ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЙ И ПОЛНОМОЧНЫЙ НАРУШИТЕЛЬ ГРАНИЦЫ

В мемуарах адмирала Амелько, который самочинно «воевал» с Америкой, содержится некоторая путаницадат, нарочитая и весьма примечательная. Так всегда бывает: когда хочется умолчать о неприятном, наружу невольно вылезает худшее.
«23 января, а началось это 21 января, звонит по “ВЧ” из Москвы С.Г. Горшков и говорит...-' Вдумайтесь: 23 января «Пуэбло» задержали ... а началось все 21 января? Нов этот день, как известно, американец был уже вне оперативной зоны «Pluto». Бучер уже увел свой корабль из-под советского берега в корейскую зону «Venus» и гадал вечером со своими офицерами, опознаны они или нет «морским охотником» советского производства, который мог принадлежать как КНДР, так и СССР! Выходит, адмирал Амелько знал, что охота на «Пуэбло» началась? И, сле довательно, корейиы лгут, что они-де не ведали, кого поймали, поскольку американиы сдуру не несли наиионально- го флага? Тогда вполне логично будет предположить, что Тихоокеанский флот был как минимум информирован о намерениях своего экспансивного соседа. Однажды в середине 1990-х годов в информаиионном потоке обозначил себя некий пенсионер из Находки, который поведал корреспонденту ИТАР-ТАСС Леониду Виноградову следующую историю. В 1945 году он служил фотолаборантом на одном из военных аэродромов в Приморье и однажды поехал за химикалиями на склад во Владивосток. Там ему приказали срочно прибыть в штаб авиаиии Тихоокеанского флота на Второй Речке, чтобы немедленно проявить какие-то фотопленки. Матрос сам развел проявитель и фиксаж, проявил несколько рулонов из хорошо известных ему кассет фоторазведывательных аппаратов. Еще мокрые, пленки у него тут же забрали. Затем пришел офицер и указал, с каких негативов надо сейчас же сделать отпечатки. На них оказались следы каких-то гигантских разрушений. Причем пейзаж был какой-то странный, нездешний... Особисты взяли с матроса подписку о неразглашении и настрого наказали держать язык за зубами. Через несколько дней, сопоставив увиденное на снимках с сообщениями радио и газет, лаборант понял, что он держал в руках фотографии атомных руин Хиросимы или Нагасаки... Промолчав десятки лет, глубоким стариком он раскрыл свою тайну. Дескать, почувствовал себя плохо: наверное, возясь с кассетами, облучился. Было похоже, что он наивно надеялся добиться льгот «подразделений особого риска». К старику мгновенно со всех ног рванули коллеги из «Асахи-Те- реби», но тому абсолютно нечем было подтвердить свой рассказ, и японские телевизионщики благоразумно решили не связываться с мутной историей. Как раз в то время я расследовал для программы «Время» телеканала ОРТ ужасную по своей нелепости катастрофу двух истребителей показательной эскадрильи «Русские витязи» на вьетнамской базе Камрань и довольно тесно общался с генералом Валерием Бумагиным, командующим авиацией ТОФ. Штаб, кстати, до сих пор квартирует в том же здании на Второй Речке. И как-то зашел разговор об этом старике. Валерий Иосифович ничего подобного не слышал, но не отрицал такой возможности. - Но как можно, - удивился я, - доверить ценнейший материал подвернувшемуся под руку матросу? Вдруг запорет пленку! Надежнее отправить в Москву, чтобы с гарантией... Бумагин с улыбкой заметил, что именно поэтому онсчи- тает рассказ ветерана правдоподобным: - Вы не учитываете воинской специфики. Кто первый доложил, тот и герой. Подвязать сюда столицу равносильно подарить дяде свои заслуги. Поэтому только снимок козырем, на стол товар лицом: знай наших, всему миру носы утерли! Это могло бытьтолько местной самодеятельностью, и мотивы понятны. Кончилась война, которую на Дальнем Востоке