<<
>>

Потребление

Потребности человека так же разнообразны, как разнообразна сама человеческая

природа. Как физическое существо, он нуждается в средствах существования;

как духовное существо, он ставит себе высшие цели: он ищет гармонии и изящества

жизни.

Эту печать духа он стремится наложить и на свою материальную обстановку,

делая ее более удобною и изящною. А так как изобретательность человеческого

ума не имеет пределов, а с другой стороны, столь же неисчерпаемы богатства

природы, из которых человек может извлечь пользу или наслаждение, сделав их

образом и орудием духа, то понятно, что потребности могут расти и разнообразиться

до бесконечности, вызывая все новую и новую деятельность с целью их удовлетворения.

Всю ату сумму потребностей можно разделить на несколько последовательных

ступеней, смотря по тому, какой цели они отвечают. Низшую ступень составляют

потребности необходимые, имеющие в виду поддержание жизни. Сюда относятся

пища, одежда, жилище и топливо. Вторую ступень составляют потребности удобства

я удовольствия, имеющие в виду приятность жизни. Наконец, третью и высшую

ступень составляют потребности роскоши, имеющие в виду изящество жизни. Как

удобство, так и роскошь в значительной степени состоят в улучшении предметов

необходимости в самых разнообразных формах; но к этому присоединяется множество

других вещей, имеющих целью дать материальной жизни человека .облик, соответствующий

требованиям духовной его природы.

Развитие всех этих потребностей не идет равномерно от низшей ступени

к высшей. Исходную точку, без сомнения, составляет удовлетворение необходимых

нужд. Можно думать, что человечество ;кило целые тысячелетия, прежде нежели

оно успело возвыситься над этим уровнем. В эти первобытные времена, материальное

состояние людей почти одинаково; все они едва имеют скудные средства существования.

Выход из этого положения может дать только накопление капитала. Но на этой

начальной ступени капитал состоит почти исключительно из первобытных орудий

и рабочего скота. К этому присоединяется разумное орудие - подвластные люди.

Мы видели, что рабство составляет отличительную черту первой эпохи экономического

развития. Посредством него человечество вышло яз состояния дикости и вступило

на путь экономического и общественного прогресса.

С водворением рабства, через покорение одних народов другими, образуется

противоположность владычествующих и подчиненных, с чем вместе развивается

и различие потребностей. Для одних все ограничивается скудными средствами

существования; среди других возникают потребности роскоши, и чем шире и крепче

установившаяся власть, чем выше стоит образование, тем более эти потребности

растут. Отсюда те изумительные картины роскоши, которые представляют нам восточные

монархии. Лучшими тому свидетелями служат раскрываемые ныне остатки египетского

искусства, процветавшего за несколько тысяч лет до Рождества Христова.

Тоже повторяется и в классических государствах. Пока близкий к первобытным

временам родовой порядок держится в пределах центральной общины, окруженной

небольшою территорией, потребности роскоши получают мало развития. Они даже

воздерживаются государством в видах охранения нравов. В Спарте, всякая роскошь

воспрещалась законом. Но как скоро родовая община расширяет свои пределы и

становится завоевательной, с чем вместе умножается и количество рабов, так

является неудержимое вторжение потребностей роскоши, а вследствие того противоположность

богатых и бедных, которая повела наконец к падению древних республик. Над

противоборствующими общественными классами воздвигается опять монархия; но

потребности роскоши все растут. Роскошь римских императоров и знатных лиц

не знала пределов, а нищета массы населения все увеличивалась.

Вообще, это

противоположение потребностей роскоши и скудных средств существования, с отсутствием

потребностей удобства, составляет отличительную черту древнего мира. Это -

принадлежность экономического быта, основанного на рабстве. Самая торговля

в древности имела в виду почти исключительно удовлетворение потребностей роскоши.

Начало развития средних потребностей относится к сословному строю. В

земледельческой отрасли, при господстве крепостного права, и тут является

противоположность богатства и бедности; но при иерархическом порядке землевладения

и постепенном переходе от крупного землевладения к мелкому, образуются средние

звенья, связывающие противоположные крайности. Настоящее же, самостоятельное

развитие эта средняя ступень получает в городе, который является средоточием

промышленного и торгового класса. Европейский город есть колыбель всей промышленности

нового времени, которая имеет в виду уже не удовлетворение потребностей одних

богатых, а общее благосостояние всех. Эта новая промышленная сила разбивает

наконец сословные преграды и создает себе свободное поприще в общегражданском

строе, где нет уже резко определенных делений, а установляется бесконечное

разнообразие положений с постепенными переходами от одной крайности к другой.

В том же направлении действует и все промышленное развитие новейшего времени.

Фабричное производство имеет в виду уже не удовлетворение потребности немногих,

а именно массу. Оно понижает цены и рассчитывает на возможно обширный круг

потребителей. Рядом с этим остаются художественные производства, имеющие целью

удовлетворение утонченного вкуса богатых; но они играют второстепенную роль.

Выдающееся явление современного экономического быта, связанного с общегражданским

строем, составляет производство массами, рассчитанное на более и более увеличивающийся

круг средних потребителей. Развитие жизненных удобств, разлитое в средних

слоях, составляет явление нового времени.

Таким образом, результат экономического процесса состоит в том, что между

противоположными крайностями вставляются связующие их средние звенья.

Этот

результат соответствует общему закону, которым управляются все явления, как

физического, так и духовного мира, закону, который можно назвать законом среднего

типа. Везде, где известная сила, действующая среди окружающих условий, выражается

в ряде явлений, наибольшее их количество падает на средние формы; крайности

же становятся тем более редкими, чем более они удаляются от средины. Этот

закон, признаваемый и естествоиспытателями, находит вполне достоверное подтверждение

в статистике, которая формулировала его в учении о среднем человеке. Однако,

началом развития этот закон подвергается существенному видоизменению. Развитие

не идет равномерно, от одной ступени к другой, путем количественного умножения.

