<<
>>

Сочинения архиепископа Феодосия как источник по социальной истории

Рукописное наследие новгородского архиепископа Феодосия содержит сведения, позволяющие проследить некоторые аспекты взаимодействия органов светского управления и представителей духовенства в середине XVI в. Прежде всего речь идет о «Послании игумена Хутынского монастыря Феодосия старцу Алексею о дьяке Якове Шишкине»[1142]. Оно написано в связи с конфликтом между хутынским игуменом и великокняжеским дьяком. Речь в нем идет о Якове Васильевиче Шишкине[1143]. Как считают А. И.

Клибанов и В. И. Корецкий, Я. В. Шишкин занимал ко времени его направления в Новгород крупное место в государственной администрации, находясь в приближении к Василию III[1144].

В послании Феодосий не раскрывает суть конфликта. Вместе с тем представляет интерес поведение игумена в возникшей ситуации. Феодосий пишет, что, даже не чувствуя за собой никакой вины, «где и не виноват, и яз вину выше главы своея» написал дьяку, «под ногами его валяася. Он в чести же не разуме. А что глаголет, ведь деи яз диак, и он, господине, како възнесеся надо всеми человеки и со облаки небесными ста»[1145]. На данном примере ярко раскрывается позиция Феодосия по отношению к московской власти. Феодосий, несмотря на покорность, позволяет себе критическое отношение к дьяку. Важным обстоятельством является то, что в послании старцу Алексию непротивление московской власти, олицетворением которой является дьяк, проповедует будущий новгородский архиепископ и в период, когда еще свежа память о новгородской вольнице.

Характерно, что нелицеприятно отзываясь о Якове, Феодосий призывает к молитве за него: «А о Иакове молимся Господу Богу и Пречистой его матери и чюдотворцу Варлааму да исправит Господь стопы его в благое, и творити волю Его святую во всем, а о нас якожо хощет, тако и творит - мы бо в руку его власти не противимся — противляаись власти - Божию повелению противляется ...»[1146]. Здесь уместно вспомнить многочисленные цитаты из посланий Апостолов и творений святых отцов о «покорности всякому человеческому начальству» в 13 Слове «Просветителя» Иосифа Волоцкого[1147].

Для разрешения еще одного конфликта: между представителями городской власти, игумен просит помощи у новгородского архиепископа Макария. В послании Макарию, отправленном в январе 1535 г., когда архиепископ находился в Москве, игумен призывает его скорее возвратиться в Новгород и прекратить возникшие в его отсутствие распри между новгородским наместником и дворецким. «Потщися, господа ради, прийти к нам скоро и не медли, да твоей пастве кротко и тихо, и безмолвно при тебе поживем»[1148]. Примечательно, что для разрешения данного спора Феодосий прибегает к заступничеству царя, прося Макария обратиться к Ивану IV: «Да много тебя молим, владыко, еже утолити мятеж местной между старейшими градцкыми, наместником и дворецкым, и указ учинити о том царю и государю, и великому князю Ивану Васильевичу всеа Русии, к кому напред приходити; и в том бы царству его мятежа и волные тщеты, в тех расколах, не было»[1149]. Судя по словам Феодосия, поводом для спора был вопрос «к кому напред приходити», эти разногласия касались, прежде всего, суда. Разногласия между новгородским наместником и дворецким должны были отрицательно сказаться на правильном отправлении судопроизводства в Новгороде.

После занятия Новгородской кафедры Феодосий уже сам обращается непосредственно к Ивану IV по поводу конкретных непорядков в Новгороде.

Примером подобного обращения является послание к царю о принятии мер к прекращению в Новгороде корчемства[1150]. Архиепископ умоляет «благороднаго и христолюбиваго и вседръжавнаго, превысочайшего и светлейшего, Богом избраннаго и Богомъ почтеннаго царя-самодерьжца всея Русии» употребить свои всесильные меры против новгородских бесчинств, так как кроме него, государя, «того душевнаго вреду и треволнениа внешняго уставити некому»[1151]. Как отмечалось ранее, по- видимому, именно после получения послания Феодосия Иван IV, прислушиваясь к мнению архиепископа, закрыл в Новгороде корчмы. Так, 27 декабря 1548 г. летописец сообщает, что царь «... в своей отчине в Великом Новегороде отставил корчмы и питие кобатцкое»[1152]. Новость о том, что царь выполнил его просьбу, застала архиепископа на пути в Псков, во время остановки в Сольцах[1153]. Расходные книги сообщают о даче денег «сыну боярскому за тафту», который «пригонялъ ко архиепископу отъ великаго князя съ грамотою, что царь государь князь великий велелъ въ Новегороде корчмы отставити»[1154].

