<<
>>

ВВОДНЫЕ ОЧЕРКИ ОЧЕРК I ОБЩИЙ ВЗГЛЯД IIA УЧЕНИЕ О ВИБРАЦИЯХ

Поскольку все ощущения и идеи получаются духом при помощи внешних чувств или, более точно, при помощи принадлежащих им нервов, постольку ощущения в том виде, как они существуют в мозгу, должны быть чем-то таким, что может передаваться по нервам.
А так как нервы и мозг состоят из одного и того же вещества (substance), то изменение нерва во время передачи ощущения и изменение мозга в связи с восприятием этого ощущения, вероятно, одно и то же. Что такое ощущения или идеи, как они существуют в духе, или ощущающем начале, мы знаем не больше, чем о самом духе, или ощущающем начале. И при таком незнании нас самих философские цели уже были бы осуществлены в значительной степени, если бы мы могли указать вероятные изменения в мозгу, которые соответствовали бы всему разнообразию ощущений и идей и тем их воздействиям, которые доходят до нашего сознания. Сами идеи в том виде, как они существуют в духе, могут отличаться от того, чем они являются в мозгу, подобно тому как особенности текстуры (или, скорее, особенности световых лучей), порождающие цветовые различия, отличаются от [особенностей] самих цветов, как мы их воспринимаем. До сэра Исаака Ньютона, который, по моему мнению, первый выдвинул учение о вибрациях, вообще думали, что впечатление от конца нерва передается мозгу при помощи жидкости (fluid), которая напол-, няет нерв. В связи с этим самые нервы мыслились трубкообразными. Но каким образом это впечатление передается дальше, с известной ли последовательностью, путем вибрационных движений (частиц) этой жидкости в нервах или же сразу, относительно этого не существовало отчетливой гипотезы. Однако первое предположение более соответствует преобладающему иредставлеїшю о жидкости в нервах, как о чем-то чрезвычайно тонком и упругом. Еще в меньшей степени можно было встретить какую-либо сносную гипотезу относительно того, как именно действует на мозг это движение жидкости в нервах. Призвав на помощь воображение, но направив его не к понятию о жидкости в нервах, создали представление, что идеи похожи на буквы, написанные на дощечке, и язык, которым мы вообще говорим об идеях и их воздействиях, заимствован именно из такой гипотезы. Но пи такой дощечки нельзя найти в мозгу, ни какого-либо пера, при помощи которого можно было бы запечатлевать буквы на ней. И хотя некоторые из более простых проявлений идей, как то, что они бывают способны быть более или менее глубоко запечатлены, более или менее долго удержаны, возобновлены по желанию и т. п., могут быть довольно хорошо объяснены при помощи такой дощечки и изображенных на ней букв, однако это совершенно неприложимо к объяснению других, и весьма замечательных, явлений идей (phaenomena of ideas), в особенности их взаимной ассоциации. Кроме того, эта гипотеза ничего не дает для того, чтобы объяснить умственные операции с идеями. Поэтому, когда эта гипотеза, если только ее можно так назвать, была отвергнута, я не знаю, осталась ли какая-нибудь другая для рассмотрения, кроме гипотезы о вибрациях, намеченной сэром Исааком Ньютоном, хотя она была только просто предложена им в конце его «Начал», а также в вопросах в конце его «Оптики» К Первое место цитируется самим Гартли, и поэтому я не буду вставлять его здесь, а второе приведу.