Процесс здесь иной: сперва из безразличной массы, где господствуют средние

типы, выделяются противоположности, затем эти противоположности опять сводятся

к высшему единству вставлением между ними средних звеньев. таким образом,

высшая ступень представляет как бы возвращение к низшей, но с сохранением

разнообразия и с возвышением общего уровня. Этот общий закон, к которому мы

подробнее вернемся впоследствии, вполне выражается в указанном выше экономическом

процессе. Задача последнего заключается, следовательно, в постепенном поднятии

общего уровня путем возможно широкого развития средних звеньев, при сохранении

естественного разнообразия положений и потребностей. Это и совершается на

почве общегражданского строя, который предоставляет полную свободу развитию

частных сил под общим, сдерживающим их законом.

Если это так, то совершенно неуместно ополчение моралистов и социалистов

против роскоши. Как всякими другими благами, роскошью можно злоупотреблять,

но сама по себе она есть благо, а не зло. Красота жизни есть одна из высоких

потребностей человеческого духа. Высшую роскошь составляют художественные

произведения, которыми обставляет себя человек. Недостаточно любоваться ими

на площади или в музеях. Надобно, чтоб они составляли принадлежность домашнего

быта. Этим поднимается дух и развиваются изящные вкусы и нравы. К высоким

общественным наслаждениям принадлежит и широкое гостеприимство, связывающее

людей и создающее образованные центры общественной жизни, где вырабатываются

утонченные нравы и просвещенные понятия. Конечно, все это составляет достояние

немногих; но надобно, чтобы это в обществе было. Гений, талант, красота, высшее

образование составляют также достояние немногих; но они служат высшим украшением

общества. Распространенная в обществе роскошь означает тот уровень богатства

и образования, до которого оно достигло.

Роскошь имеет и экономическое значение: она служит побуждением к деятельности.

Всякая экономическая деятельность имеет в виду не только поддержание, но и

улучшение жизни. Для того, чтобы она шла безостановочно, надобно, чтобы самая

возможность улучшения простиралась до высших пределов. Предприниматель, который

достиг среднего уровня, работает для того, чтобы достигнуть высшей ступени

для себя и для своих детей. Конечно, он может свой избыток пожертвовать на

какое-нибудь общественное дело; это вполне от него зависит. Но при этом не

возбраняется и украшение собственной жизни. Это желание вполне законное и

до такой степени присущее человеку, что устранить его значит подорвать человеческую

деятельность в самом ее корне.

Потребности роскоши оплачивают и труд, обращенный на их ; удовлетворение.

Количество работы, потребной для производства предметов первой необходимости

в известной стране, имеет предел, определяемый местными условиями. Англия,

например, не в состоянии производить всего хлеба, нужного для ее населения.

Ей выгоднее покупать недостающее у посторонних, которые производят дешевле.

Но для этого необходимо, чтобы остальное население имело заработок, дающий

ему средства покупать хлеб. Этот заработок дается удовлетворением других потребностей.

Чем шире и разнообразнее эти потребности, тем больше и требование на работу

и тем большее количество населения может поддерживать свое существование.

В числе этих производств предметы роскоши занимают видное место. Они требуются

самою зажиточною частью народа, а потому оплачиваются всего лучше. Страна,

в которой нет роскоши, всегда остается бедною и мало образованною, способною

содержать только скудное население.

Без сомнения, не всякая роскошь может быть оправдана. Экономически оправдывается

только та, которая соразмерна со средствами. Стремление к роскоши, превышающей

доход, ведет к разорению. Эстетически оправдывается только та роскошь. которая

действительно имеет художественное значение, а не безвкусие, стремящееся блистать

богатством, иногда при отсутствии самых элементарных жизненных удобств. Не

наружный блеск, а гармония жизни составляет истинную ее красоту. Наконец,

нравственно оправдывается только та роскошь, которая не развивается в ущерб

нравственным обязанностям к ближним. Богатый человек, который, украшая свою

жизнь, оказывает помощь другим, не может подвергаться нравственному осуждению.

Но как эстетическая, так и нравственная оценка роскоши не принадлежит к задачам

экономиста.

Внутренние побуждения человека лежат вне области его исследования. Они

составляют предмет проповеди эстетика и моралиста; для экономиста важно существование

потребностей, вызывающих известное экономическое производство.

Во всяком случае, то употребление, которое человек делает из своего дохода,

зависит от него одного и ни от кого другого. Законы против роскоши принадлежат

к области прошлого. В древности они издавались в виду поддержания расшатывающихся

нравов; но они оказались бессильными остановить этот процесс. Они были уместны

и при средневековом порядке, когда различие сословий выражалось не только

в правах и обязанностях, но и во всей внешней обстановке жизни. Каждой группе

людей возбранялось выступать из положенных для нее пределов. Но с переходом

к общегражданскому строю все эти преграды исчезли. Свободе промышленности

соответствует и свобода потребления. Каждый волен делать из приобретенного

им достояния то употребление, которое он хочет, никому не давая в том отчета,

ибо оно принадлежит ему и никому другому. Юридически и экономически, это единственно

правильная точка зрения. Нравственно, употребление богатства может быть хорошо

или дурно; но это дело совести. Нравственность есть начало не принудительное,

а свободное. Моралисты и проповедники могут стараться распространить нравственные

понятия и вызывать в людях нравственные побуждения; мнение окружающей среды

может их в этом поддерживать: законодателю до этого нет дела, а экономист

не имеет тут голоса. Всего менее позволительно смотреть на богатых людей,

как на носителей общественного достояния, призванных исполнять известные общественные

обязанности. Такая точка зрения не имеет ни малейшего основания. Она коренится

в хаотическом смешении понятий юридических, нравственных и экономических.

В воображении воздвигается фантастический призрак общества, как целого, владычествующего

над частями и распределяющего между ними свои функции. Мы видели, что в действительности

ничего подобного нет. Все люди имеют нравственную обязанность помогать ближним;

чем больше средств, тем, разумеется, можно оказать большую помощь. Но это

обязанность личная, коренящаяся в совести и утверждаемая религией, а не налагаемая

на людей во имя какого-то общественного начала. Религия внушает даже, что

правая рука не должна знать, что делает левая, в знак того, что всякое общественное

начало тут неуместно. Люди имеют обязанности и к обществу, как целому, то

есть к государству, а равно и к заключающимся в нем частным союзам, к которым

они принадлежат. Эти обязанности состоят в разных повинностях и общественной

службе, принудительной или добровольной. Они излагаются в государственном

праве. Ничего другого нет, ни в теории, ни в жизни. Есть только нравственная

оценка человеческих поступков, суждение о свойствах людей; но никаких требований

и обязанностей из этого не вытекает.

