<<
>>

Послания архиепископа Феодосия духовенству

В посланиях Феодосия, написанных духовенству Новгородской епархии, нашли отражение миссионерская и культурно-идеологическая деятельность церкви, а также вопросы управления архиепископом самой церковной организацией[1050].

Несмотря на то, что крещение новгородцев имело место в X в., язычество в Новгородской епархии к XVI в. не было полностью искоренено[1051]. Среди жителей было еще много некрещеных, а среди крещеных не все оставили языческие верования и обычаи. Христианизация

Новгородской земли была затруднена многонациональностью ее населения[1052]. Прибалтийский край, Югра, Печора, Пермь, Заволочье были заселены Чудскими племенами. Коренными обитателями невских побережий мест были ижора, водь и карела[1053]. Еще в XVI в. по берегам Невы существовали деревни и дворы, носившие имена варягов[1054]. Е. Е. Голубинский писал о существовании двоеверия у чуди, проживавшей в Водской пятине Новгородской земли XVI в., хотя они были крещены «едва ли позднее XIII века»[1055]. Религиозные вопросы на Карельском перешейке осложнялись внешнеполитическими обстоятельствами: борьбой Новгорода за эти земли со Швецией, стремящейся обратить население в католичество[1056]. Отдельную проблему создавал языковой барьер[1057].

О состоянии дел в Новгородской епархии в середине XVI в. можно судить по посланиям архиепископа Феодосия в подведомственной ему территории. Это, прежде всего, послание в Карелу, в Устюжну и в Водскую пятину[1058].

В послании в Карелу, отправленном в 1543 г., Феодосии указывает, что, по достоверным сведениям, там не совершают молебны, как бывает в других православных городах, не соблюдают посты. Архиепископ напоминает даты проведения молебнов, а также их порядок проведения, а также порядок проведения крестных ходов. Послание заканчивается предупреждением о наказании игуменам, священникам и дьяконам, не выполнившим предписание.

Насколько важен был для того времени вопрос о крестных ходах свидетельствует тот факт, что этой проблеме была уделено внимание на Стоглавом соборе, который подробно изложил порядок проведения крестных ходов в Главе 35[1059].

Еще одно послание было отправлено Феодосием в августе 1545 г. с Иваном Спячимеще в Устюжну Железопольскую[1060]. В самом заголовке изложена его суть: обличение игуменов, священников и дьяконов в лености и небрежении к службе. Следует отметить, что это обращение, по всей вероятности, было не первым, так как Феодосий пишет: «И мы о том прежъ сего писали къ вам многожды»[1061]. Послание адресовано большому кругу игуменов и священников: «пречистенскому игумену Мартирию да пречистенскому же попу Захарии, да ильинскому игумену Инокентию да ильинскому ж попу Луке, да успенскому попу Василью, да васильевскому попу Леваниду, да троицкому попу Малцу, да дубровскому попу Григорию, да долотцкому попу

Александру, да на Мезги попу Федору, да николскому попу Григорию Суровцу, да выставочным попом, покровскому попу Козьме, да петровскому попу Фролу, да козмодамианскому попу Петру».

В церковно-административном отношении Устюжна была «древним городом Новгородской епархии»[1062]. Вместе с тем, по административно-территориальному делению Новгородской земли, как показал К. А. Неволин, Устюжна в XVI в. располагалась за границей Бежецкой пятины[1063]. Аналогичные сведения приводит Н. Л. Подвигина[1064]. Как отмечалось в литературе, область пятин не заключала в себе всех новгородских владений[1065], но расположение Устюжны за границей пятины могло быть причиной несоблюдения одного из церковных правил. Феодосий пишет: «многие игумены и попы приходятъ из миропольи, и изъ архиепископии Ростовской и иных владык, да служат въ нашей архиепископии, въ У стюженской десятине, безъ нашего ведома и благословениа»[1066]. Данные нарушения могут быть связаны также с тем, что в истории Новгородской епархии были случаи незамещенности кафедры, когда позволялось поставление священнослужителей в соседних епархиях.

