<<

Общественные идеалы

Во всяком развивающемся обществе есть свои идеалы. Человек живет не одним

настоящим днем; он простирает свои взоры на будущее, и притом не для себя

одного, но и для потомства.

Он принадлежит к союзу, который имеет свои корни

в далеком прошлом и многовековое существование впереди. Он работает для этого

союза, и чем пламеннее он ему предан, тем дороже для него идеалы, способные

возвести отечество на высоту человеческого совершенства. Сознание этих идеалов

и стремление к их достижению составляют высшую нравственную красоту жизни.

Они поднимают дух человека и дают ему нравственные силы для плодотворной деятельности.

Эти идеалы одушевляют и целые народы или, по крайней мере, высшую, образованнейшую

их часть. Общественное сознание ценится теми идеалами, которые в нем разлиты.

Чем они уже и одностороннее, тем ниже умственный и нравственный уровень общества

и тем скуднее плоды его деятельности. Наоборот, чем выше и шире его идеалы,

чем более они имеют общечеловеческое значение, тем выше поднимается самый

дух народный, и тем способнее он становится быть историческим деятелем.

У христианских народов в особенности общественные идеалы необходимо носят

общечеловеческий характер, ибо христианство, по существу своему, есть религия

общечеловеческая; для нее ни Эллина, ни Иудея, а есть только общее братство

людей, которым всем возвещается слово искупления. Поэтому, исключительность

вероисповедной точки зрения, отрицающей все остальное, всегда яляется умалением

христианского идеала, простирающегося на все человечество. Ему равно противоречат

властолюбие папства, нетерпимость узкого православия и ограниченность протестантских

сект.

Но христианский идеал есть только идеал нравственный, а потому чисто

личный. Общественный же идеал гораздо шире. В нем к свободному влиянию нравственных

начал присоединяется юридическое, то есть принудительное устройство общества,

а с тем вместе и умственное образование и экономическое преуспеяние. Все это

является плодом светского развития, совершающегося в аналитические периоды,

Мы видели, что оно составляет совокупное дело новых народов. Они общими силами

вырабатывают общественные идеалы. Ни один из них не может устраниться от этого

процесса, не обрекая себя на бессилие и бесплодие. Только приобщаясь к общим

для всех идеалам, народ становится историческим народом.

Но подлежа развитию, идеалы естественно меняются. Каждая новая ступень

приносит новые точки зрения. Исследование законов исторического развития показало

нам, что не всегда эти точки зрения ведут к возвышению и очищению идеалов.

Идеализм возносит их на высоту, иногда даже чрезмерную; напротив, реализм

их принижает. В этом отношении, важнейшую роль играет философия. От точек

зрения, на которые она становится, от тех горизонтов, которые она открывает

мысли, от влияния ее на умы зависит общественное настроение, а с тем вместе

и высота тех идеалов, которые усваиваются обществом и проводятся в жизнь.

В период живого философского развития, могучий дух, веющий из высших умственных

сфер, охватывает все общество и увлекает его с неудержимою силой, иногда в

совершенно одностороннее направление.

В такие эпохи совершаются крупные дела;

возгорается борьба нового со старым; в обществе происходят глубокие перевороты,

за которыми следует реакция, тем более законная, чем одностороннее было прежнее

направление.

Величайший пример такого увлечения односторонними идеями представляет

ХVIII-й век. На нем можно изучить и силу и слабость этих умственных течений.

Философия этого времени во всех сферах мысли пролагала новые пути. Она смело

обнаруживала всю несостоятельность порядка, унаследованного от средних веков,

провозглашала свободу неотъемлемым правом человека и открывала ему перспективу

бесконечного совершенствования. Какое - то упоение мысли охватило все народы

Европы и даже самые правительства. Все преклонялись перед всемогущим авторитетом

французских мыслителей. Современные реалисты, как Тэн, для которых смысл философии,

следовательно и истории, есть закрытая книга, видят в этом движении только

действие ложного классического духа, витающего в отвлеченностях, вместо того

чтоб исследовать реальные условия жизни. Но именно это метафизическое направление,

при всей своей односторонности, дало самый могучий толчок общественному сознанию.

Воспитанные философией идеальные стремления придали революционной Франции

несокрушимую силу; они дали ей возможность победить старую Европу и сделать

начала свободы и равенства существенными элементами всей европейской жизни.