Но если государство не в праве вмешиваться в употребление, которое делают

богатые из своего избытка, то оно не может оставаться равнодушным к другой

крайности, именно, к недостатку в средствах существования. Восполнение этого

недостатка составляет долг человеколюбия. Заключая в себе нравственный элемент,

государство не может оставаться ему чуждым. Но с чьей бы стороны ни оказывалась

помощь неимущим, со стороны ли частных лиц, общин или государства, это все-таки

остается благотворительностью, то есть, делом милосердия. Никакого права из

этого не рождается. Человек, страдающий недостатком средств, не имеет ни малейшего

права требовать от других, чтобы они ему помогали: он может только взывать

к их человеколюбию. И это не составляет унижения правильно понятого человеческого

достоинства, ибо этим установляется нравственная связь между людьми и вызываются

самые высокие чувства, составляющие именно нравственное достоинство человека.

С одной стороны является смирение и благодарность, с другой стороны милосердие

и любовь. Эти чувства смягчают то, что может быть унизительного в благотворительности;

они делают ее одним из самых высоких проявлений человеческой души. Но именно

поэтому благотворительность есть прежде всего дело личное. ее высокое нравственное

значение проявляется только там, где человек свободно отдает этому делу свою

душу, а не там, где действует бездушное юридическое лицо посредством наемных

служителей. Поэтому частная благотворительность всегда должна быть правилом,

а общественная исключением. Только единичное лицо, с его сердечным участием

к судьбе ближнего, способно вникнуть и во все нужды, различить действительный

недостаток средств от стремления жить даром на чужой счет. Общественная благотворительность,

действующая путем общих правил, не в состоянии подвести под них все разнообразие

жизни, а потому всегда будет грешить в ту или другую сторону.

Отсюда вытекают некоторые общие начала, которыми должна руководиться

всякая благотворительность. Во-первых, помощь должна оказываться с строгим

разбором, лишь там, где есть действительная нужда. Во-вторых, к пособиям из

чужих средств следует прибегать только там, где невозможна самопомощь, то

есть, где человек не в состоянии сам зарабатывать свой хлеб. В-третьих, общественная

благотворительность должна действовать только за недостатком частной, опираясь

на последнюю и скорее приходя к ней на помощь, нежели действуя самостоятельно.

В-четвертых, общественная благотворительность должна находиться в руках прежде

всего тех частных союзов, к которым принадлежат граждане; эти мелкие единицы

ближе стоят к людям и более знакомы с их нуждами. Государство же должно оказывать

помощь лишь в крайних случаях, когда нужда становится общею. В-пятых, помощь

должна оказываться только по мере средств. Частный человек, конечно, может

располагать своими средствами по своему усмотрению; он волен продать все свое

имение и раздать нищим. Но общественные средства, которые собираются принудительно,

а не добровольно, имеют свое законное назначение. Только избыток их может

идти на благотворительность. Государство, в особенности, не в состоянии помогать

всякой нужде. Оно не призвано опекать всех граждан и доставлять им средства

существования. Задача его состоит в управлении теми совокупными интересами,

которые составляют общие условия этого благосостояния. Помощь, оказанная частным

лицам, для него дело случайное.

Из этого ясно, что восполнение недостатка средств существования у неимущих

предполагает чрезвычайное разнообразие условий и способов действия. Причины

недостатка могут быть разные. Во-первых, они могут быть чисто физические,

проистекающие из действия естественных сил: таковы болезни, старость, сиротство.

Сюда же принадлежат случайные бедствия, постигающие человека, как-то: пожары,

наводнения, засухи, и т. п. Во-вторых, человек может лишиться пропитания вследствие

безработицы, проистекающей от удрученного состояния промышленности или от

пролагаемых ею новых путей, а также и от конкуренции состоящих в более выгодном

положении. Иногда соперничество рабочих в известной отрасли может быть так

велико, что при самой усиленной работе им едва достает средств пропитания,

а иные совершенно остаются без дела. Все это причины, коренящиеся в изменчивых

условиях промышленной деятельности. Наконец, в-третьих, причина недостатка

средств часто кроется в собственной вине человека. Известно, какую глубокую

язву среди рабочего класса составляют пьянство и беспутная жизнь. Пороки родителей

ведут к разорению семьи и отражаются даже на потомстве.

Последняя причина требует прежде всего нравственного врачевания, а это

задача самая трудная, ибо воздержаться от пороков человек может только приложением

своей воли. Тут бессильны экономические средства, а равно и юридическое принуждение;

нужны нравственные силы, которые одни могут поднять и укрепить волю человека.

О них будет речь ниже.

Что касается до причин физических, то против них могут быть разные средства.

Главное состоит в широком развитии взаимности, в силу которой случайности

распределяются на многих. При господстве свободы в экономической и гражданской

области, основным началом всех подобных учреждений должна быть самопомощь.

Свободное лицо ответственно за себя и за свою семью, а потому оно само должно

заботиться о своей и ее судьбе. К такого рода учреждениям принадлежат кассы

взаимной помощи, а также и потребительные товарищества, имеющие целью, посредством

оптовых закупок, удешевить и улучшить средства пропитания. Подобные товарищества

составляют одно из самых действительных средств для поднятия уровня жизни

рабочего класса.

Но взаимность не ограничивается тесным кругом знающих друг друга лиц;

она получает более обширное значение в общих системах страхования. Страхование

от физических бедствий известно с давних пор. Оно не только распространено

среди более или менее зажиточных классов, но простирается и на мало имущих,

которые могут быть в конец разорены случайным бедствием. У нас введено принудительное

страхование от огня крестьянских строений. Принуждение вызывается тем, что

погоревшие крестьяне неизбежно падают на общественное попечение. При существующей

у нас системе крестьянских построек, пожары составляют не частное только и

случайное бедствие, а общее и постоянное, а потому требующее общих мер. В

новейшее время стало распространяться и страхование жизни, имеющее в виду

обеспечение семьи в случае смерти ее главы. Но для рабочего класса всего важнее

вводимое ныне страхование рабочих от болезней и увечья, а равно и пенсионные

кассы для старости. В Германии эта система получила широкое применение; в

других странах все ограничивается пока слабыми попытками. Причина та, что

здесь возникают вопросы весьма сомнительного свойства. Первый состоит в том:

насколько тут уместно принуждение? второй:насколько уместно обязательное участие

в этом деле сторонних лиц и самого государства?