просидели, по сути, в тылу. Сталинские соколы, а с голой грудью, как штрафники. Такой шанс отличиться! . Мы долго говорили на эту тему с генералом, как бы он поступил. Полет только парныЙ. Так безопасней, и охват территории шире, можно обойтись одним заходом. Удобнее - Нагасаки. Это порт. Подошли с моря, дали круг над пепелищем и домой, пока японцы не спохватились. Но самым важным для меня было понять и почувствовать, что и сегодня идея сама по себе не вызвала отторжения у генера- ла-авиатора. Инициатива наказуема, когда результата нет. Но победителей, как известно, не судят! Через несколько лет слово в слово то же самое повторил мне другой высокопоставленный военный. Называть его не буду, скажу лишь, что определенное касательство к разгадыванию морских головоломок он имеет. Я спросил: если допустить, что американцы все же правы, и захват «Пуэбло» был инициирован советской разведкой, чтобы заполучить шифровальные машинки KW-7, могло ли высшее политическое руководство СССР не знать об этом? Мой собеседник задумался, впрочем, не очень надолго. - Если бы это коснулось меня, - сказал он, - наверное, я бы рискнул. Знать, что такого никто не добился, а ты сумел, - колоссальное искушение для людей нашей профессии, и тут вряд ли кто-то устоит. Победителей не судят - за такое особенно! Отсутствие на месте посла Сударикова - вот главный признак, что операция была проведена в обход Кремля и Старой плошади. Новость там узнали по радио. Газета «Seattle Post Intelligencer» утверждала, что на борту «Пуэбло» было захвачено, по крайней мере, 19 различных шифровальных машин, используемых, чтобы кодировать и декодировать радиосообщения. Шифровальщики КГБ - американцы твердо убеждены в этом - получили модель KW-7 «Orestes», двухсторонний телетайп, в то время наиболее совершенное средство закрытой связи американского флота. Все без исключения субмарины использовали KW-7 для зашифровки радиосообщений в 1968 году, согласно рассекреченным данным ВМС США. Несмотря на потерю оборудования, установленного на «Пуэбло», не было предпринято никаких мер для повышения безопасности кодированной связи. Как писала «Вашингтон пост» 27 февраля 1968 года, должностные лица Пентагона не выразили никакой тревоги относительно тайн, которые коммунисты могли бы раскрыть с помощью захваченного оборудования. Коды и шифры, уверяли общественность штабисты, успели уничтожить до высадки корейского десанта. К тому же без ежедневно обновляемых ключей шифровальные машины были, по мнению американских военных, абсолютно бесполезны. Только в 1985 году, с арестом Уокера, откроется ужасная истина: кодовые таблицы регулярно крала машинистка, входившая в агентурную сеть Уокера. На допросе отставной уоррент-офицер Уокер показал, что кодовые таблицы для KW-7 и двух других систем шифрованной связи он передал КГБ в первую же после вербовки встречу. «Позднее русские дали ему причину верить, что он был ответственен (за инцидент с «Пуэбло»), потому что русские искали ту часть мозаики, которую Уокер не мог обеспечить, — действующее криптографическое оборудование, которое использовало кодовые таблицы и инструкции по использованию, уже переданные им Уокером», — заявило должностное лицо из руководства разведки США. Но вернемся к звонку Горшкова 23 февраля 1968 года. Он сказал командующему Тихоокеанским флотом Амель- ко (по «ВЧ», не по «межгороду»!), «что наш посол Судариков оказался в Москве, А.