Возникающие в Новгороде проблемы архиепископ решает не только через Ивана IV, но с помощью его ближайшего окружение. О доверительных отношениях Феодосия с князем Андреем Дмитриевичем Ростовским свидетельствует послание ему, написанное по поводу смерти дочери князя[1155]. Тон послания, исполненный глубокого сочувствия, выходящего за рамки обычной официальной вежливости, позволяет думать, что Феодосий был хорошо знаком с князем[1156]. Известно, что в конце своей жизни А. Д. Ростовский постригся в монахи[1157]. Монашеский постриг приняла также жена князя Мария, в память о которой её брат, Иван Иванович Хабаров, сделал в 1558 г. вклад в Троице-Сергиев монастырь[1158]. Согласно записям Родословной книги, князь А. Д. Ростовский умер бездетным[1159], вместе с тем в послании Феодосия архиепископ посылает благословение самому князю, княгине и их благородным чадам[1160]. Как было сказано в Главе 2, не ясно, обусловлено ли подобное противоречие последующей смертью и других детей князя или же недостоверностью данных Родословной книги. Однако их упоминание в послании Феодосия подготавливает почву для дальнейших изысканий.

Еще в одном послании Феодосий благодарит неизвестного боярина за выхлопотанное для него освобождение софийских детей боярских от участия в очередном Казанском походе[1161]. Б. Д. Греков полагал, что, возможно, Феодосий обращался с просьбой и к царю, но сведений об этом нет[1162]. Тем не менее, было прислано послание, в котором сказано, что великий князь «пожаловал архиепископа, с его детей боярских дворов, и с Софийских попов дворов, и со всех его служилых людей дворов, которые живут в Чудинцеве улице, опричь хрестьянских дворов людей, имати с двора по человеку не велел»[1163]. По замечанию Б. Д. Грекова, софийские сыны боярские обязаны были «служить Владыке и государю», но на деле служили одному лишь владыке[1164].

Сохранились свидетельства переписки архиепископа Феодосия с боярином Василием Григорьевичем Морозовым. Из текста послания, написанного Феодосием около 1542 г., следует, что оно является ответом на «писание» боярина[1165]. В нем Феодосий благодарит духовного сына за любовь и за письмо, желает ему всех благ, душевных и телесных, а по смерти - вечно блаженной жизни: «Да благословляю тебя великого господина и сына своего, что к нашему смиренью о Христе свою безмерную любовь имеешь и поминки великие посылаешь таковы, якож и в странах наших не обретается»[1166].

Анализ послания показывает, что Феодосий хорошо был осведомлен об участии В. Г. Морозова в «деле» Ивана IV «съ двемя короли Литовскими съ Жигимонтомъ и съ сыном его съ королемъ съ Жигимонтомъ же съ Августомъ»[1167]. Как отмечалось ранее, речь идет об отправленном в июне 1542 г. Иваном IV посольстве к королю Сигизмунду[1168]. В послании Феодосия боярину В. Г. Морозову упоминаются и взаимные услуги участников переписки. Василий Григорьевич хлопотал о месте в Софийском соборе для священника Григория, и архиепископ обещал «устроить» его туда, как только «Боже дастъ, место церковное будетъ». В свою очередь Феодосий просил боярина о получении великокняжеской грамоты в деле уплаты «церковной дани» холмогорскими попами[1169].

На широкий круг контактов с представителями светской знати Феодосия указывает еще один из текстов, который представляет собой наказную намять Григорию Непенину, посылаемому от архиепископа Новгородского и Псковского Феодосия к разным лицам с поручениями[1170]. О. А. Абеленцева предполагает, что Григорий был дьяком архиепископа Феодосия[1171]. Подробно об адресатах послания - о наместниках боярах князьях Иване Михайловиче Шуйском и Юрии Михайловиче Голицыне, новгородском дворецком Иване Дмитриевиче Володимерове, дьяках великого князя Дмитрии Тимофеевиче Скрыпицыне и Иване Ивановиче Бухарине, изложено в Главе 2. В наказной памяти также содержится обращение к псковским наместникам и дьякам.