Принуждение в деле страхования может быть оправдано теме, что лишающийся

средств падает на содержание общественной благотворительности. Но такая точка

зрения уместна только там, где бедствие действительно имеет общий характер.

Пожар, распространяясь, истребляет целые села; увечье же, болезнь, беспомощная

старость суть чисто личные беды, не отражающиеся на других. Нельзя притом

не сказать, что всякое подобное принуждение есть опека, предполагающая, что

лицо неполноправно и не в состоянии само распоряжаться своею судьбой. Поэтому

оно применимо только там, где общественное призрение принимает весьма широкие

размеры, а человеческая свобода ценится очень невысоко. В Германии, как известно,

эта система была введена в надежде этим путем отвлечь рабочее население от

социализма. Эта надежда не оправдалась; напротив, социализм развился еще с

большею силой. Государственное вмешательство в экономические отношения действует

ему на руку.

Что касается до второго вопроса, то привлечение хозяев к участию в страховании

рабочих от увечий, происходящих в их собственном производстве, может быть

поддержано во имя справедливости. Различные законодательства возлагают на

них даже большую или меньшую ответственность за увечья. Но совсем иное дело

участие в страховании от случайных болезней и старости, которые не имеют ничего

общего с производством. Предприниматели могут учреждать у себя больницы для

наличных рабочих и пенсионные кассы для стариков, которые всю жизнь работали

в их предприятии. Подобные учреждения весьма желательны; они установляют нравственную

связь между предпринимателями и рабочими. Но принудительное участие в общем

страховании не только не укрепляет этой связи, а напротив, ее разрывает. Рабочий

не дорожит уже предприятием, где он находит постоянную работу, даже если со

стороны хозяина прилагаются все заботы, чтобы устроить его жизнь и обеспечить

его судьбу. Выплачивая обязательно известную сумму, он знает, что остальное

будет внесено другими, и не дорожит уже ничем, а переходит, как перелетная

птица, туда, где он минутно надеется найти наибольшую выгоду. Со своей стороны,

предприниматель перестает принимать участие в судьбе блуждающих рабочих. Принудительное

участие в страховании становится для нега просто частью издержек производства.

Оно возмещается или уменьшением рабочей платы или возвышением цены произведений.

Такой порядок, разрушающий все естественно образующиеся частные связи, не

может быть выгоден ни для экономического быта, ни для государства.

Еще менее оправдывается участие в страховании самого государства. Оно

может проявляться в разной форме: или в виде пособия добровольно образующимся

кассам взаимной помощи, как ныне вводится во Франции, или в виде взноса в

общую кассу, установленную законом и управляемую самим государством, как в

Германии. Первое имеет в виду поддержание и развитие самопомощи, и это составляет

существенную ее выгоду. Но точка зрения здесь все-таки радикально ложная.

Какими бы целями ни прикрывалась эта помощь, она все-таки ничто иное как благотворительность;

но благотворительность должна оказываться наиболее нуждающимся, а здесь она

оказывается тем, которые сберегают, следовательно не нуждаются; те же которые

терпят наибольшую нужду, остаются без помощи. Вторая система имеет то преимущество,

что здесь помощь оказывается всем без различия. Это та точка зрения, на которую

становится государство, когда оно руководится справедливостью, составляющею

верховное начало всей его деятельности. Но именно к благотворительности это

начало менее всего приложимо. Благотворительность, распространяемая на целые

классы без разбора, в силу общего закона, представляет полное извращение нравственного

ее значения, которое состоит в оказании помощи там, где обнаруживается нужда.

Государство не имеет права распоряжаться таким образом средствами плательщиков,

обращая обязанность человеколюбия в принудительную подать, взимаемую с одной

части граждан в пользу другой. Когда же оно берет на себя львиную долю этого

взноса, как предлагалось в проекте, представленном несколько лет тому назад

французской палате, то подобное учреждение представляет совершенно чудовищное

извращение истинных отношений государства к гражданам. Рабочий приравнивается

к чиновнику, получающему от государства пенсию за долговременную службу. Такая

точка зрения может корениться только в полном смешении всех понятий, в непонимании

различия между публичным правом и частным, между государством и гражданским

обществом. Рабочий-не лицо, облегченное общественною должностью и получающее

за это установленное законом вознаграждение, а после известного срока пенсию:

это-частный человек, который сам за себя ответствует и сам устраивает свою

судьбу, вступая в частные договорные отношения с другими. Делать его пенсионером

государства значит подрывать в нем чувства ответственности за себя и обязанности

к своей семье, чувства, которые одни дают истинно нравственное значение личной

свободе. Когда человек знает, что он не сам себя обеспечивает, а обеспечивается

другими, в нем уничтожается главная пружина самодеятельности, именно то, что

может поднять его на общественной лествице. А между тем, на государство это

возлагает такое громадное бремя, которое ему совершенно не по силам. Все подобные

меры суть ничто иное как уступки социализму, стремящемуся разрушить существующий

общественный строй. Правительство старается привлечь к себе рабочих разными

приманками, что в странах, где господствует всеобщее право голоса, составляет

обыкновенную уловку практической политики. Но подобные уступки, представляющие

искажение правильных начал государственной жизни. способны только утвердить

в рабочих ложные понятия о их правах и о тех требованиях, которые они могут

предъявлять государству. Они не ослабляют, а укрепляют социалистические стремления.

Истинное начало государственной жизни состоит в том, что государство,

управляя совокупными интересами, вовсе не призвано и не в силах исправлять

все частные бедствия и обеспечивать благосостояние частных лиц. Поэтому оно

бессильно против зол, проистекающих от экономических кризисов и от разнообразных

случайностей экономического движения. Если рабочие, вследствие введения машин

или экономического перепроизводства, остаются без заработка, они не могут

требовать от государства, чтобы оно давало им работу, ибо оно не имеет ее

в своем распоряжении. Конечно, могут случайно встретиться полезные общественные

работы, которые можно ускорить, с принесением даже некоторых жертв, чтобы

придти на помощь нуждающимся. Но вообще, подобные работы, вызываемые случайными

обстоятельствами, представляют только бесполезную трату общественных средств.

На практике они большею частью приносили более вреда, нежели пользы.

Против случайных бедствий, когда они наступили, существует, как сказано,

только одно средство-благотворительность. Она может принимать различные формы

и размеры. Она может ограничиваться пособиями на дому, что требует строгого

внимания и разбора. Она может проявляться и в форме постоянных учреждений

для призрения малолетних, престарелых, больных. Сюда относятся также . дешевые

квартиры и столовые, ночные убежища, воспитательные дома. Могут быть и посреднические

учреждения для приискания заработков, наконец даже рабочие колонии, хотя последние

менее всего могут рассчитывать на успех. Широкое развитие всех форм благотворительности

составляет одну из лучших сторон современного общественного быта. Здесь проявляются

высшие качества человеческой души, любовь к ближнему, самоотвержение. Здесь

богатый подает руку нищему и обрекает себя на служение последнему. Но именно

поэтому, как уже замечено, это область преимущественно частной, а не общественной

деятельности. Недостатки свободного экономического развития восполняются свободными

нравственными силами, а не принудительною организациею; это-начало, на которое

нельзя достаточно напирать. Государство играет тут только роль пособника в

случаях крайности.

К свободным нравственным силам принадлежит и собственная предусмотрительность,

воздерживающая удовлетворение потребностей настоящего в видах обеспечения

будущего, для себя и для своей семьи. В этом и состоит сбережение. Оно представляет

без сравнения важнейшее средство отразить или, по крайней мере, смягчить те

экономические бедствия, которые обрушиваются на человека вследствие случайностей

жизни. Самое страхование есть вид сбережения, подкрепляющегося взаимностью.

Там, где страхование не приложимо, человек ограждает себя от возможных невзгод

тем, что откладывает часть своего дохода на черный день. Эго составляет нравственный

его долг относительно себя и семьи.

Социалисты утверждают, что рабочие не только не могут, но и не должны

сберегать. Мы уже заметили, что это один из тех нелепых парадоксов, которыми

заменяются разумные доводы. Возможность сбережений доказывается, как ростом

сберегательных касс, так и теми громадными суммами, которые издерживаются

на стачки, нередко по самым пустым поводам. Она доказывается и тем количеством

косвенных налогов, которые уплачиваются низшими классами на предметы чистой

прихоти, как-то, на вино и табак. Удовлетворение прихотей очевидно не есть

требование нравственности. Оно извинительно и нравственно допустимо только

там, где человек, не лишая себя удовольствий в настоящем, думает и о будущем

и откладывает копейку на черный день. Нравственное значение воли состоит не

в удовлетворении влечений, а в разумном их воздержании. Поэтому, привычка

к сбережениям составляет высоко нравственное начало, присущее экономической

деятельности человека. На нем основаны и все успехи промышленного развития,

ибо только откладывая избыток дохода и обращая его на новое производство,

получается увеличение средств. Это и есть тот передаваемый от поколения поколению

капитал, которого рост обозначает непрерывное развитие экономического быта,

а вместе и постепенное совершенствование человеческой жизни.

Но для того, чтобы это начало могло получить полное развитие, необходима

свобода. Рабы не сберегают, потому что у них отнимается все. Не сберегают

и рабовладельцы; они обеспечивают себя тем, что заставляют других работать

на себя. Поэтому, в древности нет речи о сбережениях. Сокровища древнего мира

составляли плод рабского труда. Они состояли в грудах золота и драгоценных

каменьях, которые сохраняются, потому что не могут быть истребляемы. Процесс

сбережения начинается там, где водворяются зачатки экономической свободы,

а именно, в средневековых городах. На нем основан весь рост среднего сословия.

Привычка к сбережениям установляется и в низшем земледельческом классе, там

где он пользуется большими или меньшими правами и достаточно огражден от хищения.

Но так как при господстве сословного порядка низшие сословия, вообще, рассматривались

главным образом как предмет всевозможных поборов, то сбережения здесь не обращаются

на новое производство, а прячутся от хищения. Только высшие слои промышленного

сословия более или менее ограждены от фискальных требований; поэтому и экономический

рост их так велик, что наконец он разбивает все преграды и превращает сословный

порядок в гражданский. При господстве общегражданской свободы и равенства

перед законом, все экономическое развитие народа основано уже вполне на начале

сбережения. Только те классы способны поддержать себя на своем уровне и улучшить

свою жизнь, которые имеют привычку сберегать. Иначе они беднеют или разоряются,

и никакие государственные меры им не помогут.

Пример мы можем видеть в собственном отечестве. Рабовладельческое хозяйство,

как сказано, не могло развить привычки к сбережениям ни в помещиках, ни в

крестьянах. Поэтому, при разрешении крепостной связи, ни те, ни другие не

в состоянии были справиться с своею новою экономическою задачей. Значительная

часть помещиков разорилась вследствие неумения сделать правильный хозяйственный

расчет и приспособить свой быт к изменившимся условиям. Тоже самое следует

сказать и о крестьянах. Несправедливо, что тяжести, возложенные на них Положением

о Выкупе, были так велики, что они не в силах были их нести. Возложенные на

них тяжести были несравненно меньше тех повинностей, которые были с них сняты.

Свободным заработком легко было их покрыть. В этом отношении, первые годы

после освобождения были особенно благоприятны. Поэтому, в то время благосостояние

крестьян видимо возрастало. Но полученные избытки не сохранялись на черный

день, а тратились на разгул, который принял самые широкие размеры, и когда

наступили более трудные времена, сбережений не оказалось никаких. Даже и при

нынешних условиях, возможность для крестьян делать сбережения доказывается

теми суммами, которые тратятся на водку и которые составляют лишь ничтожную

часть потерь и ущерба, наносимого хозяйству привычкою к пьянству. Она доказывается

и теми крупными издержками, которые, в силу обычая, делаются на свадьбы и

которые ведут к разорению семейств на многие годы. Иногда в одном и том же

селе оказывается, что все раскольники живут богато, а все православные в бедности.

