<<
>>

О ПРЕИМУЩЕСТВАХ СИСТЕМЫ МАТЕРИАЛИЗМА, В ОСОБЕННОСТИ ПО ОТНОШЕНИЮ К УЧЕНИЯМ О РЕЛИГИИ ОТКРОВЕНИЯ

Огромным преимуществом системы материализма является то, что при ее помощи мы избавляемся от большого числа трудностей, которые чрезвычайно обременяют и ставят в неловкое положение противоположную систему, таких, например, как эти: что происходит с душой во время сна, во время обморока, когда тело кажется мертвым (как после того, как человек тонул, или в результате других несчастных случаев), и особенно после смерти, а также каково было ее состояние до того, как она соединилась с телом, и в какой момент произошло это соединение и т. д. и т. ІГ. Если считать, что душа нематериальна, а тело материально, то ии зарождение, ни распад тела не могут иметь па душу никакого влияния. Это инородное начало, должно быть, присоединяется к телу либо в момент зачатия, либо при рождении и должно либо быть сотворено в момент такого соединения, либо существовать самостоятельно до указанного момента. Но все эти предположения связаны с огромными трудностями и даже вряд ли могут вообще рассматриваться без того, чтобы их немедленно не отвергли как в высшей степени неправдоподобные, если не абсурдные. Обязательно ли должна применяться божественная сила для создания души, когда совокупляются человеческие особи? Или же некоторые из предсуществующих духов обязаны сразу же после этого события снизойти с высших сфер, чтобы вселиться в только что образовавшийся зародыш? Если дело обстоит именно так (а это первоначальная гипотеза об отделимости души от тела), то каким правилом должно регулироваться это нисхождение? Должны ли эти еще не вселившиеся в тела духи облекаться в плоть поочередно в соответствии с каким-то рангом и условием, или же это должно определяться жребием и т. п.? Если в человеке жизнь возбуждается началом, отличным от его тела, то все грубые животные тоже должны иметь нематериальную душу; ибо они отличаются от нас только по степени, а вовсе не по роду, обладая всеми теми духовными, а также телесными свойствами и способностями, которые есть у нас, хотя и не в такой же степени; и они владеют указанными свойствами и способностями в большей мере, чем те из нашего рода, которые являются идиотами или умирают детьми. Представляется, что вопрос о состоянии душ животных, возможно, вызывает в системе, противоположной материализму, еще больше путаницы, чем вопрос о состоянии душ людей. Являются ли они изначально и от природы такими же сущностями, как и души людей? Предсуществовали ли они и должны ли они существовать вечно? Если да, то как и куда они должны отправляться после смерти? И должны ли они так же быть воссоединены со своими нынешними телами, как и души людей? Таковы лишь некоторые из трудностей, которые по необходимости должны прийти на ум любому мыслящему человеку, разделяющему мнение о принципиальном различии между душой и телом. Каждый человек, придерживающийся нематериальной системы и размышляющий о ней, должен обязательно иметь ту или иную гипотезу для разрешения этих, а также многих других вопросов подобного рода. Ибо всякая общая система должна быть последовательной, не иметь пустых мест, а все ее составные части должны соответствующим образом дополнять друг друга. Вопросы, которые я упомянул, должны непрестанно сами по себе вставать перед лицами, придерживающимися указанной системы, которая допускает, чтобы их задавали, что и в действительности видно из открытого обсуждения большинства этих вопросов авторами, пишущими о названной системе. И сможет ли или не сможет какое-либо лицо удовлетвориться в отношении их, оно не может не располагать для этой цели той или иной гипотезой. Теперь я осмелюсь, не обсуждая специально вышеупомянутые вопросы, показать, что никакой метод решения данных вопросов не может принести сколько-нибудь серьезного удовлетворения честному уму. Метафизики, которые возымели высокие понятия о достоинстве нематериальной субстанции и которые с величайшим презрением относились ко всему материальному, оказываются в весьма затруднительном положении, когда рассматривают вопрос о роли тела. Правда, древние [метафизики], которые воображали, что все души предсуществуют и направлены в тела, в которых они в данный момент заключены в качестве наказания за прегрешения, совершенные ими в состоянии предсуществования, не испытывали в связи с данным вопросом никаких затруднений. Тело но необходимости является оковами (clog) и помехой (impediment) душе, и именно для этой цели оно и предназначается. Но современные [метафизики], которые отказались от понятия о предсуществовании и о прегрешениях, совершенных до