И когда это направление, вследствие своей односторонности и крайности, пало

от внутреннего разлада, а не от внешних врагов, совершенное им дело не погибло.

Наполеон презирал идеологов, но он сам был служителем той же идеи и сознательно

или бессознательно содействовал ее успеху. Тот подъем духа, который обнаружился

в Революции, был опорой и его побед. И когда великий полководец, в свою очередь,

пал вследствие презрения к свободе и народности, тот же философский дух взял

в руки его наследие, поставив себе идеалом уже не односторонее развитие свободы,

а сочетание ее с порядком в системе разумно уравновешенных учреждений.

Однако, при всей своей духовной мощи, при той производительной силе,

которую он выказывал в истории, отвлеченный идеализм беспрестанно спотыкается

о действительность, часто вовсе не подготовленную к воспринятию его идеалов.

Для того чтоб идеи нашли благодарную почву и могли пустить прочные корни,

необходимо изучение реальных условий их осуществления. В этом и состоит плодотворная

задача реализма. Именно поэтому человеческий ум с идеальной высоты спускается

в низменность и принимается за изучение фактической стороны общественной жизни.

Но здесь его ожидает другая опасность. Поставленный в реальные условия места

и времени, идеал неизбежно принижается, а при одностороннем развитии эмпиризма

он даже вовсе затмевается. Это и составляет естественный плод чисто реалистического

направления науки и жизни. Тогда умы постигает разочарование; в них поселяется

недоверие к идеальным стремлениям, а наконец даже равнодушие к жизни, лишенной

высших начал, сообщающих ей красоту. Пессимизм становится господствующим настроением;

а те, которые не хотят отказаться от идеалов, воодушевляются ненавистью к

существующему общественному строю и на место его стремятся поставить безумный

бред своего расстроенного воображения.

Таково современное положение умов. Не смотря на различие направлений,

в обеих отраслях умственного и общественного реализма обнаруживается та же

духовная скудость, проистекающая от принижения духа, прикованного к низменной

области реальных отношений.

Нравственный реализм несомненно заключает в себе более духовной силы,

нежели реализм демократический. Об этом свидетельствуют его победы. Он сохранил

в себе предания прежнего идеалистического периода, и это составляет основание

его могущества. Но спустившись на землю, втесненные в узкие рамки национальных

интересов, прежние идеалы потеряли свое возвышающее значение. Погрузившись

в эмпиризм, дух науки, столь высоко стоявший в Германии, понизился и опошлился.

Особенно в общественных науках всякие твердые точки опоры исчезли; водворилась

всеобщая шаткость умов, среди которой один социализм, как зловещая сила, выдвигается

вперед, пользуясь умственною слабостью своих соперников. В политической же

области, после неслыханных военных успехов, оказалось полное бессилие совладать

с внутренними задачами. Как противодействие либеральным стремлениям средних

классов, вызвано было демократическое начало всеобщей подачи голосов; но оно

послужило только на пользу социализма. С другой стороны, поход против клерикалов

кончился полным поражением. Шаткость на верху и шаткость внизу,-вот все, чего

достигла объединенная и торжествующая Германия И, как внешняя связь этой плохо

слаженной системы, над всем воздвигается напряженный до крайности милитаризм,

которого развитие не может служить утешением обществу, достигшему высокой

степени образования и некогда со славою носившему знамя общечеловеческих начал.

Мудрено ли, что в нем неудержимо распространяется пессимизм?

Такое же разочарование постигло Италию. Народный дух, в борьбе с иноплеменниками,

призванный к защите отечества, временно поднимается до необыкновенной высоты

и может порождать великие подвиги самоотвержения; но для прочного развития

нужно иное содержание. Сознание государственной силы и одержанных побед недостаточно

для удовлетворения высших потребностей человека. Самый этот подъем духа, который

составляет последствие успешного напряжения сил, нередко ведет к тому, что

народ, задержанный в своем развитии, в борьбе с врагами, стоящими на высшей

степени культуры, заимствует у последних новые идеалы. Истории Наполеоновских

войн представляет тому не один пример. Государственная сила, составляющая

плод народного самосознания, есть все-таки не цель, а средство. Она дает народу

возможность играть всемирно-историческую роль, но для исполнения этой роли

нужно быть носителем всемирно-исторических идей.