Давая оценку посланиям Феодосия, необходимо подчеркнуть, что, прежде всего, это труды церковного руководителя. Поэтому в них заботы о земных вопросах, насущных жизненных проблемах новгородцев не заслоняют наставлений в вопросах христианской веры. Попечение Феодосия о развитии общественного сознания в общехристианском, государственном (национальном) духе, отнесенное Я. Н. Щаповым[1172] к культурно-идеологической деятельности Церкви, не ограничивалось у Феодосия рамками Новгородской епархии. Несомненный интерес являют представления Феодосия о власти, поскольку «средневековые концепции государства и власти являются немаловажным предметом исторического анализа»[1173]. И здесь Феодосий следует традициям Волоколамского монастыря.

Учение о власти было центральным в политической теории Иосифа Волоцкого, впервые в русской политической литературе открывшим возможность обсуждать и критиковать личность и действия венценосной персоны[1174]. Выработав на основании своего жизненного опыта свой политический идеал, Иосиф стремился осуществить его на практике, обращаясь к великим князьям Ивану III и Василию III с посланиями, «в которых пытался внушить им соответствующие воззрения на их власть, ее сущность, функции и т. п.»[1175]. Сформулированные им «теоретические положения, касающиеся сущности и функций верховной государственной власти, легли в основание официальной политической идеологии русского общества XVI—XVII вв.»[1176]. В эти традициях воспиталось не одно поколение политических деятелей XVI в.[1177], в том числе митрополит Даниил и митрополит Макарий. Несмотря на то, что теоретические суждения о значении государственной власти были высказаны Иосифом Волоцким и митрополитом Даниилом, им, как отмечает В. Д. Сокольский, не доставало прямого и ближайшего применения этих воззрений именно к личности великого князя Московского[1178]. С этой стороны заметнее выступает архиепископ Феодосий[1179].

Высокое и священное положение русского царя раскрывает Феодосий в послании Ивану IV: о корчмах[1180], в котором, по мнению Д. С. Лихачева, отражены представления церковного писателя о моральной ответственности государя[1181]. Феодосий пишет: «О сихъ тобе пишу, богоутверженный владыко, не яко уча и наказуя твое остроумие и благородную премудрость но яко ученикъ учителю, яко рабъ государю, въспоминаю тебе и молю ныне безпрестанни: занеже тобе, государю, по подобию небесныя власти далъ ти есть небесный Царь скипетръ земнаго царствия силы, да человекы научиши правду хранити и еже на ны бесовское отженеши желание»1102.

Феодосий сравнивает царя с кормчим, от бдительности и знания правил которого зависит судьба корабля. «Якоже кормчий бдитъ всегда, тако и царский многоочитый твой умъ сдержитъ твердо добраго закона правило, изсушаа крепко беззакониа потокы, да корабль всемирныя жизни не погразнетъ волнами смущениа»[1182] [1183]. Проявления царственной власти подобны проявлениям власти Царя Небесного: «Якоже страшное и всевидящее око небеснаго Царя всехъ человек сердца зрить и помышление весть, такоже и царское твое остроумие болшу имать силу изрядне управити благое свое царствие, и страшенъ будеши сана ради власти царские и запретиши не на злобу обращатися, но на благочестие»[1184].

Архиепископ сопоставляет функции царской власти и солнца: «Солнцу свое едло светити лучами всю тварь, царя же добродетели еже миловати пищиа и обидныя; светлейше же того, благоверный царь, солнце заходить приятиемъ нощи, сей же не попущаетъ въсхищень быти хлым, но светом истиннымъ обличаетъ тайная неправды; елико силою всехъ превышьше еси, толма и делы подобаетъ ти светити»[1185]. Забота о чистоте веры и благочестия - главнейшая обязанность православного русского царя: «подобаетъ же ти, благочестивый царю, всяко тщание о благочестии имети, и сущихъ подъ тобою отъ треволнениа спасати душевнаго и телеснаго»[1186]. Ассоциация русского царя с солнцем, как свидетельство сакрализации царской власти[1187], была общим местом культуры XVI в., восходя к очень древним архетипам[1188]. Подобные сравнения встречаются и у учителя Феодосия - Иосифа Волоцкого. Так, например, в Слове 16 «Просветителя» читаем: «Так, у солнца свое дело: освещать живущих на земле, а у царя - свое: заботиться о всех своих подданных»[1189]. Как считал М. А. Дьяконов, советы государю не были «деликатной формальностью», а скрывали за собой требование церковных иерархов их исполнять[1190].

