В ДЕРЕВНЕ

Как в любой тюремной системе, корейская охрана всегда особенно сердита по утрам, потому что солдаты вынуждены просыпаться намного раньше, чтобы успеть одеться, заправить свои койки, позавтракать, в то время как заключенные все еще находились в постелях.
Чтобы смягчить их мстительное неудовольствие, американцы старались встать и одеться до официального подъема. Корейцы это знали, но всякий раз, распахивая двери в шесть утра, истово надеялись застать кого-нибудь спящим. Едва одевшись, они успевали выкурить по сигарете, и ждать, пока их сопроводят в туалет и умывальную комнату на втором этаже. Спуск вниз начинался с построения в камере в колонну по росту. Построившись, они ожидали разрешения идти. В коридоре им приказывали склонить головы, опуская подбородки на грудь. Гортанная команда, и они начинали спускаться по лестнице. Движение почти всегда приостанавливалось охраной, которая осматривала и пересчитывала узников, заставляя каждого произносить порядковый номер по-корейски. Матрос Джон Шинглтон, самый высокий в камере, всегда шел направляющим. Его обязанностью было нести ведро, так как Джон отвечал за мытье полов в камере и коридоре и должен был набрать воды. Эллис шел вторым, Рассел — третьим. Стю понятия не имел, кто по порядку шествовал позади. Рассел был «som», всегда довольный тем, что двое впереди никогда не пропускали осмотр. Шедшим позади (если кто-то отсутствовал) приходилось на ходу учить новое корейское числительное. Как только утренний поход «на горшок» заканчивался, они возвращались в камеру, чтобы сменить шлепанцы на баскетбольные кеды. Они считались обувью для улицы. Вообще-то северные корейцы старались держать пленных босиком, когда только возможно. Американцам казалось — из опасения побега. Было бы трудно убежать по заснеженным горам в сандалиях без задников. Сами члены экипажа «Пуэбло» никогда даже не обсуждали такой возможности. Все понимали — это верная смерть. А им очень хотелось выжить. 19 февраля офицеров начаш принуждать к написанию ходатайства президенту Джонсону. Пришлось составить несколько вариантов, пока через десять дней северные корейцы наконец утвердили окончательный текст. В конце концов его подписали все члены экипажа. Потом, когда они вернутся, это письмо, а также пресс-конференция офицеров корабля и старшего океанографа станут в Америке поводом для широкой дискуссии в прессе. Их обвинят в сотрудничестве с ... кем? С врагом? Война давно кончилась, а новая не началась. Они нарушили Код Поведения? Безусловно. Ни одна военная структура в мире не допускает обсуждения подчиненными действий начальника, тем более - Верховного Главнокомандующего, каковым является президент. Все уставы мира запрещают коллективные обращения военнослужащих - каждый отвечает за себя. Но с другой стороны, великая держава, отправив их навстречу опасности, не смогла ни подстраховать, ни защитить, ни вызволить. Корейцы имели основание полагать, что американской воздушной разведке удалось обнаружить место содержания пленников (хотя на самом деле это не так). 4 марта автобусами их перевезли в другую тюрьму в сельских окрестностях Пхеньяна. Американцам объявили, что они будут находиться здесь до тех пор, пока не проявят искренности и пока Соединенные Штаты не выполнят предъявленных требований. Несмотря на начало марта, по утрам их выводили во двор тюрьмы в одних кальсонах и нательных рубахах. Заключенные были вольны заниматься чем угодно, обыкновенно пересказывая сплетни из других камер. Однажды Чарли Ло, вспомнив свой ночной дебют на стадионе в Пхеньяне, вызвался покомандовать физическими упражнениями. Они были хорошо знакомы большинству по средней школе, но северные корейцы отметили его рвение и назначили постоянным ответственным за физподготовку. Ло был всего лишь старшина первого класса, теперь же ему предоставлялась регулярная возможность покомандовать своими командирами тоже. В конце концов, в социалистическом обществе нет никаких классовых различий. Чарли, в котором неожиданно проснулось тщеславие, наслаждался собственной ролью и специально подчеркивал перед всеми ошибки в упражнениях, которые допускали