Так, сохранилось послание митрополита Фотия тверскому епископу Илии с разрешением рукополагать ставленников из соседних местностей вдовствующей Новгородской епархии[1067]. По мнению Е. Е. Голубинского, оно было написано в 1430 г.[1068], но длительный период отсутствия архиепископа в Новгороде, как известно, был и незадолго до правления Феодосия: с 1509 г. по 1526 г.

Феодосий укоряет священников Устюжны, что они небрегут о Церкви Божией, совершают браки в запрещенных степенях родства, венчают не только третьим, но и четвертым и пятым браком, не платят пошлин, дозволяют у себя священнодействовать священникам других епархий и вообще не покоряются ему, своему владыке, хотя он многократно писал к ним. Архиепископ требует повиновения церковной власти: «поучения от нас слушати, и на суд к нам во всех духовных делах приходити»[1069]. Феодосий велит духовенству не только прочитать грамоту, но и прислать ответ, «чтобы нам от вас ныне однолично было известно»[1070].

Еще одно произведение Феодосия, в Водскую пятину, содержит яркие примеры, подтверждающие стойкое сохранение языческих верований в середине XVI века на Северо­Западе Руси. Оно написано 8 июня 1548 г. и, как и послание в Устюжну, является не первой грамотой новгородских архиепископов в указанную территорию. Феодосий пишет, что его предшественник на новгородской кафедре: Макарий, в 1534 г.[1071] уже направлял послание «в Чюдь, и в Ижору, и в Вошки, и в Ореховские и в Корелские уезды своего священника Илью» с повелением искоренения идолопоклонства и наставления на «истинный путь православные християнские веры»[1072]. Однако, как отмечает Феодосий, многие христиане из тех мест все равно не соблюдали церковные предписания и жили по «предним своим из начала обычаем»[1073]. Архиепископ пишет, что жители не посещают церковь, не соблюдают постов, не приходят на покаяние, «а молятца по скверным своим молбищам древесом и камению»[1074], живут в блуде, нарицают имена своим детям и хоронят усопших с помощью «арбуев». Слово арбуй заимствовано из финского языка, где “arpoja” значит прорицатель, предсказатель[1075]. В древнерусском языке арбуями называли жрецов, а слова арбу и арбовати означали отправление языческих богослужений[1076].

Архиепископ также указывает, что «в Чюдцкой земле, замужни жены и вдовы головы бреют, старые и молодые, и покров деи на главах и одежю на раменах[1077] носят подобно мертвечьим одежам, и в том их безчинии велико поругание женскому полу»[1078]. Обычай коротко стричь или брить волосы у води был связан с суеверием, что «духи-покровители рода невесты (всегда враждебные роду жениха)» через её волосы вместе с невестой могли перейти в дом мужа[1079]. Указание Феодосия на «мертвичьи» одежды[1080], как считает исследователь води О. И. Конькова, связано с традиционным белым цветом водской одежды[1081]. Феодосий пишет: «Яз ныне велел своему соборному священнику Никифору сей злый безчинный обычей разорити, и поучати их по божественному Писанию, чтобы жены все, молодые и старые, влас глав своих никакоже не брили и не остригали, от девства и до скончания житья своего, а девицы бы ходили замуж власы главы своея отрастив, и замужем бы покрывали главы своя и одежю на собе носили якоже християном лепо»[1082]. Не известно насколько действенны были меры, предпринятые Никифором, но обряд стричь волосы невесты сохранился у води до начала XX в.[1083] Следует отметить, что указание на бритье волос женщинами и «мертвичьи» одежды отсутствует в послании архиепископа Макария в Водскую пятину, так же, как и отсутствует следующий