Однако и среди православных встречаются в особенности небольшие деревни, где

крестьяне, смирные и работящие, пользуются довольством и исправно уплачивают

все подати. Но вообще, у крестьян, также как у помещиков, в силу привычек,

укоренившихся при крепостном праве, все лишние деньги уходят сквозь пальцы.

А между тем, народонаселение растет, силы земли истощаются все расширяющейся

выпашкой, а долженствующий восполнить их капитал, при отсутствии сбережений,

не образуется; чего же можно ожидать от такого экономического порядка, кроме

общего обеднения?

Никакие государственные меры не в состоянии помочь этому злу. Напротив,

они могут только его усилить, приучая население к мысли, что не от него самого,

не от его деятельности и предусмотрительности зависит улучшение его быта,

а от благ, расточаемых на него правительством. Можно положить общим правилом,

что всякое учреждение, подрывающее заботу человека о самом себе и о своих

детях и побуждающее его полагаться на чужую помощь, приносит неисчислимый

вред народному хозяйству. Сюда принадлежит и общинное владение, которое дает

каждому нарождающемуся члену общины право получать участок земли из общего

достояния. Домохозяин знает, что не от него, а от общины его дети получат

свое обеспечение, а потому он о них и не заботится. Такой порядок, естественный

в те времена, когда родовая община составляла одно целое, связанное кровными

узами, уместный и при крепостном праве, когда хозяин наделяет своих рабов

земельными участками, с которых они несут свои повинности, противоречит началам

общегражданской свободы, которая делает каждого человека ответственным за

себя и за свое потомство. К такого же рода учреждениям принадлежат и переселения

на счет государства. В крайних случаях можно, конечно, прибегать к этой мере;

но как постоянное учреждение, оно безусловно должно быть признано вредным.

Без сомнения, каждому человеку должно быть предоставлено право переселяться,

куда угодно, на свой собственный страх и риск. Во избежание совершенно бесполезных

и разорительных трат, ему могут быть облегчены всевозможные справки. Но поощрение

переселений разными льготами и пособиями на общественный счет действует развращающим

образом на местное население. Человек перестает дорожить местным улучшением

своего быта, когда он знает, что его перевезут на счет государства за тридевять

земель и там он получит даром всевозможные блага. Такая политика менее всего

уместна в стране с таким редким населением, как Россия. У нас обыкновенно

говорят о возрастающей недостаточности крестьянского надела, как будто каждый

крестьянин непременно должен быть наделен известным участком земли, обеспечивающим

его существование. Те заработки, которые он может иметь на стороне, вовсе

не принимаются при этом в расчет. Такой взгляд, составляющий остаток воззрений

крепостного права, совершенно неприложим к порядку, основанному на свободе.

В общегражданском строе единственным источником улучшения экономического

быта служит свободное сбережение. Государство не может и не должно в это вмешиваться,

ибо оно не в праве распоряжаться тем, что человек приобрел своим трудом, определять

ту часть, которая должна идти на удовлетворение настоящих его нужд, и ту,

которая должна быть сохранена для будущего. Оно не призвано быть судьею личных

потребностей и заменять личную предусмотрительность. Приобретенным им достоянием

свободный и взрослый человек распоряжается сам, по собственному усмотрению,

в силу неотъемлемо принадлежащего ему права. И это имеет неисчислимые выгоды

для всего народного хозяйства. Все изумительные успехи промышленности в новейшее

время основаны на свободном сбережении.

Этот процесс начинается сверху. Чем меньше в обществе капиталов и чем

ниже стоит промышленное производство, тем труднее сберечь что-нибудь за удовлетворением

насущных потребностей. Только крупные доходы дают возможность крупных сбережений.

В этом состоит в высшей степени важная роль их в развитии народного хозяйства.

Избытки крупных доходов обращаются на новое производство и тем питают промышленность

и умножают народное богатство. Но с развитием последнего умножаются и средние

доходы, которые, в свою очередь, открывают возможность все больших и больших

сбережений. Этот процесс распространяется все далее и далее, на нижние слои,

разливая благосостояние в массах. Отсюда те громадные суммы, которые скопляются

в сберегательных кассах. В прежние времена правительства, когда хотели заключать

займы, обращались к крупным банкирам; в настоящее время прибегают к всенародной

подписке, которая покрывается в несколько десятков раз. Самый мелкий люд несет

"вои сбережения и получает доход на свой капитал.

В результате получается наибольшее сбережение при наибольшем, возможном

в существующих условиях, удовлетворении потребностей. Это и составляет конечную

цель всего промышленного развития. Здесь обнаруживается и отношение производства

к потреблению. Постараемся его выяснить.

Экономистов занимал вопрос о тех способах, какими можно получить наибольшую

сумму удовлетворения в народном хозяйстве. Если под именем удовлетворения

разуметь сумму получаемых удовольствий, то этот вопрос не только неразрешим,

но даже и неуместен, ибо удовольствие есть чисто личное ощущение, для которого

нет мерила. Все подобные оценки, в которых упражнялись Бентам и его школа,

ничто иное как чистейший произвол. Но если мы спросим: чего ищут все потребители?

то ответ может быть только один: возможной дешевизны произведений. Следовательно,

наибольшее удовлетворение получается возможно большею, при существующих условиях,

дешевизною произведений, а это достигается свободною конкуренцией производителей.

Препятствует же дешевизне всякая монополия. Следовательно, задача государства,

имеющего в виду возможно большее удовлетворение потребителей, состоит в том,

чтобы противодействовать монополиям.

Конечно, государство может находящиеся в его владении предметы отдавать

в пользование даром и тем увеличивать сумму удовлетворения. Но не надобно

забывать, что даровое пользование всегда производится на чей-нибудь счет.

Возобновление находящихся в пользовании предметов совершается из общественных

сумм, то есть, на счет плательщиков податей. Это своего рода принудительная

благотворительность. Такой порядок уместен только там, где пользование общее

и одинакое для всех; но там, где пользование ограниченное и разнообразное,

оно должно оплачиваться главным образом теми, которым оно служит удовлетворением.

Улицами и грунтовыми дорогами можно пользоваться даром; но проезд по железным

дорогам и пользование газовым освещением в домах должны оплачиваться потребителями.