С своей стороны, демократический реализм с первого же шага ниспал с своей

идеальной высоты. Оторвавшись от прошлого, он тут же наткнулся на реальные

условия жизни, обнаружившие полную неприготовленность массы к управлению государством.

Вместо свободы, он обрел деспотизм. И если временно сознание военной славы

могло служить некоторым вознаграждением за утрату других, высших начал, то

окончательный, позорный разгром цезаризма доказал, что презрение к идеалам

никогда не обходится людям даром.

Менее всего народная масса, призванная к политическим правам, могла найти

в них удовлетворение своих потребностей. Участие в верховной власти не улучшает

экономического быта, которого условия не зависят от государства; а между тем,

именно в этом улучшении заключается вся цель пролетариата. При невозможности

ее достижения в существующем общественном строе, он хватается за самые крайние

учения и во имя их стремится к разрушению установленного порядка. Это идеал

своего рода, но не разумный идеал человеческого общежития, а фантастическое

представление, которое обращается в орудие самых низменных страстей.

Социализм, по существу своему, не может быть идеалом человеческих обществ.

Человек, по природе, есть существо свободное, и таким он остается во всех

союзах, в которые он вступает. Свободным он является и в гражданском порядке,

где свобода и равенство суть основные начала, и в отношении к нравственным

требованиям, которые обращаются к его внутренней свободе, не подлежащей принуждению,

наконец в государстве, которое есть союз свободных лиц во имя совокупных интересов,

а не машина, подавляющая всякую личную самостоятельность. Между тем, социализм

отрицает свободу в самом ее корне; он превращает человека в страдательное

колесо всеохватывающей машины, подводящей всех к одному уровню. Тот призрак

свободы, который дается гражданину в государстве участием в совокупных решениях,

служит лишь к тому, чтобы подавить .лицо деспотизмом большинства, не знающего

ни сдержек, ни границ. Идеалом человеческого общежития может быть только свободное

общество в свободном государстве, а никак не порабощение во всех сферах его

деятельности. Чем более в политической области расширяется власть большинства,

тем необходмее человеку иметь убежище в частной сфере, где он остается полным

хозяином. А именно тут ему отрезаны все пути- по выражению Иеринга, он становится

вьючным скотом общества. Таков результат социализма. В погоне за материальными

благами уничтожает в человеке то, что делает его человеком, - самостоятельную

и самодеятельную личность. Социализм не потому неосуществим, что он для человеческой

природы слишком высок и потому, что он слишком низок. Это-система годная для

рабочего скота, а не для людей.

Но и умеренная демократия не может быть идеалом человеческих обществ.

Установляя господство численного большинства, она тем самым вверяет верховную

власть наименее образованной части общества, а такое отношение общественных

сил не может быть высшею целью человеческого развития. Здесь мы имеем дело

в теми свойствами человека, которые зависят от условий его земного существования.

Как физическое существо, человек может жить на земле, только покоряя природу

своим целям, Для этого требуется масса физического труда, который и составляет

постоянное призвание огромного большинства людей. Но физический труд не дает

того высокого развития, которое дает труд умственный, составляющий призвание

образованного меньшинства. На самых высоких ступенях развития этот закон остается

неизменным. Воображать, что когда бы то ни было рабочая масса может стоять

на одном уровне с образованными классами, есть совершенно праздная мечта.

Мы имеем здесь лежащее в самой природе вещей отношение количества к качеству,

или экстенсивности к интенсивности. во всех сферах бытия, в физической природе,

также как и в человеке, чем выше качество, тем оно реже. Количественный перевес

есть свойство посредственности. Качество состоит именно в том, что в нем сливается

во едино то, что в количестве рассеянно во многом. Но именно поэтому, оно,

а не количество, должно господствовать в нормальном состоянии человеческих

обществ. Владычество числа может быть только переходною формой, низшею ступенью

развития, над которою должен воздвигнуться, высший порядок.

Однако демократия имеет и свою идеальную сторону. Не только лежащее в

основании ее начало свободы составляет существенный элемент всякого истинно

человеческого союза, но есть область, в которой свобода, равная для всех,

действительно является идеалом общежития. Эта область есть гражданское общество.