отрывок, который повествует об особенностях семейной жизни у води. Феодосий пишет: «Яные деи християне емлют к себе девки и вдовицы да держат деи их у себя недель пять, или шесть и десять и до полугоду, и живут деи с ними безстудно в блудных делех, да буде им которая девка или вдова по любви, и они деи с теми и венчаютца и молитвы емлют, а будет не по любви, и они деи отсылают их от собя»[1084]. Как считает О. И. Конькова, речь идет о так называемом «пробном» браке[1085]. В литературе отмечалось, что терпимость к добрачным связям встечалась в водских деревнях и в начале ХХ в.[1086] [1087] По данным О. И. Коньковой, послания архиепископов Макария и Феодосия в Водскую пятину являются наиболее ранними упоминаниями о семейных обрядах

води

Заметим, что, как и архиепископ Макарий, Феодосий укоряет жителей Водской пятины, что «многие деи люди от жен своих живут законопреступно со инеми жонками и с девками, также деи и жены их роспустився с ними живут со инеми без венчанья и без молитвы»[1088].

Феодосий направляет в Водскую пятину софийского соборного священника Никифора и боярских детей «Федчю Прокофьева сына да Сенку Мартьянова» с приказом «наказовати и поучати на благочестие истинные православные Христовы веры, и о целомудрии и правде, и о чистоте душевней и телесней, и о брачном и девственом пребывании».[1089] В «Чюдцких и Ижерских местех» Никифор с духовенством и православными христианами должен был истреблять «молбища, камение и древеса». Арбуев с учениками, идолопоклонниками надлежало приводить на поучение к священнику Никифору, и они должны были «поучения от него слушати во всем».[1090] «А которые арбуи и их ученицы, идолопоклонницы, вас отцов своих духовных не учнут слушати, о тех о всех непослушницех сказывали и возвещали детем боярским тем, которые християне за ними живут, чтоб они тех всех законопреступников имали и к нам присылали в Великий Новгород» и «тем всем от царя и государя великого князя быти в великой опале, а от нас в конечном извержении, без милости».[1091] Феодосий упрекает игуменов и священников за то, что они не радеют в деле спасения пасомых, а «наипаче и вышше всех» есть исправление и поучение духовных детей. Нерадивым священникам он грозит серьезными наказаниями.

Как отмечалось ранее, при анализе посланий помимо их распорядительной части необходимо учитывать их поучительную часть, основанную на широком использовании Библейских текстов и святоотеческой литературы. Именно эта часть выполняла роль проповеди

христианских ценностей, поучения духовенству, наглядно раскрывая его обязанности. Эта «обязанность проповеди так сильно была сознаваема русским духовенством, что она вызвала продолжительные рассуждения о себе на Соборе 1551 г.»[1092]. В 37-й главе Стоглава читаем: «такоже бы есте своих детей духовных поучали и наказывали и страху божию»[1093].

Отличается от указанных выше посланий Феодосия его послание лопянам[1094]. Это послание не посвящено конкретным нарушениям и поучению духовенства, как послания в Карелу, Устюжну, Водскую пятину, а обращено к коренным жителям Лопской земли (территории Кольского полуострова)[1095]. В документах XVI в. их именовали по-разному: лопари,[1096] лопь, лопняне[1097], лопяне[1098], лопляне[1099]. Свое обращение к ним Феодосий посвящает исключительно разъяснению догматических вопросов.

Как показано в Главе 2 настоящего исследования, послание читается в сборнике митрополита Исидора, бывшего ранее игуменом Соловецкого монастыря[1100]. Включение послания в сборник Исидора может быть обусловлено, прежде всего, тесной связью архиепископа Феодосия с Соловецким монастырем. Как известно, Соловецкий монастырь состоял под епархиальным управлением новгородского архиепископа[1101]. Выше в диссертации отмечалось, что в 1548 г. именно новгородский архиепископ Феодосий посвятил в Соловецкие игумены будущего митрополита Московского и всея Руси Филиппа[1102]. Феодосием также была подтверждена жалованная грамота Соловецкому монастырю, выданная ранее его предшественником - новгородским архиепископом Макарием[1103].