А. Громыко спрашивает, могу ли я его на своем самолете доставить в Пхеньян, так как у корейцев все аэродромы закрыты. Я ответил утвердительно. Шеф-летчик командующего флотом Иван Васильевич (фамилию запамятовал) был очень опытным, неоднократно бывал в Пхеньяне, пожилой, очень уравновешенный и рассудительный. На следующий день Судариков прилетел рейсовым Ту-104 во Владивосток, я его встретил на аэродроме, мой самолет уже был готов — Ил-14. За обедом там же на аэродроме мне Судариков сказал, что он везет пакет Ким Ир Сену от Брежнева». Почемуже отсутствовал посол Судариков? Он был в отпуске. Странно, однако. В СССР даже чиновники районного звена никогда зимой не отдыхали. Добро бы посоль- ствовал товарищ где-нибудь в Экваториальной Гвинее и по снегу истосковался. Снега в Корее достаточно. Что же остается — совпадение? Или предложение, от которого невозможно отказаться? Обязанности поверенного в делах исполнял Олег Васильевич Оконишников. 24 января 1968 года из Москвы пришла директива настоятельно посоветовать северокорейцам начать переговоры с американцами при посредничестве 00 Н. Братский совет был отвергнут, причем в категорической форме. — Разве вы забыли, товарищ, что во время Корейской войны американцы воевали с нами под флагом Объединенных Наций? — жестко выговаривал советскому посланни- кузамминистра иностранных дел КНДР. — Пхеньян готов вести переговоры только напрямую с Вашинпоном, а пугать нас войной бесполезно. В этой ситуации основной задачей было добиться, чтобы собеседник в точности донес содержание разговора до самого высокого руководства. Тактика была избрана следующая: проявить уважение и понимание позиции Северной Кореи. После соответствующих заверений Оконишников почувствовал, что напряжение потихоньку начинает спадать. В коние беседы советский посланник лишь напомнил, что роль ООН сильно изменилась и эта организация вполне могла бы обеспечить многосторонние гарантии безопасности. Любой подчиненный в отсутствие начальника готов уловить свой звездный шанс, но... В неважном настроении отправлял Олег Васильевич шифровку на Смоленскую площадь. Отличиться не получилось. Советские рекомендации отвернуты. «Конечно, — скажут в Азиатском департаменте М ИДа, — будь Судариков на месте, ответ мог быть другим. Что с посланника взять, его министр заму отфутболил». И вдруг — Москва еще не прислала квитанцию на принятую шифровку — приглашение к министру иностранных дел КНДР. — Вы неправильно истолковали ответ моего заместителя. Северная Корея не отвергает в принципе общение с представителями ООН, но хотела бы получить от Соединенных Штатов извинения за вторжение в территориальные воды. Стало ясно, что нужно в любом случае способствовать двусторонним американо-корейским переговорам. Через несколько дней представителей Пхеньяна и Вашингтона удалось усадить за стол переговоров. Но напряженность не ослабела, наоборот. Ночами через Пхеньян к 38-й параллели стали перебрасывать боевую технику и армейские подразделения. Местные власти, вспоминает Оконишников, предлагали помощь в сооружении бомбоубежища во дворе посольства и одновременно наблюдали, не изменился ли посольский уклад. Временному руководителю дипмиссии пришлось решительно отвергнуть просьбы некоторых сотрудников посольства об эвакуации в Москву членов семей. Можно представить, какое впечатление на северных корейцев мог произвести сам факт эвакуации семей советских дипломатов. Кстати, именно в эти дни к Оконишникову приходили послы социалистических стран с одним вопросом: будет ли война? Инцидент произошел в отсутствие советского посла. Ясно, что он должен незамедлительно вернуться к своим обязанностям в стране пребывания. В те годы Аэрофлот выполнял по маршруту Москва - Владивосток один рейс в сутки. В Хабаровске транзитных пассажиров ждала пересадка. В принципе Ту-114 имел запас топлива, достаточный для беспосадочного перелета во Владивосток. Но взлетнопосадочная полоса аэропорта Озерные Ключи была ему коротка.