Мы видели, что общегражданский порядок, основанный на свободе и равенстве,

представляется завершением юридического развития общества. Индивидуализм составляет

коренное начало гражданского союза, в отличие от государства, которое основано

на понятии о единстве целого. Поэтому, далее этих норм в гражданской области

идти невозможно. Установлением строя, основанного на свободе и равенстве,

идеал достигнут.

Но утверждением правильного юридического порядка в гражданской области

не завершается развитие человеческих обществ, Напротив, оно составляет только

начало нового, высшего развития. Формальный юридический строй есть не более

как почва, на которой проявляются иные, высшие силы. Мы видели, что свобода

естественно а неизбежно ведет к неравенству. На предшествующих ступенях, в

родовом и сословном порядке, неравенство установлялось искусственными мерами,

вследствие чего оно далеко не всегда соответствовало естественному отношению

сил. С водворением общегражданского строя, все искусственные преграды падают

и естественное превосходство одних сил над другими выступает уже беспрепятственно.

Оно обнаруживается во всех сферах, и в экономической, и в умственной. Высшее

развитие общества, освобожденного от старых аут, состоит именно в том, что

эти высшие силы получают в нем должное значение. Это и есть то возрождение

аристократии, о котором говорено выше, как о существенном требовании современной

жизни и необходимом результате законов развития человечества.

Мы видели, что аристократия распадается на три главные отрасли родовую,

или поземельную, денежную и умственную. Первые две представляют два противоположных,

но оба равно необходимых и восполняющих друг друга элемента экономической,

общественной и политической жизни народов: элемент устойчивости и элемент

прогресса. Родовая аристократия, по существу своему, есть хранитель преданий

и умеритель движения; это-сословие политическое по преимуществу. Там, где

она сознает свое значение и занимает подобающее ей место в общественном организме,

там политическая жизнь представляет наибольшую крепость и постоянство, при

неуклонном сохранении свободы. Римская аристократия и английская представляют

величайшие в истории примеры политической мудрости. Наоборот, родовая аристократия,

не понимающая своего призвания и лишенная политического значения, аристократия,

преследующая свои частные цели вместо общественных, составляет величайшую

помеху всякому совершенствованию. С своей стороны, денежная аристократия носительница

капитала, не только является естественным руководителем промышленного мира,

но и в политической области она представляет начало движения и прогресса.

Мы видели, что все развитие человечества состоит в накоплении материального

и умственного капитала передаваемого от поколения поколению. Земля остается

все та же, она не увеличивается и не уменьшается, не изменяет своей формы,

а подлежит только более или менее разумному пользованию. Капитал, напротив,

умножается безгранично и принимает самые разнообразные формы, составляя послушное

орудие изобретательности человека. Поэтому, владелец капитала есть главный

носитель прогресса. Силою капитала совершаются те чудеса промышленного развития,

которые покоряют природу целям человека и дают ему неведомые дотоле орудия

совершенствования. Но и тут следует заметить, что эта сила представляет оружие

обоюдоострое. Обращенное исключительно на материальные блага, оно возбуждает

самые низменные стремления и вместо возвышения, содействует унижению человечества.

Очевидно, что эти две противоположные друг другу аристократии тогда только

в состоянии исполнить свое общественное назначение, когда они стоят на высоте

современного просвещения; а для этого необходима связь их с аристократией

умственною. Последняя не составляет собственно политического элемента. Мечты

Платона о владычестве философов, мечты, которые разделялись некоторыми новейшими

социологами, как-то Сен-Симоном и Огюстом Контом, противоречат природе вещей.

Призвание умственной аристократий не практическое, а теоретическое. Весьма

редки примеры людей одинаково сильных и в научных исследованиях и в управлении

практическими делами. Но теоретическое призвание умственной аристократии делает

ее руководительницею умственного движения. Она исследует законы общественной

жизни; она указывает и разрабатывает общественные идеалы. Она же служит связью

между аристократией родовою и денежною. Только живой союз этих трех элементов

способен дать обществу ту стройность жизни и то всестороннее в гармоническое

развитие, которые составляют для него высшую цель. Это те независимые общественные

силы, которые служат первым и главным залогом, как внутреннего порядка, так

и общественной свободы. Где нет независимых сил, способных стоять на собственных

ногах и не поддающихся всякому течению, там общество, лишенное устоев и не

скрепленное внутри себя, носится по воле ветра и волн; оно не представляет

никакой преграды ни деспотизму сверху, ни деспотизму снизу. Там невозможны

ни прочная свобода, ни правильное развитие. Эти-то силы и составляют аристократический

элемент общества. Где их нет, или где они расшатались, там необходимо их создать

или обновить.