рождения, и, однако, полностью сохраняют из этой системы все учение о вредности (contagion) материи — выражение, употребляемое среди других г-ном Бэкстером 34, — должны по необходимости находиться в чрезвычайно затруднительном положении, когда они связывают с этой искаженной языческой системой определенные доктрины христианства. Действительно, то, что выдвигается самыми проницательными из этих христианских метафизиков по данному предмету, является фактически почти полным противоречием в терминах. Г-н Бэкстер, например, говорит 35, что «не может быть ничего более пригодного, чем материя, для сотворения живых существ, которые получают свою первую информацию о вещах при посредстве чувств, и для привития им основ познания и умения оценивать». Давайте теперь посмотрим, какая последовательность существует между этим понятием о пользе материи и тем, которое он выразил раньше относительно абсолютной непригодности материи для этой цели — привития душе основ познания. «Мы не знаем, — говорит он 36, — и не можем назвать большей нелепости, чем та, что соединение с мертвой и бездеятельной субстанцией должно дать душе жизнь и силу или какую-либо их степень или что отделение [души от тела] снова лишает ее их. Следовательно, душа должна по самой своей природе независимо от материи быть восприимчивой (percipient) и активной». Кроме того, он говорит: «Материя, когда она находится в наилучшем состоянии, должна ограничивать силу и деятельность души, а когда она находится в расстроенном и болезненном состоянии, может совершенно затруднить или задержать ее действия, но никоим образом не может содействовать или помогать ее силе и энергии, разве что путем сужения их действий и ограничения их одним каким-либо способом проявления. Поэтому душа, будучи отделенной от материи, должна быть свободной от расстройства, и ее естественная деятельность должна быть освобождена от ограничений». Вряд ли есть необходимость указывать на очевидную противоречивость двух приведенных оценок материи. Утверждается, что нематериальное начало должно получить основы познания благодаря своему соединению с мертвой и бездеятельной субстанцией, которая настолько далека от того, чтобы дать ей какую-либо жизнь или силу или какую-либо степень их, что мы не можем назвать большей нелепости, чем такое предположение; субстанцией, которая, когда она находится в наилучшем состоянии, должна ограничивать силы и деятельность души, а когда находится в расстроенном или болезненном состоянии — состоянии, в котором она, очевидно, весьма склонна пребывать, и в действительности вряд ли когда-либо может быть в каком-либо ином, — может затруднить и задержать все ее действия и никоим образом не может содействовать или помогать ее способностям или энергии. Если бы душа, как пишет этот изобретательный автор, была по самой своей природе восприимчива и активна и, будучи отделенной от тела, должна была бы освободиться от расстройства и ограничений, налагаемых телом на ее естественную деятельность, то она, конечно, была бы очень счастлива, ибо она никогда бы не подвергалась такому ограничению н никогда ее огромное преимущество не подвергалось бы вредному влиянию такой скверны. Единственный намек па слабое подобие последовательности, который сохраняется в данном отрывке, содержится в том месте, где говорится, что «материя не можег никоим образом содействовать или помогать способностям души, разве что путем сужения их действий и ограничения их одним каким-либо способом проявления». Это, однако, всего лишь тень последовательности, ибо, рассуждая таким же образом, можно доказать, что человек оказывается в выигрыше, потеряв зрение или слух или даже все своп органы чувств, за исключением одного; ибо, если его ощущающие (sentient) способности благодаря этому сужены и ограничены одним каким-либо способом проявления, он становится более совершенным в использовании данного органа чувств, в то время как он, конечно, проигрывает в целом, поскольку у него таким образом резко сокращены его чувства и способности. Предположим, однако, что на долю души могло бы выпасть некоторое незначительное преимущество благодаря упомянутому большому ограничению ее способностей восприятия и активной деятельности. Какова же возможность того, что в целом она от этого получит выгоду, если та вещь, которая используется для ее ограничения, как мы можем судить на основании фактов и опыта, безусловно, придет в чрезвычайно расстроенное состояние, так что, по собственному признанию этого автора, она должна совершенно затруднять и задерживать все действия души, и если из-за присоединения души к этому вредному началу она может быть