Она годилась для более легких самолетов Ту-l 04... и Ty-16. Гражданские авиалайнеры и реактивные ракетоносцы Тихоокеанского флота делили здесь одну «бетонку». Комфлота Амелько с трапа самолета забрал посла в свою «Волгу» И повез - прямо по рулежным дорожкам - на авиабазу ТОФ Кневичи. Не в вокзальном же, в самом деле, ресторане обсуждать вопросы войны и мира. В адмиральских апартаментах, под флотский борш и номенклатурный «Арарат» по линии Военторга, они беседовали, надо думать, самое малое час. Перелет в Пхеньян на персональном Ил-14 командующего ТОФ длился пару часов, поскольку летели не по прямой, а на малой высоте петляли распадками меж сопок. Корейцы их не ждали. Представьте ситуацию. Все аэродромы страны в связи с угрозой внешнего нападения были закрыты. Силам и средствам ПВО объявлена боевая тревога. И вдруг, как снег на голову, на столичный аэродром свалился чужой военный самолет. И хотя он принадлежал дружественной стране, налицо несанкиионированный перелет. Прорыв границы! Предположим, они приземлилисьоколо 16 часов по местному времени, - раньше никак не выходит. Шок северян сменяется звонками-перезвонами, докладами-согласованиями ...Азиаты на разбирательства народ длинный. Заяви им посол: «у меня пакет для “Самого красного Солнца”» — самого бы на руках отнесли во дворец вместе с брежневской петицией... Но не мог этого заявить наш Чрезвычайный и Полномочный. По посольскому закрытому радиоканалу личным шифром он должен был немедленно снестись с Москвой. Не ровен час, за время его затяжных перелетов могло случиться нечто такое, что сделало послание Генсека уже неактуальным. Возможно, нужен совсем другой текст. А может, уже не нужно вообще никакого... Только получив команду «Неси!», посол Судариков мог звонить северокорейским дипломатам. Пойти же к главе государства пребывания, будучи «не в теме», — это за гранью дипломатических приличий. Поэтому еще какое-то время нужно было на консультации с резидентами ГРУ и КГБ. Раньше 18 часов пакет едва лилегна стол лидера Трудовой партии Кореи. Нонефакт, что беседа посла Сударикова с Ким Ир Сеном состояласьименно в этот день. Страна оказалась ввергнутой в самый серьезный кризис после Корейской войны. Возникла прямая угроза вражеского вторжения. Вождю Северной Кореи требовалось осмыслить послание советского лидера, провести консультации со своими внешнеполитическими советниками, выработать позицию. И только после этого излагать ее посланнику Москвы. Поэтому самым логичным будет предположить, что Ким принял совпосла только назавтра после прилета. То есть - 25 февраля? Эти логические построения предприняты с единственной целью: понять, что именно пытается увести в тень Николай Николаевич Амелько, тонко смещая даты и последовательность событий. «Наиболее полная информация об инциденте была получена советской стороной во время встречи советского посла с Ким Ир Сеном 28 января*— указывает известный кореист В. Ткаченко. Выходит, посла мариновали в приемной Ким Ир Сена четверо суток? Учитывая тогдашний накал страстей, этого просто не можетбыть! Могло бытьдру- гое. Улетал Судариков из Москвы не 24, а 27 февраля. Леонид Ильич тоже не мог с бухты-барахты сделать свой выбор, чтобы уже к вечеру, в день захвата американцев, посол Судариков мог увезти из Кремля засургученный пакет от Генсека. «Суть послания Брежнева заключалась в том, что мы, Советский Союз, из-за инцидента с “Пуэбло” войну американцам объявлять не будем, а мои действия вверху одобрены. Пообедав и поговорив, я посадил Сударикова на свой самолет, отправил в Пхеньян, предупредив командующего П ВО страны на Дальнем Востоке, чтобы они не сбили его при перелете границы». Этот рейс не остался незамеченным. Согласно рассекреченным докладам ЦРУ (CIA РиеЬ/о Sitrep 14), американская разведка 28 января 1968 года засекла самолет советского Тихоокеанского флота на пути из Владивостока в Пхеньян. В донесении особо подчеркнуто «highly unusiml flight» — в высшей степени необычный полет. Что имели в виду американиы, лавировку по распадкам между