Участие соловецких иноков в христианизации жителей Беломорья подробно освещено в литературе[1104]. Особая заслуга в деле просвещения в православной вере жителей Лапландии принадлежит постриженику Соловецкого монастыря блаженному Феодориту Кольскому[1105]. Он был рукоположен в иеромонахи предшественником Феодосия на Новгородской кафедре архиепископом Макарием[1106].

. Именно влиянию Соловецкого монастыря приписывает П. Д. Шестаков стремление лопарей к христианской вере[1107]. Так, к Василию III в 1526 г. приезжали в Москву «поморцы и лопяни с моря Окияна, из Кандожской губы» с просьбой прислать к ним священников. Исполнить их просьбу было поручено архиепископу Макарию, который направил к лопарям священника и дьякона[1108]. Как полагал Е. К. Огородников, это летописное указание относится к волости Кандалакше или к погосту «Кандалагскому». В конце XVI в. здесь были угодья, принадлежавшие Соловецкому монастырю[1109]. В 1532 г. уже у самого архиепископа Макария «лопляни с Мурманского моря, с Колы реки, с Тутоломи» просили антиминсов и священников для освящения церквей и просвещения святым крещением, что и исполнили посланные Макарием священник и дьякон[1110]. Следует заметить, что в летописях повествование о приходе «лоплян» к Макарию читается вслед за известием о поставлении Феодосия в настоятели Хутынского монастыря[1111]. Таким образом, послание Феодосия может считаться продолжением традиции окормления и заботы главы Новгородской епархии о духовной жизни лопарей.

Необходимо подчеркнуть, что исследователи, освещавшие вопросы христианизации лопарей, опирались на житийные повествования, краткие летописные записи и указания в грамотах и писцовых книгах о строительстве церквей, о крещенных и некрещенных лопарях[1112]. Послание Феодосия - единственное из известных к данному моменту посланием, где раскрывается участие главы Новгородской епархии в христианизации лопарей, а также одним из немногочисленных примеров катехизации в Средневековой Руси.

Одной из наиболее распространенных и важных церковных организаций на Руси были монастыри[1113]. Пастырские наставления об устроении монастырской жизни содержит послание Феодосия в Псково-Печерский монастырь, о старце Савватии[1114]. В 1543 г. старец Печерского монастыря Савватий, бывая на монастырских службах и встречаясь с мирскими людьми, впал в «грехи великие». Подробностей о сути грехов послание не содержит. Тем не менее, игумен монастыря Корнилий (1529-1570 гг.)[1115], которому Савватий покаялся в грехах, не принял его на покаяние. По всей видимости, информация об этом дошла до митрополита Макария, который прислал старца Савватия к Феодосию, с повелением оставить согрешившего в Печерском монастыре. Данное распоряжение Феодосий доводит до сведения игумена Корнилия: «Писал к нам пресвятейший господин и государь отец наш Макарей, митрополит всея Руси, о вашем печерском вкладчике о старци о Саватии» и «велел мне его послати к вам в Печерский монастырь»[1116]. Феодосий повелевает игумену принять согрешившего, а духовному отцу Савватия положить на него епитимию «по правилам святых апостол и святых отец, до урочных лет, а как те его урочные лета пройдут, и вы б его о Христе с братией съчетали»[1117]. Епитимия является духовным наказанием с целью преодоления согрешившим вредных привычек[1118]. По епитимийным канонам патриарха Иоанна Постника епитимия включала пост, молитвы, сухоядение, поклоны и пр. и назначалась на разное количество лет в зависимости от характера прегрешения[1119]. Согласно посланию, согрешивший старец был отлучен от причастия. Примечательно, что по поводу этой части епитемьи послание содержит исключение на случай нахождения старца Савватия на смертном одре: «А нечто случитца ему болезнь къ смерти. А учнетъ каятись, и вы бъ его велели отцу его духовному причастити плоти и крови Господа нашего Иисуса Христа, и после того живь будетъ, и вы бъ велели отцу его духовному потомуже опитимью на него положити по правилам Святыхъ Апостолъ и Святыхъ Отецъ, до урочныхъ летъ»[1120].