осквернена таким образом, что будет совершенно разрушена и потеряна для всякой достойной цели существования? Действительно, как мы видим, велик риск, которому подвергается нематериальная душа из-за своего соединения с этим грубым материальным телом, и мало, воистину очень мало то преимущество, которое душа может случайно получить от такого соединения. Представляется, однако, что когда христианин после длительной и поистине неравной борьбы, во время которой его душа находится в своем нынешнем состоянии ограничения и совершенно не может (или может лишь очень мало) пользоваться своими естественными силами и способностями, избавился наконец благодаря благожелательному устройству природы от этой обузы, сделанной из глины, от этих оков материи, от этой страшной скверны плоти и крови и со всеми привилегиями, и со всеми способностями к действию и наслаждению, естественно принадлежащими бесплотному духу в течение нескольких тысячелетий витавшему в эмпиреях, — то эти силы и способности снова должны сдерживаться и ограничиваться из-за второго соединения с материей, хотя и более облагороженной, чем прежде, и в силу этого ставшей меньшим, хотя и реальным и необходимым, бременем. И что самое необычное в данном случае, так это то, что упомянутое второе вырождение происходит в тот период, на который христианство указывает нам как на великий праздник добродетельных и добрых, когда (все люди будут судимы но делам их) они должны получить благословение и одобрение своего судьи и вступить во владение царством, уготованным им со времени основания мира; в каковое время — и никак не ранее его — они должны быть допущены навечно быть со своим господом Иисусом Христом 26. Г-н Бэкстер в своем «Исследовании» говорит 37, что «после воскресения воссоединение душ с их телами может не быть наказанием или уменьшением счастья, предназначенного им, если мы представим себе, что во власти бесконечной силы довести материю при этом соединении до состояния праздности или безвредности. Ибо не иметь вообще никаких неприятностей или беспокойств от материи означает в отношении ее как раз- то состояние счастья, которое испытывают духи, совершенно свободные от нее. Но ни один вдумчивый человек, — добавляет он, — никогда не считал, что в соединении с материальной субстанцией заключается какое-либо действительное блаженство». Нет необходимости указывать на то, что это мнение о последствиях соединения духа с материей противоречит другому мнению, выраженному автором в «Mat- 1ю». В одном случае материя по необходимости должна ограничивать и сковывать душу, в то время как в другом случае возможно, хотя только лишь едва- едва возможно, что она может и не сковывать ее. Однако даже при самом благоприятном для автора предположении воскресение христиан по меньшей мере не приносит им вреда. Но может ли это быть тем состоянием, которого всех христиан учат ожидать с самой страстной надеждой, когда их радость только должна начаться, и быть полной, уповая, как говорит апостол Петр, на осуществление этой благословенной надежды. Можно подумать, что такие авторы, как этот [Бэкстер], очень мало знакомы с Новым заветом; их понятия совершенно несовместимы с последовательно выраженными в нем идеями. Таковы чудовищные последствия смешения этих языческих понятий с основами нашей святой религии, которая отвергает всякую связь с ними и выступает против них каждым своим догматом. С другой стороны, система материализма, которую откровение постоянно предполагает, не обременена ни одной из указанных трудностей или, скорее, нелепостей. В соответствии с этой системой человек есть не более того, что мы сейчас у него наблюдаем. Его существование начинается в момент, когда его зачали, или, может быть, немного ранее этого. Телесные и духовные способности, пребывающие в одной и той же субстанции, растут, созревают и приходят в упадок вместе; а когда эта система распадается, она продолжает находиться в состоянии распада до тех пор, пока то всемогущее существо, которое дало ей существование, не захочет снова возродить ее к жизни. При помощи системы материализма христианин ликвидирует также саму основу многих учений, которые чрезвычайно унижали и разлагали христианство, являясь фактически разнородной смесью языческих понятий, диаметрально противоположных тем, на которых построена вся система откровения. Христианская система не предусматривает никакого вознаграждения добродетельных до общего воскресения праведников и никакого наказания для порочных людей до наступления конца света, в каковой момент, и никак не ранее, будут посланы ангелы, чтобы вырвать из царства Христа все, что есть грешного. Только