сопками? Аналитики агентства предполагали, что на борту самолета находились советские эксперты, направленные из Москвы исследовать оборудование и документы, захваченные на американском корабле. Москва, утверждает Амелько, одобрила... Так отчего ж не наградила? Ни флотоводиа, ни пилотов, храбрых поневоле. «Конечно, Я был горд за свои действия, отличившихся наградил». Стоит напомнить, что только во время боевых действий командующий флотом имел право (от имени Верховного Совета СССР) награждать подчиненных орденами - не выше «Красной Звезды». В мирное время наградами комфлота бьши наручные часы «Командирские», фотоаппараты «ФЭН- И «Зоркий». Еще распространенным ценным подарком в те годы было почему-то охотничье ружье. Получается странная, противоречивая, мо:жнодаже сказать, противоестественная ситуация. Главы сверхдержав обмениваются посланиями, где выражают обоюдную обеспокоенность, она достаточно искренняя. И вдруг возникает некий адмирал, который сам себе и стратег, и тактик. Но все-таки американцы ушли от Вонсана, испугались? Да. Они действительно испугались... Но совсем не адмирала Амелько. Я не зря вычислял, когда он их «атаковал». Получается 26 февраля, начиная с полудня: зимой даже автомобиль прогреть надо, а тут корабль! Они начали выдвигаться к порту Вон сан 25 января в коние суток, после решения Линдона Джонсона о частичной мобилизации резервистов. А ушли авианосиы от Вонсана 27 февраля. И менно в этот день командование вооруженными силами Северной Кореи сделало заявление: «Если США предпримут вооруженную акиию против КНДР, американские моряки будут немедленно расстреляны»... «31 января, — пишет адмирал Амелько, — я получил шифротелеграмму за подписью начальника Генштаба М.В. Захарова, в которой он приказывал: “Флот скрытно поднять по тревоге, выслать корабли к Вонсану” и все, что мной уже было сделано, доложить в Москву. Но к этому времени все действия в море прекратились, и мы начали сворачивать свои силы, возвращать с моря». Странная шифровка, не правда ли?Доложи, что уже сделал, — и делай то же самое? Или все действительно началось 21 февраля? Если так, то сделано было немало. Косвенная причастность Тихоокеанского флота, 5-й армии Краснознаменного Дальневосточного военного округа, Дальневосточного пограничного округа КГБ СССР к событиям у Вонсана обнаруживает себя многими признаками. Была свернута активность в эфире и закрыта работа радиолокационных станций флота, авиации и постов технического наблюдения Хасанского погранотряда в южной оконечности Приморья — иначе чем объяснить, что за целую неделю слухачи «Пуэбло» не набрали материала для разведывательного донесения? Целую неделю советские пограничные сторожевики не обращали внимания на морскую цель, которая с немалым нахальством бродила вдоль государственной границы СССР без флага. Радиолокаторы в КНДР тоже не работали, но это не помешало корейским сейнерам и военным катерам неоднократно находить «Пуэбло» в море. Не исключено, что скрытное слежение за американским кораб- лем-разведчиком и наводку на него осушествляли подводные лодки ТОФ. Предупредив советское командование П ВО о пересечении границы своим персональным самолетом (чтобы случайно не сбили), адмирал Амелько почему-то совсем не опасался корейских зенитных средств. Следовательно, самолет командующего вылетал в Пхеньян довольно часто и был хорошо известен зенитчикам КНДР. Наконец, весьма рискованная активность, развитая командующим ТОФ после 23 января 1968 года, очевидно превышала его полномочия, что указывает на некоторое беспокойство адмирала. Возможно, ряд маскировочных мероприятий, предпринятых флотом по его приказу, не имел директивных оснований сверху. События, однако, развернулись совсем не так, как ранее предполагалось, возник острый международный скандал, и адмиралу Амелько было трудно оправдать свои действия чьими бы то ни было устными просьбами - пусть даже самого Ащ- ропова, в чем бы он едва ли посмел открыто признаться. Во всяком случае, патриотические усилия адмирала в борьбе с империализмом не были вознаграждены, что тоже показательно. А вот что пишет о действиях ТОФ в первые дни кризиса историк US Navy коммандер Ричард Мобли: «Советский Тихоокеанский Флот также развернул несколько кораблей, чтобы контролировать возрастаюшую силу группировки США. К 1 февраля разведка ВМС наблюдала в Японском море ракетный эсминец типа «Кильдин», ЭСМИНЦЫ типа «Коглин» и «Рига», четыре военных вспомогательных судна. 