«Не возбуждают ли лучи света, падая на дно глаза, вибраций в сетчатой оболочке? Эти вибрации, дойдя по твердым волокнам зрительного нерва до мозга, вызывают зрительное ощущение. Так как плотные тела дольше сохраняют свое тепло, а наиболее плотные — еще дольше, то колебания их частиц бывают более продолжительны. Поэтому они могут распространяться вдоль твердых волокон однообразного плотного вещества на большом расстоянии, доводя таким образом до мозга впечатления, произведенные на все органы чувств. Ибо это движение, которое может долго продолжаться в одной и той же части тела, может распространяться, проходя длительный путь от одной части к другой, при предположении, что тело однородно, так что это движение может не отражаться, не преломляться, не прерываться и не нарушаться какой-либо неровностью тела». «Вопрос 13. Не производят ли некоторые виды лучей вибраций различной величины, которые в соответствии с их величиной возбуждают ощущения различных цветов, точно так же как колебания воздуха в соответствии с их различной величиной возбуждают ощущения различных звуков? И в частности, ие вызывают ли наиболее преломляемые лучи самые короткие вибрации, производя ощущение темно-фиолетового цвета, а наименее преломляемые лучи — самые большие вибрации, вызывая ощущение темно-красного цвета, а некоторые посредствующие виды лучей — вибрации других посредствующих величин, вызывая ощущения некоторых посредствующих цветов?» Д-р Гартли признается, что, исходя из этих намеков, он построил всю свою систему вибраций, которая, кажется мне, соответствует всему, что мы знаем относительно идей и их воздействий; она была доказана им настолько удовлетворительно, насколько этого только можно ожидать в отношении столь темного вопроса; ее очевидность была достаточно ясной во многих случаях, и поэтому ее можно было перенести по аналогии па другие случаи, 'где нельзя было произвести отдельного и независимого доказательства. Эта гипотеза не требует, чтобы нервы были трубочками или состояли из связок трубочек, содержащих оісидкость, хотя нет ничего невероятного в таком мнении относительно их структуры. Требуется только такое строение нервов, при котором вибрационное движение, которое сообщено их окончаниям, могло бы свободно передаваться к мозгу и продолжаться там. То, что нервы могут иметь указанное строение, нельзя отрицать, хотя требующаяся для их функции структура всегда должна отличаться особенной тонкостью. Это особенно нужно подчеркнуть, если принять во внимание, что во всех телах, действительно обладающих в большей или меньшей степени этим свойством, составляющие их частицы не находятся в реальном соприкосновении, а отделены друг от друга известным расстоянием из-за силы отталкивания. Что ощущения передаются мозгу в форме вибраций, это становится весьма вероятным из хорошо известных явлений [в процессе деятельности] наиболее совершенных чувств, таких, как зрение и слух. Что сетчатка затрагивается дрожательным (tremulous) движением благодаря действию лучей света, это видно из того, что впечатление некоторое время продолжается после устранения его причины и замирает постепенно. Мне кажется, что любой, кто задержал свой взгляд на освещенном предмете, закрыл затем глаза и заметил, как впечатление постепенно прекращается, не может представить себе, что сетчатка была раздражена каким-то другим способом, чем дрожательным или вибрационным движением. И разве не весьма вероятно — если не вполне достоверно, — что если впечатление действительно передается мозгу, то это должно происходить при помощи того же рода движения, при котором раздражается окончание нерва, т. е. вибрационного движения? И поскольку сам мозг представляет собой как бы продолжение того же вещества, из которого состоят и нервы, то не очевидно ли также, что раздражение мозга, соответствующее ощущению, а следовательно, и связанной с ним идее, есть вибрационное движение его частиц? Далее, поскольку ткань всякого нерва но крайней мере почти одинакова, то отсюда по аналогии следует, что если один из этих нервов передает ощущения вибрационным движением своих частиц, то и другие действуют таким же образом. Что такое движение имеет место в слуховом нерве, вероятно, независимо от аналогии со зрительным нервом. Ибо не естественно ли представить себе, что дрожательное движение частиц воздуха, из которого состоит звук, должно, поскольку оно приходит последовательными толчками, сообщить дрожательное движение частицам слухового нерва и что то же самое дрожательное движение доходит до мозга и рассеивается но нему? Нет необходимости предполагать, что вибрации частиц воздуха и