офицеры. После завершения утренней зарядки заключенных возвращали в свои камеры, где они снова переобувались в шлепанцы и готовились к завтраку. Столовая располагалась рядом на третьем этаже, но была недостаточно велика, чтобы весь экипаж мог принимать пищу в одну смену: почти как на круизных судах, где туристов кормят в два захода. Здесь, при всем желании тюремщиков, изоляция экипажа нарушалась. В новой тюремной столовой имелся один большой стол на восемь мест и приблизительно 10 столов на четверых. Камера, в которой находился Рассел, была расписана за общий стол, но с одной организационной оплошностью со стороны корейцев: на завтрак и ужин им выпадала первая смена, а на обед — вторая.Этопозволило их камере служить проводником информации между разными камерами, где содержались члены экипажа. Час перед очередной кормежкой всегда был посвящен предвкушению еды, причем совсем не той, которая их ожидала. Навязчивые фантазии о вкусной и здоровой пище стали настолько сильны, что некоторые начали делать рисунки чего-нибудь вкусного, которые прятали в пачках сигарет. Боб Чикка, один из двух морских пехотинцев в экипаже, оказался неплохим художником, и Рассел сумел уговорить его нарисовать гигантский сэндвич на длинной полоске бумаги, который он нашел. Рассел мечтал о таком целыми часами. В конце концов «Док» Белдридж заявил, что подобные глупости приведут к нервному срыву, и запретил гастрономические мечтания — по крайней мере, их обсуждение вслух. После ланча следовало приготовиться к занятиям спортом. Это был час неорганизованного беспорядка. После разминки моряки могли навыбор участвовать в трех видах спортивных игр - футбол, баскетбол и волейбол. После нескольких недель свирепой эксплуатации мяч лопнул.
Другого корейцы не дали. Тогда Джимми Лейтон сумел сшить из обрывков кожи некоторое подобие дряблого шара. Самая популярная в экипаже игра не нравилась корейцам, которые никак не могли понять смысл толкучки в американском футболе. К тому же они опасались, что пленники, сбившись в неконтролируемую кучу-малу, смогут договориться о какой-нибудь пакости вроде побега или бунта. Поэтому футбол вскоре запретили. Затем запретили баскетбол. Под тем предлогом, что в игре присутствовали элементы насилия и уже имелось нескольких сломанных конечностей. Американцам оставили только волейбол. Не так уж плохо, но в социалистическом обществе во все игры играют все сразу. По 41 игроку на каждой стороне плошадки — это впечатляло сильно! После часа игры всех снова рассаживали в камерах по своим табуреткам — ожидать ужин. Как всегда, это был суп из репы с сухарями. За столом трижды в день каждый из восьмерых придвигал к себе миску — и начиналось «траление». Иногда попадался кусок свиной кожи со шетиной. Иногда — свиной глаз. Или гвоздь, винт, шайба и другие метизы. Но в какой- то из восьми мисок за столом муха плавала всегда! И вот однажды, через полгода заКЛючения, мухи вдруг не нашел никто. Этобьто как кончина верного старого друга, все равно что выиграть джек-пот и не получить денег! Горе, однако, длилось всего несколько минут, пока Шидлтон не обнаружил муху, запеченную в хлебе. На следующий день муха снова плавала в супе, но забава приелась, ели теперь молча, про себя -Пеки оларя- коммунистов за приварок. После ужина их разводили по камерам, и наступало «свободное» время. Разрешалось снять верхнюю одежду и садиться на койки. Можно было разговаривать, а не шептаться, какднем. Смельчаки рисковали высовываться вдве- ри (если поблизости не было охранника), чтобы переки- нугься парой фраз с кем-нибудь из камеры напротив. Кое- кто пытался развлечь себя пропагандистской корейской «культурой» на английском языке. Им объявили, что товарищ Ким Ир Сен самолично следил за кругом чтения особых заключенных и содержанием их досуга. Каждая камера была укомплектована одной колодой карт и шахматами. Хейс и Эллис оказались единственными шахматистами. В половине десятого вечера каждый весьма дисциплинированно и аккуратно начинал укладывать свою одежду, желающие просились у охраны «до ветра», и все укладывались под пологи накомарников. Выключение света