, Амелько отдал приказ: ответный огонь открывать только при явном нападении на наши корабли. О названии этой главы, дабы избежать упреков в тенденциозности: несколько лет назад был опубликован очерк Н.А. Черкашина под заголовком «Как Амелько “воевал” с Америкой». С незначительными корректировками материал включен в книгу адмирала уже за его собственной подписью. Видимо, тема греет Николая Николаевича: повоевать с Америкой не вышло, но зуд в руках был и остался ... Но зададимся законным вопросом: а чего, собственно, ради американцам атаковать советские корабли, которые бродят вблизи своих территориальных вод, не проявляя враждебности? Давайте поставим вопрос шире. Зачем нападать на страну, с которой ведутся активные консультации, у которой Америка просит посредничества, чтобы выпутаться из некрасивой шпионской истории? Возможно, кандидат в члены ЦК КПСС Амелько просто этого не знал?
<< | >>
Источник: Вознесенский М.Б.. На грани мировой войны. Инцидент. 2007

Еще по теме Владивосток, штаб Тихоокеанского флота. Не ранее 25 января 1968 года. До начала рабочего дня.:

  1. Может ли работник с ненормированным рабочим днем отказаться выйти за пределы нормального рабочего дня?
  2. Чем отличается неполный рабочий день от сокращенного рабочего дня?
  3. № 85 г. - 1 Августа. Отчет Начальника Осетинского Округа за время с 1-го Января 1863 по 1-е Января 1869 года[74].
  4. 1 заря своего дня 8 января 1987.
  5. Продолжительность рабочего дня
  6. 1. Русско-японская война. Дальнейший подъем революционного движения в России. Забастовки в Петербурге. Демонстрация рабочих у Зимнего дворца 9 января 1905 года. Расстрел демонстрации. Начало революции.
  7. События 1968 года в Чехословакии.
  8. И.В. Тюленев, 13 октября 1941 года, 19 января 1942 года
  9. Подрывная деятельность международного сионизма на примере событий 1968 — начала 1969 г. в ЧССР
  10. Какой продолжительности предоставляется отпуск лицам, работающим на условиях неполного рабочего дня?
  11. ИЗ РЕЧИ ПЕСТАЛОЦЦИ, ПРОИЗНЕСЕННОЙ ИМ 12 ЯНВАРЯ 1818 ГОДА, В ДЕНЬ, КОГДА ЕМУ МИНУЛО 72 ГОДА, ПЕРЕД СОТРУДНИКАМИ И ВОСПИТАННИКАМИ ЕГО ИНСТИТУТА
  12. ИЗ РЕЧИ ПЕСТАЛОЦЦИ, ПРОИЗНЕСЕННОЙ ИМ 12 ЯНВАРЯ 1818 ГОДА, В ДЕНЬ, КОГДА ЕМУ МИНУЛО 72 ГОДА, ПЕРЕД СОТРУДНИКАМИ И ВОСПИТАННИКАМИ ЕГО ИНСТИТУТА (стр. 302)
  13. 5. Наша эра (с 1971 года до сегодняшнего дня). Империя долга
  14. HS. Кузнецов, январь 1946 года
  15. А.С. Яковлев, январь 1942 года.
  16. Г. К Жуков, 5 января 1942 года
  17. А. С. Яковлев, январь 1944 года
  18. Г. К. Жуков, I—10 января 1941 года