Но для того, чтобы аристократия могла быть действительною общественною

силой, надобно, чтоб она не отделялась от общества, а состояла с ним в живой

и постоянной связи. Прежние общественные порядки, родовой и сословный, грешили

именно тем, что они ставили искусственные грани, которые мешали свободному

передвижению элементов. И это было неизбежно, пока средние классы, связывающие

высшие общественные ступени с низшими, не получили надлежащего развития. Только

в новое время, вследствие свободы промышленного труда, этот связующий элемент

общественной жизни разросся во все стороны и занял подобающее ему место в

общественном организме. Общегражданский порядок составляет плод и выражение

того начала личной свободы, на котором зиждется вся деятельность я все значение

этих классов. В них заключается залог и всего будущего развития человечества,

ибо они составляют не только опору, но и главный источник аристократических

элементов. Из средних классов выходит, как денежная, так и умственная аристократия.

Самая родовая аристократия не в состоянии держаться, если она не обновляется

постоянно приливом свежих сил из средних классов.

Начало равной для всех свободы, господствующее в общегражданском порядке,

не означает однако, что и в политическом строе аристократическим элементам

не должно быть предоставлено никаких преимуществ. Напротив, если в обществе

они фактически получили преобладающее значение, то несомненно, что и в государстве

им должно быть предоставлено соответствующее их положению место. Государство

не есть только свободное отношение единичных сил, как гражданское общество.

Оно дает одним власть над другими. Очевидно, что во имя общего блага, власть

должна быть предоставлена тем, которые наиболее способны ею пользоваться.

Если в свободном обществе никто не должен быть исключен из политических прав,

то установление прав одинаких для всех противоречит требованию способности.

Вручить верховную власть в государстве численному большинству, то есть наименее

образованной части общества, значит идти наперекор всем высшим требованиям

государственной жизни и человеческого развития. Если в области гражданской

демократический строй представляется высшим идеалом, то в области политической

он может быть только переходною ступенью. Сила современной демократии заключается

главный образом в слабости ее соперников. Во Франции, которая является главным

представителем этого начала в Европе, монархические партии имеют свой идеал

в прошлом; ничего не забывая и ничему не научившись, они упорно держатся принципа,

давно отжившего свой век и похороненного под развалинами истории. Клерикальная

партия идет еще далее назад; ее идеал лежит в средних веках. В тех и других

обнаруживается полное непонимание современной жизни и ее условий. С своей

стороны, радикализм точно также имеет свой идеал в прошлом, только не в прочном

порядке, а в минутных потребностях революционной борьбы. Деспотизм массы,

не знающей сдержек и руководимой демагогами, представляется им нормальным

состоянием человеческого общежития. Наконец, и социализм заимствует все свои

идеалы у отжившего свой век утопического идеализма, который обращается в орудие

разрушения. Перед всеми этими представителями пережитых моментов человеческого

развития современная уравновешенная демократия имеет неоспоримые преимущества.

Она стоит на твердой почве настоящего общегражданского строя и заключает в

себе и залог будущего развития. Из недр господствующих в ней средних классов

могут и должны выработаться те аристократические элементы, которым принадлежит

первенство в будущем. Но владычество их может установиться не путем насильственных

переворотов и не подогреванием начал, отживших свой век, а признанием в политической

области того фактического превосходства, которое вырабатывается свободным

действием общественных сил.

Мы не раз уже указывали на то, что гражданская свобода естественно и

неизбежно ведет к фактическому неравенству положений и влияний. Это неравенство

составляет основание идеального политического строя, в котором все общественные

элементы получают подобающее им место и значение в целом. Как было объяснено

в Общем Государственном Праве, в гражданской области должно господствовать

равенство числительное, в области политической равенство пропорциональное.