По мнению И. У. Будовница, в посланиях Ивану IV, написанных Феодосием, которого исследователь называет одним из «идеологов молодого, рвавшегося в бой, уверенного в своих силах самодержавия», высказаны «идеи, составляющие в совокупности взгляды осифлян на царскую власть»[1191]. Но первое по времени высказывание на эту тему встречается уже в 1533 г. в послании, написанном Феодосием к государеву дворецкому Ивану Юрьевичу Шигоне- Поджогину[1192].

И. Ю. Шигона-Поджогин был лицом, особо приближенным к Василию III[1193]. Можно полагать, что он был близок с иосифлянским кругом, поскольку по свидетельству источников него «изгибла» одна из книг Волоколамского монастыря[1194]. В Волоколамском же монастыре он принял постриг с именем Иона, внеся в качестве вклада три деревни в Тверском уезде[1195].

В момент создания послания И. Ю. Шигоне будущий архиепископ еще был игуменом Хутынского монастыря. Послание написано по случаю смерти Василия III, но носит черты публицистики. В послании Феодосий в самых возвышенных чертах обрисовывает в лице государя Московского образ единого православного царя - самодержца, на которого возложено попечение обо всех вверенных его власти людях. Оплакивая смерть Василия Иоанновича, Феодосий возлагает все надежды на данного царю Богом сына - наследника русскому царству. Автор послания пишет: «Постиже насъ ночь глубока и темна, лишихомся твердаго и крепкаго столпа, пастыря и учителя, праведнаго царя наставляющаго и окормляющаго все свое стадо къ спасению духовному, и от лютыхъ врагъ и треволнений изымающа, и до крове за душа наша подвизающася. Ныне же таковый светъ отъ очию нашею зайде. Горе намъ грешнымъ и окаяннымъ, яко во тме и сене смертный ходимъ, отъ великия и нечаемый скорби и беды, и заблудихомъ яко овца неимуща пастыря! Но не до конца Христосъ остави насъ сирыхъ: за молитве Угодника Его далъ Богъ отъ чреселъ его Царя и государя Великаго князя Ивана Васильевича пасти люди Божиа; отъ того утешение приемлемъ, и темъ ся окормляемъ, и на то ся надеемъ, великое жалованье и милость получити отъ него, якоже и отъ отца его»[1196]. Следует отметить характеристику Василия III, данную Феодосием в послании о дьяке Я. В. Шишкине. Феодосий пишет, что дьяк «възнесеся надо всеми человеки и со облаки небесными ста», в то время как «мы, господине, таковаго слова не слыхали у главы всех человек, у великого царя и государя бывшаго великого князя Василиа Ивановичя всея Русии самодержца. Во всем государь нам образ показуя, смиренна ради, царем себе не имонова»[1197]. Эта характеристика ценна тем, что исходит от человека лично знакомого c Василием III[1198].

Наш анализ источников позволяет утверждать, что не только Феодосий писал царю, но и Иван IV обращался к нему. Так, третье послание по случаю Казанского похода является ответом Феодосия на послание Ивана Грозного: «Прислалъ еси Государь въ домъ Святыя Софии неизреченныя премудрости Божия грамоту», в которой сообщается о намерении «еже дастъ Богъ на весну итти и съ всемъ войскомъ на своего недруга на Казанского»[1199]. Об авторитете Феодосия свидетельствует то факт, что царь просил у него «прощения о своемъ согрешении» и архиепископ дает ему «прощение и разрешение во всемъ согрешении твоемъ вольномъ и невольномъ»[1200].

Таким образом, труды Феодосия являются ценным источником о повседневной жизни государства и отдельных его представителей в XVI в., предоставляют подробности, отсутствующие в официальных документах, помогают понять некоторые аспекты функционирования государственного аппарата. Высказанный Феодосием принцип непротивления московской власти важен для понимания позиции руководителя Новгородской епархии после падения республики. Важен факт личного знакомства Феодосия с Василием III и Иваном IV, подтверждаемый его посланиями. В связи с этим представляют интерес воззрения архиепископа на царскую власть, поскольку они являются сведениями непосредственного очевидца. В посланиях Феодосия даны идеологические обоснования власти царя на Руси, династической преемственности власти московских государей. В них подчеркивается как большое значение, так и большая ответственность царской власти, необходимость союза царя и церкви.