Этого равно требуют и справедливость и общественная польза. Государство, о

котором мечтают социалисты, может все давать в пользование даром, потому что

оно все себе присвоило и не нуждается уже ни в каких податях. Но оно дает

не то, что от него требуется, а то, что оно хочет дать, ибо оно всеобщий монополист.

Владея всем, оно определяет и потребности граждан и средства их удовлетворения.

А так как всякое личное побуждение к деятельности прекращается, а само государство

худший из производителей, то эти средства наименьшие, какие возможны. Социализм

есть система наибольшего притеснения при наименьшем удовлетворении,

Но и в системе свободы далеко не всегда установляется надлежащее отношение

между производством и потреблением. Предел удешевлению произведений полагается

здесь прибыльностью производства. Надобно, чтобы оно окупалось. Нередко, вследствие

конкуренции, цена произведений падает даже ниже этого предела. Стараясь вытеснить

друг друга с рынка, конкуренты продают товар себе в убыток. Нередко также,

при выгодности известного производства, туда устремляются промышленные силы

и производится более, нежели требуется. Тогда цены падают ниже стоимости произведений;

производство страдает, и наступает промышленный кризис. Если в предприятие

вложен крупный капитал, то переместить его не легко; с этим сопряжены значительные

потеря. Поэтому, производство некоторое время продолжается, даже при неблагоприятных

условиях, в надежде на поднятие цен. Но работать себе в убыток постоянно невозможно;

в конце концов производство должно сократиться. Вследствие этого, другие предприниматели

разоряются, капиталисты лишаются своих капиталов, а рабочие теряют заработок.

Это отражается и на других отраслях, ибо при сокращении производства уменьшаются

доходы заинтересованных в нем лиц, а с тем вместе и требование их на всякого

рода другие произведения, удовлетворяющие их нуждам. Еще хуже, когда это осложняется

расстройством монетной системы, что, например, происходит ныне при обесценении

серебра. Тогда происходит всеобщее удручение торговли, задержка производства

и сокращение потребления.

Таковы весьма обыкновенные явления, которыми сопровождается нарушение

равновесия между производством и потреблением при системе экономической свободы.

Эти явления повторяются как бы периодически. За периодом общего оживления

промышленности и торговли следуют периоды упадка. Чем шире торговый рынок,

чем теснее и оживленнее международные сношения, тем более изменения промышленных

условий в одной стране отражаются на других. Иногда кризис происходит от соперничества

стран, где разрабатываются непочатые еще богатства природы. Так, современный

кризис земледелия в России и на Западе происходит от усилившегося производства

в Северной и Южной Америке, в Индии и в Австралии. Иногда, наоборот, кризис

наступает вследствие сокращения производства в другой стране, откуда получается

необходимый материал. Таков был, например, хлопчатобумажный кризис в Англии

вследствие междоусобной войны в Соединенных Штатах. Или же известное государство

возвышает у себя таможенные пошлины и тем сокращает ввоз произведений из других

стран.. Вследствие этого, в последних оказывается излишек произведений,. которые,

не находя сбыта, падают в цене.

Против всех подобных нарушений равновесия государство может принимать

некоторые меры. Когда кризис происходит от иностранного соперничества на внутреннем

рынке, оно может установлением таможенных пошлин оградить туземное производство,

Но, как уже замечено выше, оно всегда делает это в ущерб потребителям, которые

принуждаются покупать хуже и дороже. А так как удовлетворение потребителей

составляет конечную цель промышленного производства, то подобные меры всегда

представляют нечто ненормальное. Они могут оправдываться временными обстоятельствами,

но окончательно они все-таки наносят глубокий вред народному хозяйству, придавая

ему совершенно искусственное направление. Вместо свободного приспособления

производства к потреблению, они водворяют принудительное обирание одних в

пользу других. Производители приучаются полагаться не на самих себя, а на

дарованные им правительством привилегии, под покровом которых они могут свободно

налагать подать на чужие карманы. , Когда же покровительство достигает высоких

размеров, то этим, в свою очередь, вызываются внутренние кризисы, которые

тем вреднее для народного хозяйства, что они составляют последствие искусственного

направления промышленности. Соблазняемые выгодою, капиталы и предприимчивость

устремляются в те отрасли, которым оказывается высокое покровительство; вследствие

этого, тут происходит перепроизводство, которое многим грозит разорением.

Чтобы помочь этому злу, государство, которое само его вызвало, прибегает к

поощрению вывоза. Производители отправляют за границу излишек своих произведений

и продают его за полцены, возмещая убыток премиею или поднятием цен на внутреннем

рынке, огражденном от иностранного соперничества. Во всяком случае расплачивается

за это туземный потребитель, которого обирают не только в пользу производителей,

но и в пользу иностранцев, покупающих их произведения по удешевленной цене.

Все это мы видим на своих глазах в нашем сахарном производстве.

Всего хуже, когда покровительство оказывается неравномерное, ибо, как

уже было замечено, государство может покровительствовать только тем отраслям,

которые ввозят, а не тем, которые вывозят. Обыкновенно вывозные премии составляют

только возврату внутреннего акциза; во всяком случае, они являются исключением.

Относительно предметов вывоза, все, что государство может сделать, это стараться

облегчать их сбыть заключением торговых договоров и расширением колоний. Но

оба эти средства весьма ненадежны. Первое зависит от воли других держав, второе

от географического положения страны и международных сношений. Против соперничества

стран, находящихся в более благоприятных условиях на международном рынке,

государство бессильно. Как ни могущественна Россия, она не может сделать,

чтобы производство хлебов в Аргентинской Республике не понижало цен на европейском

рынке и через это не ставило в критическое положение русских производителей,

которые расширили свои запашки в виду все возраставшего сбыта за границу.

Окончательно, единственным средством против промышленных кризисов является

сокращение производства, через что возвышаются цены и восстановляется нарушенное

равновесие. Но это уже прямо дело самих производителей. Только сам хозяин

может решить, выгодно ли ему продолжение производства или он должен его прекратить.

