<<
>>

3.2. Национальная альтернатива социуму государства

В историческом осмыслении нации чаще и продуктивнее всего правоведы рассматривают ее в контексте с государством со всей его сложной структурой. Как это ни парадоксально, но в конечном счете и положительные, и отрицательные моменты в государстве так или иначе способствуют формированию и развитию наций.
Объективный процесс может стимулироваться или тормозиться субъективными факторами. Можно по-разному определять понятие «нация», но нельзя не видеть глубокой социальной основы формирования, функционирования и развития этнонации, включая общность языка, своеобразную культуру, традиции, обычаи и прочие атрибуты уклада жизни. В пору абсолютизации и вульгаризации материалистического толкования истории проступала явная недооценка субъективных особенностей при характеристике этнонации. Такие материальные факторы общественного бытия, как экономическая и территориальная целостность, рассматривались не столько как общие условия и предпосылки, сколько как важнейшие и определяющие сущностные признаки этноса, в то время как имманентные свойства его облика либо вовсе отвергались, либо оставались в тени. Особенно показательно в этом отношении то, что длительное время не признавался даже такой очевидный признак нации, как общность национального (этнического) самосознания чаще всего на том основании, что он отмечен печатью субъективности. Но, преодолевая сегодня ограниченность и узость подобных воззрений, не следует бросаться в другую крайность - отрицать объективную социальную реальность этнонации и усматривать в них порождение чисто субъективной этнической самоидентификации. Личностная этническая самоидентификация - чрезвычайно важное обстоятельство становления и консолидации отношений. И тот факт, что мы обоснованно отказались от былого жесткого официального определения национальности как принадлежности лица к той или иной этнонациональнои общности на основе кровного родства, конституционно обеспечив каждому демократическую свободу выбора, долгое время отстаиваемую многими исследователями, шаг несомненно в правильном направлении. Разумеется, самосознание этнонациональнои принадлежности носит субъективный характер, а общность самосознания такой принадлежности (как разновидность коллективного сознания) объективна. Поэтому, когда А.Г. Здравомыслов размышляет «о референтной природе каждой из наций, равно как и любой иной этнической группы в современных условиях», то это еще не означает, что они объективно не существуют: ведь общеизвестно, что референтная группа может быть и воображаемой, и реально существующей. Все государства мира являются «нациями-государствами», потому что каждое них представляет собой особое политико-территориальное единство (общность, объединение) граждан. И разве этот бесспорный факт противоречит тому, что в этносоциальном плане они подразделены на моноэтничные (однонациональные) и полиэтничные (многонациональные), т.е. «государства национальностей».
Часто полагают, имея в виду результаты межгосударственной миграции, особенно бурно развернувшейся в послевоенные годы в Западной Европе и ряде других регионов, что полиэтничность присуща всем странам. С таким утверждением, на наш взгляд, можно согласиться, но с известными оговорками. Оно верно лишь отчасти и при том весьма условно. Действительно, в современном мире трудно найти страну, этнически абсолютно однородную, т.е. не претерпевшую никаких инонациональных включений. Но их наличие само по себе не делает государство многонациональным. И Германия, и Франция, несмотря на то, что иноэтничное население тут составляет немалую долю и сейчас по сути остаются моноэтничными. Ведь важно различать страны, где волею судьбы нашли приют представители отдельных национальностей, и страны, где исторически определенной территории устойчиво расселились целые этносы. И те, и другие обычно именуются многонациональными, тем не менее, строго говоря, таковыми правомерно считать лишь последние. Оттого вряд ли можно признать корректными и расхожие формулы, будто в той или иной стране СНГ насчитывается до 100, 130 или даже 150-180 наций. Скажем, в Российской Федерации проживают десятки тысяч этнических китайцев, чехов, словаков и даже несколько сот тысяч поляков, немцев, армян и проч., однако это не означает, что здесь обосновались соответствующие нации, а не разрозненные национальные группы. Недаром существует термин «диаспора» для обозначения таких групп. Современному национально-государственному нигилизму свойственно отрицание какой-либо положительной роли федерализма и национальной государственности в истории России и СССР. При этом неправомерно отождествлять опыт национально-государственного строительства до конца 20-х годов, когда еще можно было говорить целом о реальном становлении федералистских устоев в стране, и в последующем: период, когда вместе с утверждением командно-административной системы и тоталитаризма