Сохранившиеся послания Феодосия к боярам позволяют предположить тесное и дружеское взаимоотношение архиепископа с ближайшим окружением великокняжеской и царской семьи, а также составить определенное представление о характере переписки. Содержание посланий к боярам указывает на осведомленность Феодосия о государственных делах. Широкий круг высокопоставленных лиц, выступающих в качестве адресатов Феодосия, также является подтверждением того, что архиепископ пользовался несомненным авторитетом и уважением. Тесные контакты Феодосия с представителями власти и высшими лицами в государстве повышают ценность его эпистолярного наследия как источника, созданного непосредственным свидетелем и участником событий государственной важности.

5.3.

<< | >>
Источник: СМИРНОВА Дина Дмитриевна. СОЧИНЕНИЯ НОВГОРОДСКОГО АРХИЕПИСКОПА ФЕОДОСИЯ (1491 - 1563 гг.) КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК. Диссертация, СПбГУ.. 2015

Еще по теме Сочинения архиепископа Феодосия как источник по социальной истории:

  1. СМИРНОВА Дина Дмитриевна. СОЧИНЕНИЯ НОВГОРОДСКОГО АРХИЕПИСКОПА ФЕОДОСИЯ (1491 - 1563 гг.) КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК. Диссертация, СПбГУ., 2015
  2. ЛИТЕРАТУРНЫЕ СОЧИНЕНИЯ КАК ИСТОЧНИК СЕВЕРО-ВОСТОЧНОГО ЛЕТОПИСАНИЯ КОНЦА ХШ-НАЧАЛА ХУ в. JI. Л. Муравьева
  3. МАРКА АРХИЕПИСКОПА ЕФЕССКОГО СОЧИНЕНИЕ О ТОМ, ЧТО НЕ ТОЛЬКО ПРОИЗНОШЕНИЕМ СЛОВ СПАСИТЕЛЯ ОСВЯЩАЮТСЯ БОЖЕСТВЕННЫЕ ДАРЫ, НО [ИМЕННО] ПОСЛЕДУЮЩИМИ ЗА СИМ МОЛИТВОЙ И БЛАГОСЛОВЕНИЕМ СВЯЩЕННИКА, СИЛОЮ СВЯТОГО ДУХА
  4. Приложение 2 «ИСТОРИЯ» ГЕРОДОТА КАК ИСТОЧНИК ДЛЯ АРИСТОТЕЛЯ1
  5. Письменные источники. Исторические сочинени
  6. § 4. Живое предание как исторический источник по истории Церкви
  7. ПОСЛАНИЕ ФЛАВИАНА, АРХИЕПИСКОПА КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОГО, ко Льву, АРХИЕПИСКОПУ святой Римской ЦЕРКВИ
  8. ОКРУЖНОЕ, ИЛИ СОБОРНОЕ, ПОСЛАНИЕ СВЯТЕЙШЕГО ЛЬВА, АРХИЕПИСКОПА ГОРОДА РИМА, ПИСАННОЕ К ФлАВИАНУ, АРХИЕПИСКОПУ КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОМУ (ПРОТИВ ЕРЕСИ ЕВТИХИЯ)
  9. ПЕРЕПИСЬ РАБОТНИКОВ МОСКОВСКИХ УЧРЕЖДЕНИЙ (1918 г.) КАК ИСТОЧНИК СВЕДЕНИЙ ПО ИСТОРИИ ЧТЕНИЯ И БИБЛИОТЕЧНОГО ДЕЛА
  10. ОБ ИСТОЧНИКАХ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ ДО XVII ВЕКА СИИ ИСТОЧНИКИ СУТЬ:
  11. Тема 1. Что изучает история. Источники знаний по истории человечества (4 ч)
  12. Общество как объект исследования социальных наук (история и теория вопроса)
  13. КИРИЛЛА, АРХИЕПИСКОПА АЛЕКСАНДРИЙСКОГО, ДВЕНАДЦАТЬ ГЛАВ ПРОТИВ ТЕХ, КОТОРЫЕ ДЕРЗАЮТ ЗАЩИЩАТЬ МНЕНИЯ НЕСТОРИЯ КАК ПРАВЫЕ
  14. 2. 2. Текст о русах из сочинения Мутаххара ибн-Тахираал- Мукаддаси «Китаб ал-бад ва-т-тарих»(«Книга сотворения и истории»)
  15. Источники древнекитайской истории
  16. Феодосий. Окончательная победа христианства
  17. Феодосии II Малый, или Младший (408–450)
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История религии - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -