<<
>>

ПИСЬМО VI О ВМЕШАТЕЛЬСТВЕ ГОСУДАРСТВА В ДЕЛА РЕЛИГИИ ВООБЩЕ

Милостивый государь! Искренним желанием Иова17, с исключительным терпением переносившего различные наветы и другие страдания, было, чтобы его противник написал книгу. Милость, которой не мог добиться этот добрый человек, презираемые и угнетенные диссиденты 18 наконец получили от вас, благодаря вам.
Их пожелания в этом отношении были услышаны по крайней мере, поскольку это относится к мотивам, которые так привязывают вас к господствующей церкви нашей страны. Именно ими, несомненно, объясняется горячность вашего выступления против наших последних требований в Палате общин. Мы счастливы, что имеем возможность видеть и уяснить истинные пружины вашего поведения, причем мы не вынуждены собирать ваши аргументы из неопределенных или неполных источников и, несомненно, очень часто ложных сообщений газет. Мы имеем перед собой в настоящее время рассуждения сенатора из уст самого сенатора. Однако я удивляюсь вашему поведению, когда вы * сетуете, что «наше несчастье, а не слава нашего века, как думают некоторые джентльмены» (несомненно, вы разумеете здесь меня и некоторых других), «состоит в том, что все подлежит обсуждению». Разумеется, іш не могли не знать, что такое произведение, как ва- ше, обязательно вызовет продолжительное обсуждение. Поэтому если бы вы считали это опасным в отношении церкви или государства, то вы, конечно, не должны были бы издавать такой книги по этому вопросу, если бы только вы не думали (что, быть может, и имело место на самом деле), что опубликование вашего сочинения устрашит всех ваших оппонентов. Быть может, вы думали, что ваши рассуждения обладают такой силой, что положат конец всем дальнейшим спорам. Я не удивляюсь, что вы могли так думать, исходя из того, как вы показали себя в своем последнем произведении. «Учреждение нами государственной церкви, — утверждаете вы *, — является первым из наших предубеждений; оно, — продолжаете вы, — занимает начало, конец и средину наших мыслей», т. е. оно занимает все наши способности, так что нельзя допустить чего-либо иного, по крайней мере противоположного характера. Разумеется, принципы, пз которых вы исходите, вам должны казаться неопровержимыми. Поэтому вы непринужденно прибавляете: «Это ие предубеждение, лишенное всякого смысла, а нечто заключающее в себе глубокую и большую мудрость». Справедливо существует мнение, что у нас имеются предрассудки, глубоко укоренившиеся в наших умах. Однако часто случается, что то, что кажется глубокой и большой мудростью для одного человека, может показаться крайней глупостью для другого. К несчастью (быть может, благодаря различию нашего воспитания и ранних привычек), именно такое различие существует между вами и мной. То, к чему вы относитесь с почтением, я презираю, а то, что вы считаете очень полезным, по моему убеждению, крайне вредно. Однако, несмотря на большое различие в наших выводах, у нас, по-моему, есть важные руководящие общие принципы.
Таким образом, мне нетрудно будет выяснить, кто из нас больше уклонился от них. Я постараюсь показать нашим читателям, что ваши выводы совершенно несогласны с этими общими принципами. Я льщу себя надеждой на то, что, как бы различно мы ни думали о разнообразных предметах, у нас имеется гораздо больше общих принципов, чем те, которым вы уделяете внимание, и даже больше, чем те, которые вы кладете в основу своих рассуждений. Например, вы не можете питать того отвращения к обсуждению, которое вы подчеркиваете. Ведь в этом и в других сочинениях, равно как и в ваших речах в Палате общин, вы пускались в разнообразные и обширные обсуждения. И вы должны согласиться со мной, что, чем важнее и интереснее для людей какой-нибудь предмет — будут ли это отдельные лица или члены общества, — тем более требует он подробного обсуждения в каждом пункте, относящемся к нему. Ведь в вещах этого рода ошибки особенно опасны, а вы не можете допустить, чтобы религия была делом безразличным как для отдельных лиц, так и для общества. Но как же можно уберечься от каких-либо ошибок или даже как можно их узнать без должного исследования или обсуждения? 487 16* Чтобы наши читатели могли сразу увидеть, что именно вы понимаете под гражданским установлением религии, я, прежде чем мы будем рассуждать о нем, представлю читателям краткий обзор всех ваших положений. Очевидно, смешивая идею самой религии с идеей ее гражданского установления, вы утверждаете: «Она служит основой всякого гражданского общества и весьма необходима для всякого государства». Таким образом, вы даже спрашиваете, может ли государство считаться законным без этого условия. Вы даже думаете, что церковь настолько независима от государства, что государство не имеет никакой власти над тем, что «является собственностью или принадлежит» церкви, будучи лишь «стражем» доходов церкви, охраняя их, чтобы она могла ими пользоваться. Поэтому вы полагаете, что церковная собственность неотчуждаема и неприкосновенна, в каком бы тяжелом положении ни находилось государство. По вашему мнению, религия приобретает уважение к себе и оказывает влияние благодаря богатству и великолепию ее учреждений. Вы думаете, что такие учреждения рассчитаны на массыу так что они являются полезными как для бедных, так и для богатых, и, хотя они необходимы для всех государств, они более свойственны демократической форме правления, чем какой-либо иной. Что касается моих взглядов, сэр, то как бы это вам ни казалось странным, они совершенно противоположны вашим. Я смотрю на религию как иа предмет, который не требует никакого гражданского установления; ее благодетельному воздействию, по-моему, наносится вред таким установлением и еще более ее богатствами. Я убежден, что такое учреждение вместо того, чтобы приносить пользу, обременяет государство и в высшей степени неблагоприятно для его свобод. Гражданские учреждения христианской церкви были совершенно неизвестны в ранние века, и они упрочивались медленно и постепенно, как это можно сказать и о других искажениях системы христианства и о всяких злоупотреблениях ею. Я держусь того мнения, что государство обладает правом распоряжаться всей собственностью, которая у него находится. Следовательно, оно имеет право распоряжаться и церковной собственностью, как и всякой другой собственностью, имеющей общественный характер. Поэтому религии нет дела до какой-либо особой формы гражданского управления, поскольку она полезна всем, как богатым, так и бедным, но только как отдельным лицам. Разрешите теперь отнести различные наши идеи к их основному источнику и сравнить их с нашими общими принципами. Я счастлив тем, что мы согласны между собой относительно пользы и выгоды государства вообще, так как это является очень существенным обстоятельством в нашем споре. «Государство, — утверждаете вы *, — представляет собой изобретение человеческой мудрости для удовлетворения человеческих потребностей, и люди имеют право, чтобы эти потребности обеспечивались этой мудростью». Однако вы не будете утверждать, что все человеческие потребности должны обеспечиваться государством. Ведь ясно, что могут быть удовлетворены только некоторые из них, а многие из них должны быть предостав- лены самим индивидуумам. Вы сами допускаете это, когда * утверждаете, что все, что каждый человек может сделать отдельно, не вторгаясь в права других, он имеет право сделать самостоятельно. Поэтому, если я могу есть и пить все, что соответствует моему аппетиту, ие задевая других, то вы, естественно, допустите, что государству нет дела до того, что я должен есть или пить или когда и каким образом я должен это делать. Я думаю также, что вы допустите, что мои соседи не вправе жаловаться на меня, если во время моей болезни я буду лечить себя так, как считаю более удобным, следуя чьему-либо совету или принимая какие-либо лекарства. Другие могут поступать так же, и я не буду жаловаться на это. Поэтому, исходя из этого вполне очевидного принципа, допущенного вами самими, может ли кто-либо жаловаться на меня за то, что я почитаю бога тем или иным способом или что я совсем не проявляю никакого богопочитания? Оскорбляет ли это мое поведение каким-нибудь образом других? Может ли государство или мои соседи относиться к этому иначе, чем они относятся к тому, как я питаюсь или лечу себя? В этом и во многих других подобных случаяхч государство берет на себя слишком много обязательств и тем самым попадает в огромные и ненужные затруднения. Кроме религии и во многих других областях люди слишком много занимались законодательством, и было бы гораздо лучше, если бы отдельным лицам было предоставлено больше свободы думать и действовать самим. Все это, скажете вы, служит лишь доводом в пользу терпимости в религиозных делах, поскольку вы сами допускаете эту терпимость. В качестве основания для гражданского установления религии вы указываете на то, что «человек по самой своей сущности есть религиозное животное», ибо все, что дальше развивается в защиту указанного установления, связано непосредственно с этим. Однако если даже допустить это, хотя это и не соответствует истине (ибо мы легко можем представить себе существо, обладающее всеми существенными свойствами человеческой природы, но не имеющее никаких представлений о религии), то государство имеет так же мало прав вмешиваться в это основное свойство человека, как и в любое другое основное и существенное его свойство. Ведь вы должны согласиться, что в отношении многих из указанных свойств люди должны быть предоставлены самим себе. Например, человек по своей природе неизбежно является животным, принимающим пищу и спящим. Но следует ли отсюда, что гражданская власть должна вмешиваться в его еду или сон? А если она не должна этого делать, имеет ли она какое-нибудь право что-либо предписывать ему в делах религии только потому, что по самому своему устройству и своей природе человек религиозное животное? Человек — мыслящее и рассуждающее животное, но должны ли быть все его мысли и все рассуждения подвергнуты контролю государства? Человек также определяется как животное смеющееся. Но разве поэтому мы должпы смеяться лишь в том случае, когда серьезные и мудрые правители позволят нам это делать? Мы часто разрешаем себе смеяться даже над ними. Так как вы мало занимаетесь определениями или аксиомами, я вынужден извлечь вашу мысль о принципе, па который опираются церковные установления, из случайных выражений и из общей тенденции вашего выступления. Теологи-систематики в нашей стране выдвигали в различных обстоятельствах два различных принципа в качестве основы для гражданских установлений в деле религии. В качестве первого пз этих принципов признавалось, что христианство и некоторые отдельные его формы должна учреждать, поддерживать и брать под покровительство гражданская власть, потому что христианство истинно; гражданской власти, как наместнику бога, подобает стоять за честь бога и за его истину. Причем для этой власти безразлично, какой религии держатся ее подданные. Ее долгом было укреплять истину и содействовать, насколько это было в ее силах, тому, чтобы она исповедовалась и поддерживалась его подданными. Но затем выяснилось, что гражданские власти не всегда оказывались лучшими судьями в вопросе о религиозной истине. Они часто даже имели мало времени для изучения религий и могли подвергаться обману со стороны священников и других лиц, в интересах которых важно было отклонить их от правильного пути. Кроме того, в соответствии с этим религия каждой страны должна была бы изменяться вместе со сменой правителей, как это имело место в нашей стране в течение нескольких правлений после Генриха VIII или, скорее, Генриха VII19. Поэтому старое основание утратило свою силу, и позже теологи нашей высокой церкви и вы сами, которого можно отнести к ним, стали утверждать, что гражданской власти нет дела до религиозной истины, но что она обязана обеспечивать то, что признается большинством подданных, хотя бы само лицо, стоящее у власти, придерживалось другой религии. Поэтому теологи говорят, что король Великобритании должен поддерживать епископскую церковь в Англии20, а пресвитерианство — в Шотландці!21 независимо от того, будет ли он сам пресвитерианец, как король Вильгельм, или лютеранин, как Георг I, или верный член господствующей церкви, как теперешний государь. Вы, сэр, ио-впдимому, защищаете церковные установления на основе последнего из указанных принципов. «Христианские государственные деятели, — утверждаете вы *, — должны прежде всего заботиться о массе, потому что она — масса и, как таковая, является главной целью в церковных и всяких иных установлениях». Но каким же образом это можно применить к тому, что имеет место в Ирландии? На том же самом основании, на каком епископальная церковь утверждена в Англии, а пресвитерианство в Шотландии, римско- католическая религия должна быть утверждена в Ирландии, потому что, насколько я знаю, она, несомненно, представляет собой религию самого значительного большинства ее жителей, Если бы спросить большинство угнетенных ирландцев, является ли их религией та, которую они обязаны исповедовать, то они сказали бы, что эта религия чужда им, что они не верят в нее и ненавидят ее; однако они вынуждены ее исповедовать, хотя в соответствии со своим религиозным чувством они должны были бы исповедовать религию, в которой родились. Вообще признано, что, быть может, только один из десяти жителей Ирландии принадлежит к англиканской церкви, и, однако, железная рука власти заставляет всех их исповедовать эту религию. Является ли это, по-вашему, надежным средством для укрепления вашей религии? Судите по результатам. Много ли людей было обращено в нашу церковь за два последних столетия? Ревностные члены вашей церкви в правление блаженной памяти двух Карлов22 распространили власть епископальной церкви на всю Шотландию в то время, когда из шотландцев не больше одного на сто придерживались ее. Но благородный дух этого народа в конце концов сбросил с себя угнетающее его ярмо. Ирландский народ также жаждет поступить так, но, увы, пока не имеет для этого достаточной силы. Если вы желаете иметь гражданское церковное установление и желаете действовать на основе принципов, которые вы провозглашаете, т. е. заботиться о массе или о большинстве народа, то вы в соответствии с этим измените государственную религию Ирландии на такую, которая больше всего соответствовала бы духу и желаниям народа. И пусть не говорят об англиканской церкви, что она, обладая властью, имела бы наглость собирать десятину в каждой христианской стране, хотя каждый приход был бы тогда только синекурой 23 и все епископы этой церкви именовались бы только in partibus 24. Пусть по крайней мере будет проявлено видимое внимание, чего теперь нет, к религии, а не только к доходу. Хотя я часто затрагивал данный вопрос н многие критиковали мои работы, однако ни один не затронул этого предмета. Эти лица чувствуют зыбкость почвы, на которой они стоят. Впрочем, они могут хранить упорное молчание, они могут затыкать свои уши и переводить свои глаза на другие предметы, если рассмотрение данного вопроса не соответствует нх целям. Допустим, что религия должна быть установлена или должна поддерживаться гражданской властью в целях ее действенности, но разве всякая религия будет отвечать такой цели? Будут ли отвечать этому языческая или магометанская религия в той же степени, как христианская и одна разновидность христианства в той же степени как другая? Разве нам не следует обсуждать природу и влияние различных видов религий, с тем чтобы мы могли, если у нас окажется худшая, заменить ее лучшей? Следует ли всегда поддерживать всякую вещь только на том основании, что она была некогда установлена? Говорят, что в этом действительно состоит ваш принцип, публично провозглашенный в Палате общин и совершенно согласный со всем тем, что содержится в вашем сочинении. Ибо вы осуждаете французское Национальное собрание за нововведения в их религию, которая является католической, точно так же как вы могли бы осуждать английский парламент за нововведения в нашу, которая является протестантской. Вы осуждаете их за то, что они умаляют положение архиепископов, епископов и аббатов, хотя они улучшили положение низшего духовенства. Несомненно, вас также должно оскорблять и то, что уменьшается власть кардиналов и папы. Поэтому мы можем предположить, что, если бы вы жили в Турции, вы были бы магометанином, а если бы вы жили в Тибете, то вы были бы искреннейшим почитателем великого ламы. Вы так ослеплены увлекшей вас идеей величия церкви (фраза, которая, как мне представляется, особенно свойственна вам), что не в состоянии ясно видеть предмет обсуждения. Вы даже не осмеливаетесь ближе рассмотреть ту самую церковь, которую вы так глубоко обожаете, но только созерцаете ее на почтительном расстоянии или стоите лицом к ней, но ваши глаза благоговейно опущены долу. Исполненные почтительного страха, вы не осмеливаетесь взглянуть прямо или вокруг себя. Вы даже не в состоянии отличить, относится ли это к св. Павлу в Лондоне, св. Петру в Риме или к церкви св. Софии в Кодстантинополе 25. Ибо ваше описание приложимо ко всем им. Кажется, для вас достаточно, чтобы это не было сектантским (conventicle). Поскольку ко всему под этим названием, согласно вашей максиме, вы без какого бы то ни было исследо- ваїшя поворачиваетесь спиной, вам следовало бы, несомненно, сделать то же самое по отношению к любому месту, где позволяли проповедовать Петру или Павлу, потому что христианская религия была в их время, к несчастью, не более как сектой (sect), учение которой проповедовалось в молельнях (conventicler) и нигде не освящалось законом. Если бы вы жили в то время, вам следовало бы в соответствии с вашей общей максимой «лелеять ваши старые» языческие «предрассудки, потому что они старые», и жить и умереть покорным почитателем богов и особенно богинь Древней Греции и Рима. Я меньше удивляюсь этой силе воображения и предрассудку и этому оцепенению всех ваших умственных способностей в вопросе о религии, поскольку очевидно, что вы находились в сходном состоянии прекращения деятельности вашего рассудка и равным образом под властью воображения при рассмотрении принципов гражданского правления. Ваше, сэр, «исполненное гордости подчинение» и ваша «верность сердца» по отношению к правителям и знати, ваша преданность к положению и полу в сочетании с вашим религиозным энтузиазмом таковы, что можно подозревать, ваша книга писалась после торжественного бдения, во время которого вы занимались созерцанием собственных рук у раки пресвятой девы, после чего преисполнились рвения бороться за религию, монархию и за незапятнанные добродетели всех очаровательных королев. Забавно видеть, с какой уверенностью и с какой выразительностью вы высказываете ваше мнение по вопросу об этих гражданских установлениях в делах религии, не отличая одни от других. «Этот принцип, — говорите вы*, — проходит через всю систему их» (англичан) политики. Они не смотрят на свои церковные установления как на нечто только удобное, но видят в них нечто существенное для их государства. Эти установления не являются чем-то разнородным и отделимым друг от друга, чем-то таким, что прибавлено только для удобства и что они могут сохранять или устранять fi Соответствий с йх преходящймй иДеямй о временйоМ удобстве. Они смотрят на них как на основу всей их конституции, с которой или даже с каждой частью которой они сохраняют неразрывную связь. Церковь и государство являются в их умах идеями, неотделимыми друг от друга, и, раз упоминается одна из них, нельзя не упомянуть и другой. Именно на основе таких принципов, — продолжаете вы, — большинство английского народа не только не считает, что национальное религиозное установление является чем-то незаконным, но скорее склонно думать, что незаконно без него обойтись. Во Франции делают большую ошибку, если не осознают, что мы целиком придерживаемся этого, и в большей степени, чем другие народы». Нельзя себе представить, чтобы вы так плохо знали историю Англии, чтобы вам не было известно, что церковь и государство были так же связаны между собой до Реформации, как и после нее, только это учреждение было пресвитерианским, между тем как теперь оно является епископальным. Вы также должны знать, что жители нашей страны были некогда столь же ревностными католиками, как теперь ревностными протестантами. И однако, они были вынуждены произвести перемену в государственной религии, и это было сделано без каких-нибудь существенных изменений в системе их гражданского управления. Вы должны знать, что пресвнтериаицы в Шотландии и сторонники епископальной церкви в Англии имели именно в это время одного и того же короля и один и тот же парламент. Но как же тогда согласуются эти факты с вашей излюбленной идеей о неразрывной связи церкви и государства? Где же тогда основания для вашего страха перед каким-либо будущим изменением в религии нашей страны, когда, по мнению протестантов, от прошлых изменений не произошло никакого вреда, а, наоборот, получилась большая польза? Остаюсь, милостивый государь, Ваш и т. п.
<< | >>
Источник: Мееровский Б.В. Английские материалисты XVIII в.. 1968

Еще по теме ПИСЬМО VI О ВМЕШАТЕЛЬСТВЕ ГОСУДАРСТВА В ДЕЛА РЕЛИГИИ ВООБЩЕ:

  1. Борьба народно-демократических государств Европы против вмешательства империалистических держав в их внутренние дела, за мир и международное сотрудничество в 1945—1949 годах
  2. Иностранное вмешательство во внутренние дела эйалета Западный Триполи в первой половине XIX в.
  3. Вмешательство в галицкие дела черниговских князей: Даниил Романович и Михаил Всеволодович
  4. 1. Отношение философии к религии вообще
  5. 10.5. Защита государством внутреннего рынка РФ как сфера государственного вмешательства в экономику
  6. Обеспечение государством безопасности деятельности, осуществление которой может повлечь за собой нанесение ущерба правам, законным интересам, здоровью граждан, обороне и безопасности государства, культурному наследию народов Российской Федерации, как сфера государственного вмешательства в экономику
  7. 10.3. Изменение государством конкурентных условий участия в рыночных отношениях как сфера государственного вмешательства в экономику
  8. ГЛАВА 10 Государственное вмешательство в экономику (интервенция государства в экономику)
  9. НАРОД, ГОСУДАРСТВО, РЕЛИГИЯ, ЦИВИЛИЗАЦИЯ
  10. III. Отношение религии к государству
  11. Куроедов В. А.. Религия и церковь в Советском государстве, 1981
  12. 22. ПОЛОЖЕНИЕ О ПОРЯДКЕ ОПЛАТЫ ТРУДА АДВОКАТОВ ЗА СЧЕТ ГОСУДАРСТВА (утв. письмом Минюста РФ 27 января 1994 г.)
  13. Димитров Н.Н.. Российское государство и религия: правовые основы взаимоотношений: монография, 2011