Этим способом высшие требования государственной жизни связываются с демократическим

порядком, господствующим в гражданской области. Но пока это фактическое превосходство

образованных элементов не получило надлежащего развития и признания, демократия

составляет нормальный порядок политического строя. Тщетно толковать о монархическом

начале, пока не выработалась аристократия, в особенности умственная, которой

принадлежит верховное руководство в области идеалов. Пока умы погружены в

эмпиризм, нечего говорить о высших началах жизни. Только умственное развитие

может проложит путь развитию общественному.

Потребность этого дальнейшего развития заключается в неустойчивости демократии,

как политической силы. Поставленная между двумя направлениями, из которых

одно прямо ей враждебно, а другое старается сбить ее с правильного пути, она

держится только склоняясь попеременно то на ту, то на другую сторону. Господствующие

в ней средние классы не имеют в себе ни крепкой внутренней связи, ни твердых

начал, на которые бы они могли опираться. Это расплывающаяся масса, которая

служит посредствующею стихией, склейкою общественных элементов, но сама нуждается

в высшем руководстве. Она то готова с испуга броситься в объятия деспотизма,

то склонна делать уступки неразумным требованиям народных масс. Последние

же, поставленные на высоту, совершенно несоответствующую их внутреннему содержанию

и их способностям, с одной стороны поддаются влиянию клерикализма, который

один дает им нравственные начала жизни, с другой стороны увлекаются проповедью

социализма, который говорит их страстям. Последний является самым опасным

врагом демократии; толкая ее на ложный путь, он готовит ей падение. Демократия

может быть более или менее прочна там, где социализм не имеет корней; но как

скоро он усиливается, конец ее представляется лишь вопросом времени. Он может

быть ускорен социальными переворотами, которые, грозя разрушением всему общественному

строю, заставят все здоровые элементы общества сплотиться против буйных сил,

выступающих с бессмысленными требованиями. Но прочная победа лучших элементов

может быть подготовлена и обеспечена только высшим умственным развитием, обличающим

всю нелепость социалистических стремлений, а вместе и несостоятельность такого

порядка вещей, который низшие силы ставит наверху и вручает верховную власть

классам наименее способным ею пользоваться. Не в общественных порядках, а

в хаотическом состоянии умов заключается язва современной жизни. Излечить

ее может только высшее развитие науки.

Только умственным развитием может быть подготовлено и то царство Духа,

которое представляется венцом и завершением всего исторического процесса.

Высказывая это ожидание, мы должны спросить себя: не уносимся ли мы,

в свою очередь, в область утопий? Стоя на научной почве, можно говорить о

современных идеалах человечества, ибо эти идеалы существуют; можно обсуждать

и большую или меньшую возможность их осуществления; но пытаться определить

тот порядок вещей, который должен быть конечною целью всего человеческого

развития, не будет ли слишком смело? Не есть ли это тоже праздная мечта, лишенная

всякой реальной почвы?

Это недоумение разрешается тем, что указанная цель человеческого развития

составляет логически необходимый вывод из чисто научного исследования законов

исторического процесса. История удостоверяет нас, что раскрывающийся в ней

дух не есть только мечта воображения, а реальная сила, действующая в действительном

мире, по законам, вытекающим из ее природы. Фактический ход идей и событий

дает нам возможность определить эти законы, а с тем вместе и те конечные цели,

к которым клонится весь процесс. Чтобы придти в этом отношении к совершенно

точным выводам, нужно только свести к общему итогу все сказанное доселе. Повторим,

что дух не есть только собирательное имя для обозначения известной группы

единиц. Это не есть также слово, которым обозначается общее направление, вытекающее

из их взаимнодействия. Дух есть общая сущность, связывающая единичные разумные

особи в одно живое, развивающееся целое. В области человеческих отношений

эта сущность не существует помимо особей, а живет и действует в них и через

них. Сознание и воля принадлежат только единичным существам, которые являются

органами и носителями руководящих историею идей. Тем не менее, это общее начало

не простая фикция, а реальная сила, выражающаяся в явлениях. Человеческая

действительность, в ее историческом развитии и современном положении, представляет

тому неоспоримые доказательства.

В истории мы находим двоякого рода духовную сущность: частную и всеобщую,

народность и человечество.