частиц нервов яляются одновременными (isochronous), поскольку даже вибрация музыкальной струны может затрагивать другую — на октаву выше или ниже ее. Что вибрации, соответствующие всему разнообразию ощущений и идей, которые когда-либо только имели место в человеческом духе, могут происходить в одном и том же мозгу, В ОДНО II то же время, это по может представить затруднений для всякого, кто обратит внимание на способность самого воздуха передавать различные вибрации без ограничений в один и тот же момент времени. В концерте, где играют на нескольких инструментах, лицо музыкально образованное способно, говорили мне, по желанию обращать внимание на тот инструмент, который приятен ему в данный момент. В то же самое время многие лица могут даже разговаривать, могут при этом слышать другие звуки, причем каждый из них передается без малейшего прерывания остальными. Какой бесконечно сложной должна быть вибрация воздуха над улицами такого города, как Лондон! И однако же, не может быть никакого сомнения, что каждый звук имеет свое собственное действие и может быть воспринят (attended) раздельно всяким достаточно тонким ухом. Что вибрации, являющиеся почти одновременными, действуют одна на другую и видоизменяют друг друга, так чтобы стать совершенно одинаковыми, это вполне соответствует явлениям из области идей и поэтому не может служить возражением против данного учения. Различия, которые наблюдаются в вибрациях, действующих на мозг, достаточны для того, чтобы соответствовать всем различиям, которые мы наблюдаем в наших первоначальных идеях или ощущениях. Различие в степени вибрации в соответствии со слабостью или силой звука значительно. Различие в роде соответственно различию в тоне еще более значительно. И далее, одна вибрация в мозгу может отличаться от другой своим местом, вследствие того что она занимает специальную область мозга, а также своей линией направления, как входящая через специальный нерв. Если эти первоначальные различия в вибрациях в достаточной мере соответствуют всем разнообразиям наших первоначальных, или простых, идей, то комбинации, на которые они способны, должны быть одинаковы в обоих случаях, так что количество сложных идей уже не будет представлять особого затруднения. Однако в действительности некоторое механическое раздражение нервов и мозга должно неизбежно соответствовать всем нашим ощущениям и идеям. И по моему мнению, довольно очевидно, что никакая другая гипотеза не может и наполовину объяснить того разнообразия в этом отношении, которое может быть объяснено учением о вибрациях. Таким образом, на этом основании и с более общей точки зрения теорию Гартли или, скорее, Ньютона следует предпочесть всякой другой, по крайней мере тем теориям, которые до сих пор были предложены. Кроме вышеупомянутых четырех различий между вибрациями, на которых только и настаивал д-р Гартли, может быть дальнейшее различие в строении нервов, принадлежащих различным чувствам. Равным образом может быть так много обстоятельств, действующих на вибрации или видоизменяющих их, что они могут отличаться друг от друга так, как различаются человеческие голоса, берущие одну и ту же ноту. И вероятно, во всем человечестве не найдется двух людей, у которых одна и та же нота звучала бы столь одинаково, что невозможно было бы различить одну от другой. Нетрудно понять, что в субстанции — не текучей, подобно воздуху, а плотной, хотя и мягкой, подобно мозгу — колебание, или вибрация, действующая на какую-либо часть ее, предрасположит эту часть к вибрированию именно этим определенным образом, а не каким-нибудь иным, так что второе впечатление того же самого рода можно отличить от первого. Это в некоторой мере может объяснить различие между новым ощущением и повторением старого. Но главным обра зом отличаются они друг от друга благодаря различиям их ассоциаций как с другими идеями, так и с различным состоянием духа или мозга в разнообразных отношениях. Равным образом если какая-либо вибрация достаточно запечатлена, то можно понять, что область мозга, затронутая ею, может удержать предрасположение к тем же самым вибрациям в большей степени, чем к остальным. Таким образом, эти вибрации могут произойти и от других причин, чем те, от которых получилась первоначальная вибрация. Но эти вибрации будут неизбежно значительно отличаться от первоначальных вибраций и в силе, и в других особенностях. Это обусловливает различие между идеями предметов, находящихся налицо, и теми же идеями, возникающими в отсутствие предметов. Так, цветные круги можно вызывать надавливанием пальцев на глаз и другими причинами, однако эти впечатления легко