тогда будет великая жатва, когда зерно (употребляя выражение нашего спасителя) будет собрано в закрома, а мякина будет сожжена неугасимым огнем. Система имматериализма, напротив, делает необходимым обеспечение какого-либо вместилища для душ умерших, которые, пребывая в сознании, должны обязательно находиться в состоянии удовольствия или страдания, получить вознаграждение или наказание даже до наступления судного дня. А поскольку в Священном писании нет ни единого намека относительно природы или роли такого промежуточного состояния, пустое воображение людей получило весьма широкий простор для своей деятельности, и среди прочих выгодных нелепостей священники воспользовались этим для того, чтобы основать на нем учения о чистилище и о почитании мертвых. Учение о предсуществовании, или о том, что все души людей были падшими ангелами, которое явилось истинным источником гностицизма27 и большей части ранних извращений христианства, не могло иметь никакого другого основания, кроме понятия о том, что в человеке есть нечто в корне отличное от его телесной организованной системы; это нечто, следователь- ію, могло существовать до этой системы, а также продолжать существовать после ее распада. И именно в то время, когда полагали, что все души иредсущест- вуют, считалось, что и душа Христа не только пред- существовала вместе с душами других лиц, но и в соответствии с его положением у нас иа земле ему был предписан соответственно более высокий ранг и должность до его прихода в этот мир. На этом основании его сначала считали 8т|[лоир^б;2 восточной философии, или непосредственным творцом мира, стоящим ниже высшего существа; затем особого рода эманацией божественной сущности и, наконец, с вечных времен равным самому богу. Из этого очевидно, что сами семена этого ужасного извращения христианства, которое явилось обильным источником многих других, могли быть посеяны только в этой системе имматериализма, или, как ее можно было бы правильнее назвать, этой языческой системе. Если бы умы первобытных христиан оставались не- отравлениымп мудростью этого мира и если бы они смотрели на Христа так, как, по всей вероятности, смотрели на него его апостолы, которые жили и беседовали с ним, а именно просто как на человека, угодного богу благодаря знамениям и чудесам, которые бог посылал через него, они испытывали бы но отношению к нему все чувства любви и благоговения, которые полагались бы ему как опоре их спасения и как первому, рожденному из мертвых, который, как их старший брат, ушел, чтобы приготовить для них место в небесных чертогах, и который вернется с наказом от бога разбудить мертвых и судить мир; но они никогда бы не осмелились воздавать ему божественных почестей и, следовательно, поклонение св. деве Марии и другим папским святым вообще не развилось бы; а влияние этих основных мнений на всю массу извращений, которые впоследствии хлынули как потоп, легко проследить.
<< | >>
Источник: Мееровский Б.В. Английские материалисты XVIII в.. 1968

Еще по теме О ПРЕИМУЩЕСТВАХ СИСТЕМЫ МАТЕРИАЛИЗМА, В ОСОБЕННОСТИ ПО ОТНОШЕНИЮ К УЧЕНИЯМ О РЕЛИГИИ ОТКРОВЕНИЯ:

  1. 2. Отношение философии религии к философской системе a)
  2. III. Религия откровения
  3. § 1. Особенности общения Место ребенка в системе отношений в семье.
  4. Откровение Священного Писания как фундамент мировоззрения патристики. Верознание во взаимоотношениях религии и философии.
  5. Деизм и материализм в противостоянии и в борьбе с христианской религией. Вольтер как микрокосм французского Просвещения.
  6. 3. Отношение философии религии к позитивной религии
  7. Имеются ли преимущества третейского суда перед государственной судебной системой?
  8. РАССМОТРЕНИЕ ВОЗРАЖЕНИЙ ПРОТИВ СИСТЕМЫ МАТЕРИАЛИЗМА
  9. Глава IX О БЕЗРАССУДСТВЕ НЕКОТОРЫХ ЛЮДЕЙ, ИЗВРАЩАЮЩИХ ВСЕ НАЧАЛА РЕЛИГИИ, ОТБРАСЫВАЮЩИХ ПИСАНИЕ И УСТРЕМЛЯЮЩИХСЯ ВСЛЕД ЗА СВОИМИ ФАНТАЗИЯМИ, КОТОРЫЕ ОНИ ВЫДАЮТ ЗА ОТКРОВЕНИЯ ДУХА
  10. Заключение.Предложения по мерам,направленным на минимизацию рискови получение преимуществ при вхождениироссийской системы образования в ВТО[46]
  11. ОБ АРГУМЕНТАХ В ПОЛЬЗУ СУЩЕСТВОВАНИЯ БОГА И ЕГО СОВЕРШЕНСТВА НА ОСНОВЕ СИСТЕМЫ МАТЕРИАЛИЗМА
  12. О ВОЗРАЖЕНИЯХ ПРОТИВ СИСТЕМЫ МАТЕРИАЛИЗМА, ВЫТЕКАЮЩИХ ИЗ СООБРАЖЕНИЙ О БОЖЕСТВЕННОЙ СУЩНОСТИ
  13. ВВЕДЕНИЕ История не только откровение Бога, но и ответное откровение человека Богу. Н.А. Бердяев 1.1. О предмете философии истории
  14. 1. Отношение философии к религии вообще
  15. 7. Отношение к религии
  16. Особенности греческой религии и общественные празднества
  17. 6.4. Особенности ислама как мировой религии
  18. III. Отношение религии к государству