федерализм стал носить фиктивный, чисто номинальный характер. Ход рассуждений нигилистов примерно таков: коль скоро тоталитарная система неэффективна экономически (что тоже еще надо доказать), межнациональные трения возникли у нас в рамках федеративного государства, построенного по национально-территориальным принципам, то как раз им, этногосударственным формам жизнедеятельности, мы и обязаны всеми несчастьями, обрушившимися на страну. Методологическая абсурдность такой «логики» ясна. Не следует причину делать следствием, а следствие причиной, не надо забывать, что Федерация и автономия - это именно формы, чья судьба в решающей мере определяется содержанием государственной власти, на базе которой они создаются, функционируют развиваются, а не наоборот. Нет, не федерализмом и национальной государственностью порожден тоталитаризм, как это утверждали Ю.В. Бромлей и СВ. Чешков, а тоталитаризм привел к квазифедерализму и квазиавтономизму. СССР распался не потому, что его национально-государственная конструкция была изначально несостоятельна, а потому, в частности, что подлинные федерализация и автономизация невозможны в условиях антидемократизма, отсутствия местного управления, господства сверхцентрализации. В лице СССР потерпел поражение не национально-территориальный федерализм как таковой, а его унитаристская, сталинская модель. Поэтому важно не отказываться от федерализма и национальной государственности, не терять веру в их возможности, но искать их действительно новые принципы и формы на путях радикального демократического и гуманистического обновления российского общества и государства. Осмысливая особенности, характеризующие сегодняшнюю Россию, приходится с очевидностью констатировать, что: - она относится к числу стран со сложнейшим этнодемографическим составом, - при всем усилении межнациональной, межрегиональной подвижности населения и росте многонациональное республик, подавляющее большинство ее коренных народов компактно проживают на своей этнической территории, - не только в дооктябрьскую эпоху, но и многие десятилетия послеоктябрьского периода эти народы при тоталитарном и сверхцентрализованном режиме были лишены реальной национальной государственности, вместе с социальным прогрессом постепенно росло их национальное самосознание, которое отчетливо усилилось в результате крушения тоталитаризма и перехода к демократии, - последствия допущенных в советском прошлом грубых ошибок и даже преступлений в осуществлении национальной политики (вопиюще проявившихся в незаконной ликвидации государственности целого ряда этнических групп и насильственной депортации некоторых из них, упразднения сотен национальных районов и тысяч национальных сельсоветов) до сих пор так и не преодолены еще полностью и дают о себе знать. Возможно ли все это и многое другое сбрасывать со счетов, решая, нужны или не нужны России действительный федерализм и реальная демократическая национальная государственность? И стоит ли в свете сказанного удивляться тому, что народы страны видят в упрочении этих институтов одно из важных направлений настоящей демократизации общественной жизни, серьезную гарантию своего свободного развития, сохранения самобытных национальных ценностей? Надо также брать во внимание, что страна оказалась в глубоком социально-экономическом кризисе и совсем недавно приступила к демократическим преобразованиям, что утверждение гражданского общества и правового государства является сравнительно отдаленной перспективой, что в довершение всего заметно обострились межнациональные отношения в ряде регионов, где этнонациональные различия проявляют высокую устойчивость, а подвижности населения и росте многонациональное™ республик, подавляющее большинство ее коренных народов компактно проживают на своей этнической территории, - не только в дооктябрьскую эпоху, но и многие десятилетия послеоктябрьского периода эти народы при тоталитарном и сверхцентрализованном режиме были лишены реальной ациональной государственности, вместе с социальным прогрессом постепенно росло их национальное самосознание, которое отчетливо усилилось в результате крушения тоталитаризма и перехода к демократии, - последствия допущенных в советском прошлом грубых ошибок и даже преступлений в осуществлении национальной политики (вопиюще проявившихся в незаконной ликвидации государственности целого ряда этнических групп и насильственной депортации некоторых из них, упразднения сотен национальных районов и тысяч национальных сельсоветов) до сих пор так и не преодолены еще полностью и дают о себе знать. Возможно ли все это и многое другое сбрасывать со счетов, решая, нужны или не нужны России действительный федерализм и реальная демократическая национальная государственность? И стоит ли в свете сказанного удивляться тому, что народы страны видят в упрочении этих институтов одно из важных направлений настоящей демократизации общественной жизни, серьезную