отличаются от подобного же воздействия на сетчатку впечатления от световых лучей. Если скажут, что эти вибрации в мозгу, различающиеся главным образом по степени, могут неправильно приниматься друг за друга, то я отвечу, что, действительно, тут находится источник людских ошибок и заблуждений. Очень живые идеи иа самом деле так действуют на мозг, что ошибочно принимаются за реальности, как это мы можем наблюдать в сновидениях и мечтах, в особенности при случаях сумасшествия. Предположение, что частицы мозга удерживают предрасположение к вибрированию в той форме, как они вибрировали рапыиё, сделается более вероятным, если мы обратим внимание на то, что все твердые вещества, по-видимому, удерживают предрасположение оставаться в том состоянии, в каком они находились до получения известного воздействия. На этом основании согнутая дуга не возвращается к прежней форме, но принимает несколько иную форму, благодаря тому что сферы притяжения и отталкивания, принадлежащие различным частицам, изменились вследствие изменения их положения. Нечто подобное этому может иметь место в отношении мозга. Явления вибрации довольно удачно соответствуют различию между приятными и неприятными ощущениями, потому что те и другие ощущения различаются, по-видимому, только степенью и незаметно переходят одни в другие. Так, умеренная стенепь теплоты приятна, и удовольствие возрастает по мере увеличения тепла до известной степени, после чего тепло становится уже неприятным. Это страдание усиливается но мере дальнейшего увеличения тепла, подобно тому как раньше было с удовольствием. Д-р Гартли предполагает — и, но моему мнению, с достаточной вероятностью, — что граница удовольствия и страдания связана с ослаблением непрерывности (solution of continuity) в частицах иерва и мозга, вызываемым сильными вибрациями, которые сопровождают чувство страдания. Если допустить — а это, по моему мнению, должно быть допущено, — что, судя но всем наблюдавшимся до сих нор явлениям, вибрации в мозгу могут сопровождать все наши идеи и быть их причиной, то остается только одно свойство идей или, скорее, духа в отношении идей, с которым, если только учение о вибрациях соответствует ему, может быть связана целая теория, и это свойство — ассоциация идей. Мы увидим, что это единственное свойство обнимает все другие воздействия наших идей и через него объясняет все явления человеческого духа и все, что мы обыкновенно называем его различными операциями в отношении ощущении н идей всякого рода. Если две различные вибрации происходят в мозгу в одно и то же время, то они не могут быть [независимыми], но произведут незначительное изменение одна в другой, так что частицы мозгового вещества не станут вибрировать точно так, как они бы вибрировали, если бы каждая из них действовала отдельно, но каждая из них станет вибрировать как находящаяся под воздействием двух импульсов в одно и то же время. И так как все частицы испытывают воздействие в одинаковой форме, то отсюда необходимо следует, что если но какой бьг то ни было причине будет вызвана одна из этих вибраций, то таким же образом будет вызвана и другая вибрация, так что все состояние мозга будет точно похоже на то, которое было раньше. По-видимому, это в достаточной степени соответствует процессу вызывания одной идеи при помощи другой. Я не жду, чтобы эта общая точка зрения па учение о вибрациях удовлетворила тех, кто привык рассматривать все вещи в самой грубой и самой общей форме, как если бы они были подчинены только законам пяти механических сил, каковое направление мысли сильно преобладало около полувека тому назад. г)тим путем врачи пытались объяснить природу болезнен и действие лекарств только формами и весом частиц различных твердых и жидких тел и общими законами гидростатики. 129 5 Том з Но эта система была оставлена, так как мы познакомились с более тонкими и более важными законами материи, как они выступают в химических процессах. И так как мы теперь видим, что законы и способы действия простой материи бесконечно сложнее, чем мы воображали, то за это время, по моему мнению, мы подготовлены к тому, чтобы допустить возможность, что масса материи вроде мозга создана всемогущим творцом с такими исключительными силами в отношении вибрации, что они должны быть достаточны для всех вышеупомянутых целей, хотя особенности ее строения и способ действия могут далеко превосходить наше понимание. Но я защищаю теперь только простую возможность этого. Однако много света на способ ее действия в разнообразных частных случаях пролил д-р Гартли. И когда внимание философов будет в достаточной степени обращено на этот