означало окончание еще одного дня. Рассел стремился уснуть побыстрее. Если это не удавалось, ему единственному из восьмерых, кто не храпел, предстояла ужасная ночь... Изредка вечера разнообразили фильмы или лекции, о которых никогда не предупреждали заранее. Кино бьшо хоть каким-то развлечением. Что же касается лекций, они скорее напоминали «диспугы» самобичевания всего экипажа или небольшой его части на единственную тему - какими идиотами были моряки, клюнувшие на удочку грязных шпионов, или какими идиотами были их начальники в Вашингтоне. Кодекс Поведения персонала военно-морского флота США запрещал подобные обсуждения. Моряки оправдывали себя тем, что за это должен ответить тот, кто отправил их в море с такой низкой степенью риска! Г1.К1-К11!():(1>()'Ш();\()ШЬ; CACTUS. ТЕЛЕГРАММА Госдепартамент — посольству CIIIA в СССР. Вашинстон, 24 февраля 1968 года, 1901Z. ДЛЯ Посла. Мы считаем, что устный демарш Советам в данный момент более предпочтителен, чем формальные контакты. Прошу вас встретиться с министром Громыко как можно быстрее и обсудить ситуацию по следующим позициям: 1. Прошел месяц, как северокорейские патрульные корабли насильственно захватили USS РиеЫо в международных водах. Несмотря на очевидное беззаконие этого действия и сильные эмоции, которые это вызвало в Соединенных Штатах, мы приложили все усилия, чтобы достигнуть мирного решения. Как вы знаете, мы действовали по вашему совету, в надежде облегчения быстрого урегулирования. 2. Мы провели восемь неофициальных встреч на прямых переговорах в Панмунчжоме. Копии дословных расшифровок стенограммы встреч переданы послу Добрынину, чтобы выбыли полностью информированы относительно того, что происходило на переговорах. 3. Наша позиция на этих переговорах была умеренной и разумной. Мы предложили провести полное и беспристрастное расследование после того, как корабль и персонал будут возвращены. Мы предложили выразить наши сожаления, если расследование вскроет факты нарушения границы. Северные корейцы реагировали на эти предложения отрицательно... 4. Мы невидим, куда мы можем идти далее ... Существующие острые напряженные отношения в регионе не уменьшились. Я полагаю, вы согласитесь, что в ваших интересах, как и в наших, чтобы эта досадная проблема нашла свое решение без дальнейшей задержки. 5. Северные корейцы недавно высказали безответственные угрозы, которые могут воспламенить ситуацию. На открытой встрече Военной Комиссии по перемирию старший представитель Северной Кореи заявил, что они ответят «наказанием на наказание, возмездием на возмездие, всеми средствами войны на все средства войны». 6. Незадолго до этого, 17 февраля, северокорейский вице-премьер Пак Сон Чол допустил несдержанное заявление: «Если империалисты США и клика Пак Чжон Хи посмеют сделать попытку любого карательного действия, это будет немедленно означать начало войны... Если они желают получить что-либо, это могут быть только трупы и смерть». 7. Северокорейские представители публично угрожали, что команда «Пуэбло» может быть подвергнута физическому насилию. Это открыто заявлено в Москве поверенным в делах Северной Кореи. Такое откровенно безответственное заявление, а тем более любое подобное действие серьезно ухудшит и без того напряженную ситуацию. Мы хотели бы, чтобы вы узнали данные факты относительно развития ситуации прежде, чем северные корейцы дадут любой ответ на наши предложения.
<< | >>
Источник: Вознесенский М.Б.. На грани мировой войны. Инцидент. 2007

Еще по теме В ДЕРЕВНЕ:

  1. Российская деревня
  2. Преобразования в деревне
  3. ГОРОД И ДЕРЕВНЯ
  4. Жизнь деревни
  5. 3. Социальное расслоение пореформенной деревни.
  6. § 1. СОЦИАЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СОВРЕМЕННОГО СОСТОЯНИЯ ДЕРЕВНИ
  7. ДЕРЕВНЯ, КРЕСТЬЯНИН И ЗЕМЛЕВЛАДЕЛЕЦ В ИНДИИ
  8. 1.Исход крестьян из деревни
  9. ВОКРУГ ДЕРЕВНИ
  10. Кооперирование деревни
  11. Социальное устройство российской деревни
  12. ГОРОД И ДЕРЕВНЯ: СВЯЗИ И РАЗЛИЧИЯ
  13. Глава 2. РУССКАЯ ДЕРЕВНЯ
  14. Налоговое удушение деревни
  15. Социальная структура деревни
  16. Раздел 2. Имперский социум: деревня и город (4 ч)