Слабейшие в этих кризисах погибают; другие сокращают производство, и только

наиболее способные и находящиеся в наиболее благоприятных условиях в состоянии

выдержать борьбу. таким образом, приспособление производства к потреблению

и установление правильного между ними отношения, по существу своему, есть

дело свободы. Это, вместе с тем, дело предусмотрительности и сбережений. Периодические

колебания промышленности указывают на то, что во времена подъема нужно ожидать

следующего затем периода упадка, а потому сберегать средства, чтобы поддержать

себя в трудную пору, Успехи промышленности измеряются средним курсом. Самые

периоды упадка содействуют экономическому развитию тем, что заставляют человека

изыскивать новые средства и новые пути, чем и улучшается его экономический

быт. Но изыскание этих средств и путей не ест дело государственной власти,

которая ничего сама не изобретает: это - задача личной предприимчивости и

расчетливости, постоянно стремящихся вперед, под влиянием личного интереса,

составляющего душу всей экономической деятельности человека. А для этого первое

условие есть экономическая свобода.

От свободы зависит, наконец, и отношение потребления к сбережениям. Существеннейшим

фактором является здесь рост дохода. Чем больше доход, тем очевидно больше

возможность делать сбережения; но каким образом человек воспользуется этою

возможностью, это зависит от личного его усмотрения и ни от кого другого.

Опасение, которое высказывается писателями с социалистическим направлением,

что избыток сбережений над потреблением ведет к перепроизводству, и что поэтому

следует сокращать бесполезное сбережение*(28) лишено всякого основания. Человек

всегда склонен предпочитать настоящее удовлетворение неизвестному будущему;

когда же с возрастанием народного богатства, соблазны в настоящем умножаются,

а доход с сберегаемого капитала, напротив, уменьшается, то эта наклонность

получает еще большую силу. Сбережения увеличиваются, когда производство идет

успешно, и уменьшаются в периоды упадка. Равновесие установляется само собою,

естественным путем, сообразно с обстоятельствами.

Столь же неосновательна мысль, что перепроизводство происходит от избытка

сбережений у одних, при недостатке покупной силы у других. Избыток сбережений

ведет к умножению капитала, следовательно к возвышенному спросу на рабочие

руки, а потому к увеличению покупной силы рабочих классов. Как уже выяснено

выше, весь рост народного богатства зависит от того, что капитал умножается

быстрее народонаселения, а это определяется количеством сбережений. Сокращение

сбережений, при беcпрепятственном росте населения, есть верный путь к нищете.

К этому и ведут все социалистические теории.

В действительности, размер потребления, а вместе и отношение его к сбережениям,

определяется тем уровнем быта (standart of life), который установляется в

данное время в известной среде. Человек стремится в своей обстановке и в удовлетворении

своих потребностей стать в уровень с окружающею средой. Тщеславие побуждает

его даже ее превзойти. Но если он тратит все, что получает, то в трудные времена

ему приходится идти назад, а это сопряжено с лишениями и страданиями. Опыт

жизни научает его предусмотрительности. А так как эти различные побуждения

действуют одинаково на всех, то из этого образуется средний уровень быта,

который постепенно растет по мере увеличения народного богатства, то есть,

по мере умножения сбережений и капитала.

Этот уровень различен для различных общественных групп. Он очевидно тем

ниже, чем меньше средства, и возвышается по мере увеличения дохода. Отсюда

образование общественных классов, с различным достатком, положением и потребностями.

Общество, действием экономических сил, располагается в иерархическом порядке.

Стоящие внизу удовлетворяют только необходимым своим потребностям; стоящие

посредине пользуются удобствами и удовольствиями; наконец, стоящие на вершине

могут удовлетворять и потребностям роскоши. С умножением народного богатства

общий уровень поднимается, но различия богатства и положения остаются, ибо

они составляют необходимое последствие свободы. Мы видели, что свобода естественно

ведет к неравенству. Это вполне прилагается к экономическим отношениям. Вытекающее

из них неравенство общественных классов составляет важнейший общественный

результат экономического развития, ибо им определяется самое строение общества.

Поэтому оно требует внимательного рассмотрения.

<< | >>
Источник: Чичерин Б.Н.. Курс государственной науки. Том II. Наука об обществе или социология. 1894

Еще по теме Потребление:

  1. Предметы потребления
  2. ИЗМЕНЕНИЯ В ПОТРЕБЛЕНИИ
  3. § 2. Потребление и потребительное производство
  4. ИЗМЕНЕНИЯ В ПОТРЕБЛЕНИИ
  5. Эволюция потребления вещей.
  6. ЕВАНГЕЛИЕ ПОТРЕБЛЕНИЯ
  7. Потребление и материальное обеспечение
  8. ИЗМЕНЕНИЕ В СТРУКТУРЕ ПРОИЗВОДСТВА И ПОТРЕБЛЕНИЯ
  9. ОРИЕНТАЦИЯ ПОТРЕБЛЕНИЯ
  10. ПОТРЕБЛЕНИЕ
  11. Уровень благосостояния и законы потребления
  12. Глава 11 Отходы производстваи потребления
  13. Быть потребителем в обществе потребления
  14. БОЛЕЕ ЭЛАСТИЧНОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ И РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ПРОДУКТОВ
  15. Глава 21 Отходы производства и потребления
  16. ПРИСПОСОБЛЕНИЕ ПОТРЕБЛЕНИЯ К АКТИВНОМУ НАСЕЛЕНИЮ
  17. ОСУЩЕСТВЛЯЕМОЕ ИНДИВИДУУМОМ ПОТРЕБЛЕНИЕ И ПРОИЗВОДИМАЯ ИМ ПРОДУКЦИЯ
  18. 3.1. Правовое регулирования обращения с отходами производства и потребления
- Авторское право - Адвокатура России - Адвокатура Украины - Административное право России и зарубежных стран - Административное право Украины - Административный процесс - Арбитражный процесс - Бюджетная система - Вексельное право - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право России - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Лесное право - Международное право (шпаргалки) - Международное публичное право - Международное частное право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Правовая охрана животного мира (контрольные) - Правоведение - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор в России - Прокурорский надзор в Украине - Семейное право - Судебная бухгалтерия Украины - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Теория государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право России - Уголовное право Украины - Уголовный процесс - Финансовое право - Хозяйственное право Украины - Экологическое право (курсовые) - Экологическое право (лекции) - Экономические преступления - Юридические лица -