В народности мы можем наглядно исследовать отношение единичных существ

к живущей в них общей духовной субстанции. Народ очевидно не есть простое

собрание единиц, находящихся во взаимнодействии. Он образует единую духовную

личность, имеющую свои специальные свойства, рассеянную в пространстве и развивающуюся

во времени, как единичная особь, извнутри себя, при постоянном взаимнодействии

с другими. Как единичная особь, народ имеет свои возрасты: свое младенческое

состояние и свой период полного развития сил; многие имеют и свою старость.

Как единичная особь, он вступает в отношения к другим и играет роль в истории.

На этой реальной духовной основе зиждется вся государственная жизнь. Государство

потому есть лицо, имеющее права и обязанности, что оно является представителем

этой общей духовной сущности, действующей в реальном мире и на историческом

поприще. Но народность шире государства. Она обнимает области духа, которые

не поддаются государственной связи: таковы наука и искусство. Она существует

и там, где вовсе нет политической связи или где она перестала существовать.

Итальянцы сознавали себя единым народом, прежде нежели установилось у них

государственное единство; последнее вытекло именно из этого сознания. Евреи

продолжают сознавать себя единым народом, хотя они в течении более полутора

тысячи лет рассеяны по всей земле и не связаны никакою юридическою связью.

Но образуя единую духовную личность, живущую и развивающуюся в течении

тысячелетий, народность все-таки не имеет иных органов сознания, кроме отдельных,

преходящих единиц, которые являются носителями этого духа, передавая его от

поколения поколению. А с другой стороны, сознанием и выражением этой общей

народной сущности не исчерпывается содержание личности. Являясь членом единого

целого, носителем общих идей и интересов, человек остается самостоятельным

и свободным существом. Только таковые существа и могут быть органами духа.

Поэтому, он общую духовную сущность видоизменяет сообразно с своими личными

свойствами. Он воспринимает из нее то, что ему приходится. Он может примыкать

н не примыкать к общему движению, охватывающему общество в известные времена.

В силу своей свободы, он может даже совершенно оторваться от своей народности

и примкнуть к другой, или жег воспринявши чуждые начала, пытаться внести их

в народную жизнь. Одним словом, если народность несравненно шире лица, ибо

она обнимает многие лица и поколения, то, с другой стороны, лицо, в силу свободного

самоопределения, шире народности: оно принадлежит всему человечеству. Это

живое взаимнодействие между общею духовною стихиею и личным началом составляет

существо духовного процесса, который происходит путем сознания и свободы.

В человечестве это отношение видоизменяется тем, что органами его являются

не только отдельные лица, но и целые народы, которые играют каждый свою роль

в совокупном развитии. Поэтому, отрешаясь от своего народа, лицо не может

отрешиться от человечества, которое заключает в себе всю полноту доступных

человеку начал и свойственного ему развития. Оно представляет дух в том совершенстве,

которое полагается границами земного бытия. Выведенные выше законы исторического

развития раскрывают природу этого духа, как единой сущности, развивающейся

извнутри себя и излагающей в действительности всю полноту своих определений.

От первоначальной слитности развитие идет к положению противоположностей,

и затем эти противоположности оно сводит опять к высшему единству. Первая

половина процесса состоит в том, что отдельные области духа выделяются из

общей основы, получают самостоятельность и развивают каждая свой собственный

мир, на основании собственных, присущих им начал. Вторая половина процесса

состоит в том, что эти самостоятельные сферы, находясь в взаимнодействии,

постепенно приводятся к высшему соглашению. Первый есть путь разложения, второй

есть путь сложения. Последний свершается по тем же ступеням, как и первый,

только в обратном порядке, но результат его не есть простое возвращение к

точке исхода. Отдельные сферы сохраняют свою относительную самостоятельность,

подчиняясь только высшему единству; а так как высшие из этих сфер, те, которые

дают направление другим, не подлежат принуждению, то и единство их должно

быть не принудительное, а свободное, не внешнее, а внутреннее. Совершенство

есть согласие разнообразия; в нем полнота развития должна совмещаться с высшим

единством. В области духа это согласие может происходить только на почвы свободы,

ибо органами духа являются не слепые силы природы, а разумные и свободные

существа. Это и есть то царство духа, которое представляется необходимым логическим

результатом и завершением всего исторического развития человечества.