гарантию своего свободного развития, сохранения самобытных национальных ценностей? Надо также брать во внимание, что страна оказалась в глубоком социально-экономическом кризисе и совсем недавно приступила к демократическим преобразованиям, что утверждение гражданского общества и правового государства является сравнительно отдаленной перспективой, что в довершение всего заметно обострились межнациональные отношения в ряде регионов, где этнонациональные различия проявляют высокую устойчивость, а интенсивные этноассимиляционные процессы затрагивают относительно небольшую часть социума. Размышляя абстрактно-гипотетически, позволительно сконструировать идеальную схему, в русле которой примерно за столетие последовательно демократического и гуманистического совершенствования многонациональное государство создает такую социально-политическую систему, которая способна чутко и внимательно учитывать интересы и запросы народов и национальных меньшинств, вследствие чего они не станут уже нуждаться в особых, специфически-национальных политических институтах (национально-территориальная автономия, национально-территориальный федерализм и др.) и смогут удовлетворяться лишь национально-культурной автономией и даже общегражданским равноправием. Но такая умозрительная схема была бы очень далека от современной российской реальности. Поэтому, отнюдь не увековечивая нынешние национально-государственные черты России, не будем вместе с тем необоснованно забегать вперед, ратовать за то, что не может и не должно осуществляться сегодня и даже завтра, а встанет в порядок дня в достаточно отдаленном будущем. Успешно набирающая силу в течение нескольких десятилетий западноевропейская интеграция стала возможной благодаря исторически длительному демократическому развитию наций в рамках своих государств и их сохранению по крайней мере в ближайшей перспективе. Создание Европейского Союза и углубление его интегративных начал вовсе не означает исчезновения суверенности Германии, Франции, Англии или Бельгии. Просто-напросто экономические, культурные и политические грани, отличающие эти страны, исподволь, поэтапно сглаживаются, преодолеваются под воздействием совместных потребностей, интересов и с общего согласия. Иными словами, все говорит о том, что, хотя государственность не предстает неотъемлемым атрибутом этносоциальных общностей, она, несомненно, служит важным условием и фактором их консолидации и прогрессивного развития. Конечно, этносы складываются и независимо от наличия или отсутствия у них государственности. Достаточно напомнить, что в мире насчитывается две-три тысячи этнических общностей, тогда как государств - членов ООН - менее двух сотен. Правда, многие народы располагают государственностью внутри многонациональных государств в автономных и иных формах самоуправления. Однако сам по себе факт обретения собственной национальной государственности в любой форме не возводит народность в нацию. Дело не в том, чтобы стремиться к созданию все новых и новых самостоятельных национальных государств на планете согласно принципу «один этнос - одно государство», что было бы другой, нерациональной и практически неосуществимой крайностью - сотни этносов довольно малочисленны и не имеют пока ни объективных, ни субъективных предпосылок для претворения в жизнь такого принципа. Кроме того, как уже отмечалось, многие этносы реализуют или должны получить возможность реализовать в будущем потребность иметь свою государственность, оставаясь в прежнем многонациональном государстве. Не ясно и другое: на современном этапе мирового (и российского) развития было бы преждевременным считать подобные национальные государства исключением из общего правила и политическим анахронизмом, от которого необходимо поскорее избавиться. Разве этнополитическая ситуация в полиэтничных странах ухудшается, а не улучшается в итоге создания в них при соответствующих условиях национально-территориальных автономий? Нет жесткой связи между полиэтничностью населения страны и какой-либо формой национально-территориального устройства. Более половины из свыше двух десятков существующих в мире федеративных государств являются моноэтничными. С другой стороны, немало полиэтничных стран избрали унитарное политико-территориальное устройство. В одних обстоятельствах для решения этносоциальных проблем достаточно бывает обеспечить соблюдение всеми гражданами общего демократического порядка вне зависимости от этнической и расовой принадлежности; в других целесообразно дополнительно использовать форму национально-культурной автономии; в-третьих, оказывается необходимым создавать национально-территориальную автономию; в-четвертых, обнаруживается потребность в использовании различных форм федерализма. И еще об одном принципиальном моменте. Негативное восприятие национальной государственности часто базируется на ее неверном сущностном понимании. Приверженцы национально-государственного