Данное послание не является единственным примером документированных контактов

Феодосия и митрополита Макария. По всей видимости, их связывали доверительные отношения,

о чем свидетельствует сохранившаяся переписка. Первое из подобных посланий относится к

периоду, когда Феодосий был игуменом Хутынского монастыря. Это послание Хутынского

игумена Феодосия Новгородскому архиепископу Макарию[1121]. Оно написано в январе 1535 г.

Макарий находился тогда вместе с тремя епископами в Москве на важном заседании,

обсуждавшем вопросы о войне с Литвой и «о земских делах»[1122]. Феодосий пишет: «Мне

грешному всячески желательно, и желательнейше мне есть сие, еже близ быти тебе, и видети

великаго пастыря в храме Святыя Софеа Премудрости Божиа на своем престоле сидяща, и учениа

медоточнаго реки изливающа, и напаяюща душа, может бо святый владыко Господи, еже токмо

видети тя, злонравную ми душа увещати во благонравие преложитися и во умиление прийти»[1123].

Игумен просит его известить, как Макарий совершил свой путь, как представился

государю и умоляет скорее возвратиться в Новгород к своей пастве и прекратить возникшие в

его отсутствие распри между представителями городской власти. Сохранилось еще одно

послание, написанное игуменом Хутынского монастыря Феодосием новгородскому

архиепископу Макарию. В нем игумен спрашивает Макария, как поступить с иноком Отенского

монастыря Гурием[1124]. Как пишет Феодосий, Гурий пришел в монастырь в большой скорби и

смущении «от навожениа диаволя» с намерением остаться в Хутынском монастыре. На это

Феодосий «ему возбраних, понужаа его сохраните обещание свое - на не же место зван есть, на

том пребывай»[1125]. Отказ Феодосия принять инока обоснован, так как по церковным канонам

произвольный переход монашествующих из одного монастыря в другой не разрешен. Так, в 21

правиле VII Вселенского собора сказано: «Не долженствует монах или монахиня оставляти свой

монастырь и отходити во иный. Аще же случится сие, то странноприимство иавити ему

необходимо, а принимати его без воли игумена его не подобает»[1126]. То есть переход монаха в

другой монастырь возможен только с письменного разрешения своего игумена. Прибывшему в

другой монастырь без такого дозволения необходимо было оказать гостеприимство, чтобы не

вынуждать его обращаться к мирянам, но не принимать его в братство[1127] [1128].

Вместе с тем, по-видимому Феодосий пожалел монаха, так как пишет, что тот «много бед 1120

имя» «плищует зелне, еже к тамошнему настоателю и отцу нечисту совесть имеет», готов

переминиться и просит дать ему духовного отца, чтобы принести покаяние и исповедание грехов[1129]. Поэтому Феодосий, как ясно из послания, не отсылает Гурия в Отенский монастырь, а передает архиепископу просьбу монаха оставить его в Хутынском монастыре. Ответ Макария неизвестен.

Письменные отношения с Макарием поддерживались на протяжении всего периода пребывания Феодосия в Новгородской епархии. 22 февраля 1543 г. Феодосий посылает митрополиту повольную грамоту на избрание Ростовским архиепископом Троицкого игумена Алексия[1130]. Из текста ясно, что это ответ на послание Макария Феодосию. «Писалъ еси, государъ, ко мне грамоту и возвещаешь о великомъ Божии деле нашему смиренью, о архиепископии Ростовской и Ярославской»[1131]. Макарий велел быть на поставлении 25 февраля. Однако Феодосий не может прибыть «на то великое дело Божие умножениа ради здешнихъ многихъ великихъ церковныхъ делъ, и для своея ради немощи, и иныхъ для великихъ делъ

земскихъ»[1132].