предмет, в силу того что общая схема, по-видимому, заслуживает этого, то, не сомневаюсь, еще больше света будет пролито на этот предмет, особенно теми, кто сведущ в медицинских и анатомических исследованиях. Некоторых может поражать то обстоятельство, что в мышлении, согласно учению о вибрациях, так много зависит от простой материи. Действительно, это учение не оставляет никакого места для какого-либо другого принципа, кроме простой способности восприятия. Таким образом, если бы было возможно, чтобы материя была одарена этой способностью, то для нематериальноети, как она обычно приписывается человеку, совсем не было бы места. Но я пе знаю, кого затронет такое предположение, кроме тех, кто утверждает, что будущая жизнь зависит от нематериальное™ человеческой мысли. Но оно совсем пе встревожит тех, кто все своп надежды на будущее существование основывает на христианском учении о воскресении из мертвых. Таково было мнение многих философов, и среди других г-па Локка. По его мнению, способность мыслить может быть приписана материи, как бы мы ни считали это свойство противоречащим ей 2. Однако д-р Гартли, несмотря на то что эта гипотеза могла быть полезна ему, по-видимому, держался другого мнения. А именно он предполагал, что есть элементарное тело, посредствующее между духом и грубым телом. Оно может существовать и быть орудием для получения удовольствия или страдания ощущающим началом после смерти. Но сознаюсь, я не вижу никакого основания, почему схема Гартли должна быть обременена такого рода нагромождением3. Я скорее склонен думать — хотя этот предмет в настоящее время превосхо/щт наше понимание, — что человек не состоит из двух начал, столь существенно различных между собой, какими являются материя и дух (spirit), которые всегда изображаются не имеющими ни одного общего свойства, при помощи которого они могли бы действовать друг па друга. Одно из лих занимает пространство, а другое не только не занимает и малейшей части пространства, какую только можно вообразить, по и не может иметь никакого отношения к нему. Поэтому, собственно говоря, мой дух находится в моем теле не больше, чем на луне. Я скорее думаю, что весь человек — единообразного состава (uniform composition) и что свойство восприятия (perception), как и другие способности, называемые духовными (mental), являются результатом (необходимым или нет) такой органической структуры, как структура мозга. Следовательно, весь человек умирает со смертью, и мы не имеем никакой надежды на жизнь за гробом, помимо той, которая вытекает из откровения. Наше обращение к нематериальному принципу для объяснения восприятия и мысли выражает только другими словами, что мы не знаем, в чем они состоят. Ибо никто не может сказать, что он имеет какое- либо понятно о том, каким образом принцип мысли может иметь больше отношения к нематериальности, чем к материальности. Наша гипотеза скорее благоприятна тому представлению, что такие органические системы, как растения, обладают некоторой степенью ощущения. Но благожелательный дух скорее будет испытывать от этого обстоятельства радость, чем выражать сетование. Из этого вытекает, что низшие животные отличаются от нас только в степени, а не в роде, что в достаточной мере соответствует явлениям. Но отсюда не следует с необходимостью вера, что эти животные переживут свою смерть, как мы сами. Это [наше] преимущество имеет источник в положительном установлении и зависит от обещания бога, сообщенного специальным откровением человеку.
<< | >>
Источник: Мееровский Б.В. Английские материалисты XVIII в.. 1968 {original}

Еще по теме ВВОДНЫЕ ОЧЕРКИ ОЧЕРК I ОБЩИЙ ВЗГЛЯД IIA УЧЕНИЕ О ВИБРАЦИЯХ:

  1. ОЧЕРК II ОБЩИЙ ВЗГЛЯД НА УЧЕНИЕ ОБ АССОЦИАЦИИ ИДЕЙ
  2. ОБЩИЙ ВЗГЛЯД НА УЧЕНИЕ О ВИБРАЦИЯХ И УЧЕНИЕ ОБ АССОЦИАЦИИ [ИДЕЙ]
  3. Китайские принципы управления. Вводный очерк
  4. Общий очерк
  5. Общий очерк
  6. Вводная глава. ОСНОВНЫЕ ПРОЯВЛЕНИЯ ЖИЗНИ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ ЮРИДИЧЕСКИЙ ОЧЕРК
  7. ОБЩИЙ ОЧЕРК НАСТОЯЩАГО СОСТОЯНИЯ И НАСТРОЕНИЯ ГОРСКИХ НАСЕЛЕНИЙ
  8. 1. Общий очерк развития античной психологической мысли
  9. Общие популярные обзоры истории Византии. Очерк разработки истории Византии в России. Периодика, справочные издания, папирология Краткий очерк разработки истории Византии на Западе
  10. Учение о вибрациях и его применение для объяснения ощущений
  11. ОЧЕРКИ О ВСЕЛЕННОЙ
  12. Е. С. СКОБЛИКОВА. ОЧЕРКИ ПО ТЕОРИИ СЛОВОСОЧЕТАНИЯ И ПРЕДЛОЖЕНИЯ, 1990
  13. Социально-политические очерки
  14. ОЧЕРК ПЯТЫЙ СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ
  15. Очерки детской сексуальности 39