нигилизма изображают национальную государственность как выражающую нужды только той нации или народности, которая дала ей имя. Но такое истолкование явно отдает националистическим душком, заведомым недоверием. Подлинно демократическое государство, предоставляя коренным этносам возможность реализовать принцип самоопределения, не может, в то же время отказаться от полного равноправия граждан, независимо от того, к какой национальности они принадлежат, и стоит на страже всего общества. Например, Татарстан, как и любая другая республика, входящая в Российскую Федерацию, имеет государственность титульной нации и одновременно государственность республиканского населения в целом, воплощающая и защищающую интересы и запросы не только, татар, но и представителей всех прочих национальностей, являющихся гражданами республики. В этом находит свое отражение единство национального и народного суверенитетов. Лишь такое действительно демократичное осуществление национальной государственности обеспечивает права этносов, исключает всякую дискриминацию по национальному признаку, всякое неравноправие, лишь такой национально-государственный подход не только не разделяет, но и позволяет сближать, объединять общество на интернациональной почве. Историческая практика доказывает, что ничто так не затрагивает национальные чувства людей и не создает благоприятной атмосферы для роста национализма и сепаратизма, как ограничение их прав и свобод. Вот почему в наши дни действительно служат интересам упрочения российской государственности, единству и сплочены многонационального российского народа отнюдь не те, кто подвергает сомнению реальность этнонаций как особых социальных общностей, кто призывает к отказу от закрепления за ними права на самоопределение, ликвидировать национал государственные формы, перейти от федерализма к унитаризму, а те, кто усматривает в каждом этносе своеобразный социальный организм, требующий к себе чутко внимательного отношения, кто отстаивает путь становления принципиально новой федеративной модели, предусматривающей суверенность республик и самоуправленческую деятельность автономий, скрупулезный учет специфических условий существования каждого из субъектов РФ. В «Концепции государственной национальной политики Российской Федерации» указывается: «Оптимизация государственного устройства России на основе принципа федерализма находится в числе приоритетных задач внутренней политики страны. Этот процесс не преследует цели «губернизации» республики, или, наоборот, «республиканизации» краев и областей. Своеобразие российского федерализма состоит в сочетании национального и территориального начал»54. Вопрос состоит в том, как это положение реализуется на практике и почему его реализация сопровождается такими болезненными конфликтами как на Северном Кавказе.
<< | >>
Источник: СЕМЕНЕНКО ЕЛЕНА АЛЕКСАНДРОВНА. ПРАВОВОЙ СТАТУС НАЦИИ В СОВРЕМЕННОМ РОССИЙСКОМ СОЦИУМЕ. 2004

Еще по теме 3.2. Национальная альтернатива социуму государства:

  1. Создание национального государства
  2. За рамками национального государства
  3. Семья в социуме, социум в семье
  4. Национальное государство, насилие и слежка
  5. Национальное государство: начало конца
  6. От политической раздробленности к национальным государствам.
  7. Т е м а 7. ОБРАЗОВАНИЕ НАЦИОНАЛЬНЫХ ГОСУДАРСТВ В ИТАЛИИ И ГЕРМАНИИ
  8. ШПЕНГЛЕР О ПРОБЛЕМЕ НАЦИЙ И НАЦИОНАЛЬНЫХ ГОСУДАРСТВ
  9. Национальное государство — что дальше?
  10. ЭВОЛЮЦИОННАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ: ОТ ИМПЕРИИ К НАЦИОНАЛЬНОМУ ГОСУДАРСТВУ
  11. Институциональный подход к национальности в СССР и сменивших его государствах
  12. Тройственное отношение: национализирующиеся государства, национальные меньшинства и внешняя этническая родина
  13. ГЛАВА 3 ОБРАЗОВАНИЕ ИТАЛЬЯНСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА
- Авторское право - Адвокатура России - Адвокатура Украины - Административное право России и зарубежных стран - Административное право Украины - Административный процесс - Арбитражный процесс - Бюджетная система - Вексельное право - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право России - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Лесное право - Международное право (шпаргалки) - Международное публичное право - Международное частное право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Правовая охрана животного мира (контрольные) - Правоведение - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор в России - Прокурорский надзор в Украине - Семейное право - Судебная бухгалтерия Украины - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Теория государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право России - Уголовное право Украины - Уголовный процесс - Финансовое право - Хозяйственное право Украины - Экологическое право (курсовые) - Экологическое право (лекции) - Экономические преступления - Юридические лица -