Около 1550 г. архиепископ Феодосий направляет митрополиту Макарию послание, из которого становится ясно, что и оно является ответом на послание митрополита[1133]. Феодосий пишет: «Святое твое, государь, послание з богодухновенным поучением до нас дошло о свое здравии и спасении писанием известил нашему смирению в своем посании возвестил еси, что тебе, государю, отцу нашему, ныне случися в великих попечениях пребывати о царском здравии, и о церковных вещех, и о всенородном благопребывании, и о избавлении языческаго нашествия, к сим же отовсюду утесняем еси стерпемыми болезньми»[1134]. Послание ценно не только кратким изложением содержания послания Макария, но и сведениями о его здоровье[1135]. Феодосий пишет: «Мы же о нестерпимых твоих частых в телеси болезнях, немало скорбехомся А о своих, государь, нетерпимых болезней, сказывают, нимало попечения имееши, но сия вся на Бога возлагаеши»[1136].

В число пастырских посланий входит также послание Феодосия о перенесении мощей святого Иакова Боровичского. Оно представляет собой ценный источник, наглядно отражающий процедуры, имеющие отношение к процессам канонизации в XVI в. В соответствии с поданной жителями Боровичей челобитной Феодосий посылал к ним софийского соборного священника Ивана и дьякона Филиппа для осмотра мощей святого Иакова и расспроса о чудесах. Прошедший обыск показал чудеса, явившиеся от святых мощей: «Не токма недугом свобождение, но и слепымъ прозрение, хромымъ хожение»[1137]. По результатам обыска Феодосий послал грамоту к митрополиту Макарию с испрашиванием дальнейших повелений: «Какъ намъ онъ повелит о томъ преподобънаго Иякова мощехъ устроение положити и почесть учинити ему»[1138]. Митрополит Макарий в ответ прислал грамоту, где приказал, «избравъ игумена честнаго монастыря да соборнаго священника и диякона», перенести святые мощи в церковь Сошествия Святого Духа. Это повеление, согласно словам Феодосия, было исполнено, и из Великого Новгорода в Боровичи были посланый игумен Антониева монастыря Константин, а с ним софийский соборный священник Василия и дьякон Патрикей. Ко дню перенесения мощей Феодосий повелел изготовить «раку и покровъ и гробницу и свещу ко гробу его». [1139] Он также отдает распоряжения по поводу самого процесса перенесения мощей, чтобы «дети боярские да старосты и рядовичи и все православные крестияне шли з женами и з детми со своими», а в сам день перенесения мощей местные игумены и священники «понахиду и обедну служили соборне в родъ и родъ во века». Согласно посланию, жителям Боровичей также надлежит учинить «почесть и брежение» прибывшим на перенесение мощей игумену Константину и «всему священному собору»[1140].

Послание содержит упоминания сразу о двух недошедших до нас источниках. Первым из них является на данный момент неизвестная грамота Феодосия, в которой он обращается к митрополиту Макарию, спрашивая повелений по случаю обретения мощей. Вторым является послание митрополита Макария, которое, очевидно, являлось ответом на вышеупомянутое послание Феодосия: «И господинъ нашъ отецъ Макареи митрополитъ Всеа Русии прислалъ къ намъ о том грамоту свою .. .»[1141].

Таким образом, послания Феодосия к духовенству являются отражением миссионерской и культурно-идеологической деятельность Церкви, а также раскрывают некоторые вопросы, касающиеся управления архиепископом церковной организацией. Послания в Карелу, Устюжну, Водскую пятину содержат распорядительную и поучительную части и обращены к духовенству епархии. Вместе с тем послание лопарям обращено коренным жителям Кольского полуострова и содержит кахетизаторскую составляющую, являясь единственное из известных к данному моменту посланием, где раскрывается участие главы Новгородской епархии в христианизации лопарей, а также одним из немногочисленных примеров катехизации в Средневековой Руси. Можно заключить, что пастырские послания Феодосия являются взаимодополняющими. Благодаря содержащийся в них информации, касающейся искоренения языческих устоев среди многонационального населения Новгородской епархии, христианизации коренных народов, они могут служить ценным источником по истории Русской церкви, а также представляют интерес с точки зрения этнографии. Послание архиепископа Феодосия в Водскую пятину является одним из наиболее ранних упоминаний о семейных обрядах води, содержит уникальные сведения, отсутствующие в аналогичном послании митрополита Макария.