Но мы видели, что этот конечный синтез должен быть синтезом религиозным.

Религия одна способна связать в одно живое, духовное целое всю совокупность

сил человеческого духа, возводя их к абсолютному началу всего сущего. Поэтому,

мы от человеческого духа должны взойти выше, к абсолютному Духу, составляющему

определение Божества. Религия человечества, которую проповедывают некоторые

мыслители, есть ничто иное как пустая фантазия, обличающая полное непонимание

существа и значения религии. Ничто относительное и преходящее не может быть

предметом религиозного поклонения, которое относится только к незыблемому

и вечному. Человеческий дух, связанный условиями земной планеты, имеющий началом

предвидящий свой конец, может быть только отдельным, преходящим явлением Духа

Божьего, вездесущего и всему дающего жизнь. Присутствие Божьего Духа в человечестве

и есть то, что понимается под руководством судеб человеческих божественным

Промыслом. Оно полагает человеческому развитию непреложные законы, которые

скрытым для него путем ведут его к конечному совершенству. Но наша земля,

с существующим на ней человечеством, есть только песчинка в мироздании. На

бесчисленных других мирах, существующих, существовавших и имеющих образоваться

в будущем, без сомнения, действуют такие же духовные силы, совершающие свой

путь в пространстве и времени и приводящие единичные разумные существа к высшему,

возможному для них совершенству жизни и сознания Абсолютного. Все эти бесчисленные

миры связываются присущим им единым Духом Божиим, который составляет конечную

цель всего сущего и совершенство всякого бытия. В Божестве разлитый в мире

Дух, который в частных своих проявлениях сознается только единичными существами,

находит высший, абсолютный центр сознания, без которого нет абсолютного и

совершенного бытия. Таково убеждение, которое с неотразимою силой вытекает,

как из метафизических начал человеческого мышления. так и из развития этих

начал в истории человечества. Оно составляет основание той религии Духа, которая

представляется завершением исторического процесса и восполнением религии Силы,

познаваемой в природе, и религии Слова, открывающегося в нравственном мире.

В этом состоит высшая задача будущего. Опираясь на прошлое, мы можем с уверенностью

ожидать ее разрешения.

Но если Дух действует путем свободы, то какова же в этом процессе роль

государства?

Призвание и способы действия государства в исполнении исторических целей

и в осуществлении народных и человеческих идеалов принадлежит к области Политики.

К ней мы теперь и переходим.

<< |
Источник: Чичерин Б.Н.. Курс государственной науки. Том II. Наука об обществе или социология. 1894 {original}

Еще по теме Общественные идеалы:

  1. 23. Конституционный строй и общественный идеал
  2. §4. Общественные объединения в органах внутренних дел. Общественные формирования, участвующие в охране общественного порядка и обеспечении общественной безопасности
  3. 3.6.3. ОТ общественного мнения к общественной среде, а от нее — снова к общественному мнению
  4. Идеал, утопия и идеология
  5. ОБ ИДЕАЛЕ В ИСКУССТВЕ
  6. Возвращение к идеалу
  7. у) Учение об идеале красоты
  8. 3. Гуманистические идеалы биоэтики
  9. Идеал смешанного правления.
  10. СТРЕМЛЕНИЕ К ИДЕАЛУ
  11. 1. Общественное бытие и общественное сознание. Закономерности развития общественного сознания.
  12. 1.3. Чистейший вздор или пустопорожний идеал?
  13. 5. Нравственный идеал.
  14. Изменение идеалов и норм описания, объяснения, понимания
  15. Идеал Карма-йога
  16. Глава2.новый ИДЕАЛ - мы
- Авторское право - Адвокатура России - Адвокатура Украины - Административное право России и зарубежных стран - Административное право Украины - Административный процесс - Арбитражный процесс - Бюджетная система - Вексельное право - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право России - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Лесное право - Международное право (шпаргалки) - Международное публичное право - Международное частное право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Правовая охрана животного мира (контрольные) - Правоведение - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор в России - Прокурорский надзор в Украине - Семейное право - Судебная бухгалтерия Украины - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Теория государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право России - Уголовное право Украины - Уголовный процесс - Финансовое право - Хозяйственное право Украины - Экологическое право (курсовые) - Экологическое право (лекции) - Экономические преступления - Юридические лица -