5 февраля (после того как часть кораблей 7-го флота США покинула район) в море вышли еще шесть советских эсминцев, после чего эскадра ТОФ барражировала от порта Вонсан до 38 параллели в составе 13 вымпелов, включая два ракетных крейсера, три ракетных эсминца, два танкера и два сборшика разведывательных сведений. Видимо, некоторые корабли подошли на замену ранее вышедших». Заметьте, никакой активности до 1 февраля не отмечено. Еше одна странность: одиночный пролет транспортного Ил-14 Ц РУ засекло, а целыйполк реактивных бомбардировщиков Ту-16, угрожавший авианосной группировке «Энтерпрайз», — почему-то нет ... Недаром военные мемуары принято считать одними из самых малонадежных источников информации. СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. СРОЧНО. ТЕЛЕГРАММА Москва, 27 января 1968 года, 1500Z. Посольство США в Москве — Госдепартаменту США. 1. Я думаю, что мы можем рассматривать как положительный тот факт, что, несмотря на первое заявление, сделанное мне Кузнецовым о том, что Советы не выступят посредником, они фактически направили два сообщения в Пхеньян. В заявлении Косыгина подчеркивается, что быстрое урегулирование инцидента отвечает интересам всех сторон. 2. Громыко дважды утверждал, что инцидент имел место в территориальных водах. Если бы мы могли сообщить Советам, что готовы предъявить копию магнитной записи переговоров корейского «сабчайзера», где указаны его координаты, это могло бы частично опровергнуть советскую аргументацию. Но я сомневаюсь, что Советы примут данное предложение. Они наверняка заявят, что записи фальсифицированы. 3. Что же касается возможности участия Советов в разрешении конфликта, постановка ими вопроса говорит, по моему мнению, о том, что они этого не хотят. Они опасаются, что это ограничит их свободу действий. Нашим военным они не доверяют совершенно искренне. 4. В любом случае мы должны убедить их, что наша цель просто уладить инцидент и получить обратно своих людей. Например, мы могли бы найти способ дать им знать, возможно, из ответного письма Президента Косыгину, что мы предприняли шаги, чтобы успокоить южных корейцев, это было бы полезно. У Советов появилось бы больше возможностей для давления на северных корейцев, если мы выведем из района авианосец «Энтерпрайз» или, по крайней мере, отведем его в сторону от Вонсана. Я полагаю, следует серьезно отнестись к предупреждению, высказанному мне министром Громыко. Томсон
<< | >>
Источник: Вознесенский М.Б.. На грани мировой войны. Инцидент. 2007

Еще по теме ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЙ И ПОЛНОМОЧНЫЙ НАРУШИТЕЛЬ ГРАНИЦЫ:

  1. 62. РОЛЬ ПОЛНОМОЧНЫХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ПРЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В ОБЕСПЕЧЕНИИ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ЕГО ПОЛНОМОЧИЙ
  2. 2.3. Государственные границы как часть мировой системы границ
  3. Полномочный финансовый орган
  4. «Нарушители порядка»
  5. РЕШЕНИЕ совещания полномочных представителей субъектов Федерации ассоциации «Центральная Россия»
  6. 1. Нарушение или оспаривание нарушителем прав субъекта защиты
  7. § 3. Меры оперативного воздействия на нарушителя гражданских прав
  8. Меры принуждения, применяемые к нарушителям бюджетного законодател ьства
  9. 3. Меры оперативного воздействия на нарушителя гражданских прав
  10. В. Санкция прокурора на административное задержание лиц, совершивших нарушения режима Государственной границы Российской Федерации (п.4 ст.30 Закона РФ «О Государственной границе Российской Федерации» от 1 апреля 1993 г., в редакции от 30 декабря 2001 г.).
  11. Чрезвычайные указы