Информация, содержащаяся в послании Феодосия в Боровичи, дополняет наши знания о подготовке канонизации местночтимого святого в XVI в., сообщая уникальные подробности, которых нет в других известных источниках.

Послания охватывают различные сферы деятельности архиепископа, что свидетельствует об усердном исполнении Феодосием архипастырских обязанностей. Переписка архиепископа Феодосия и митрополита Макария содержит информацию о несохранившемся эпистолярном наследии митрополита Макария, содержит биографические детали о его здоровье, отсутствующие в других известных в настоящее время источниках.

5.3.

<< | >>
Источник: СМИРНОВА Дина Дмитриевна. СОЧИНЕНИЯ НОВГОРОДСКОГО АРХИЕПИСКОПА ФЕОДОСИЯ (1491 - 1563 гг.) КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК. Диссертация, СПбГУ.. 2015

Еще по теме Послания архиепископа Феодосия духовенству:

  1. ПОСЛАНИЕ ФЛАВИАНА, АРХИЕПИСКОПА КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОГО, ко Льву, АРХИЕПИСКОПУ святой Римской ЦЕРКВИ
  2. ОКРУЖНОЕ, ИЛИ СОБОРНОЕ, ПОСЛАНИЕ СВЯТЕЙШЕГО ЛЬВА, АРХИЕПИСКОПА ГОРОДА РИМА, ПИСАННОЕ К ФлАВИАНУ, АРХИЕПИСКОПУ КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОМУ (ПРОТИВ ЕРЕСИ ЕВТИХИЯ)
  3. СМИРНОВА Дина Дмитриевна. СОЧИНЕНИЯ НОВГОРОДСКОГО АРХИЕПИСКОПА ФЕОДОСИЯ (1491 - 1563 гг.) КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК. Диссертация, СПбГУ., 2015
  4. ПОСЛАНИЕ СЕРГИЯ, АРХИЕПИСКОПА КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОГО, к ГОНОРИЮ, ПАПЕ Римскому
  5. ПОСЛАНИЕ ФЛАВИАНА, АРХИЕПИСКОПА КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОГО, КО Льву, ПАПЕ ГОРОДА СТАРОГО РИМА, О ЗАБЛУЖДЕНИЯХ НЕЧЕСТИВОГОЕВТИХИЯ
  6. ПЯТОЕ ПОСЛАНИЕ К ЭКУМЕНИЮ, КОТОРОЕ НАЧИНАЕТСЯ СЛОВАМИ: «КОГДА Я ПРОЧИТАЛ ПОСЛАНИЕ, ПРЕДНАЗНАЧЕННОЕ ДЛЯ БОГОЛЮБИВОГО ПРЕСВИТЕРА ПЕТРА...»
  7. ЕВХАРИСТИЯ И АВТОРИТЕТ ДУХОВЕНСТВА
  8. О ДУХОВЕНСТВЕ
  9. Феодосий. Окончательная победа христианства
  10. ВЗАИМООТНОШЕНИЯ НОВГОРОДСКОГО БОЯРСТВА С ЧЕРНЫМ ДУХОВЕНСТВОМ
  11. Заключение мира между Максимом и Феодосием
  12. Рождение царевны Феодосии
  13. Феодосии II Малый, или Младший (408–450)
  14. Глава 2 Послание галатам призвано показать, что отмена Закона происходит в соответствии с установлением Творца. О «другом благовествовании»; о              согласии между Посланием к Галатам и Деяниями апостолов (Гал. I: 6—8; 11—24; 2: 4)
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История религии - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -