>>

ВВЕДЕНИЕ

Если мы посмотрим на современное состояние университетской философии, то от нас не ускользнет та жалкая роль, которую ей отводят сами философы.

Мы здесь имеем в виду всевозможные формы позитивистской и релятивистской философии, в первую очередь логический позитивизм, семантику, эмпирический сенсуализм и т.

д. Мы также имеем в виду всех тех профессоров философии, что считают науку и прежде всего естественные науки чем-то несравненно более значительным. Мы имеем в виду всех тех, кто изменяет философии, ее сущности и предназначению.

Философское кредо логических позитивистов и семантиков сводится, по существу, к отрицанию самостоятельной роли философии. Часто это выражается в том, что еерассматривают всего лишь как "служанку" науки. При этом и чисто философские проблемы предоставляют решать последней. Так, например, нравственность становится предметом антропологии и социологии. Причем обе эти дисциплины приравниваются к естественным наукам и на вооружение берутся методы последних. Теория познания и эстетика становятся частью экспериментальной психологии, а уж о метафизике и говорить нечего — никто не считает ее серьезным предметом для исследования.

Показательно различие между "философами" наших дней, страдающих комплексом философской неполноценности, и релятивистами прежних эпох, которое мы наблюдаем на примере их отношения к наукам. Софисты распространяли свой релятивизм на все области и формы познания. Когда Горгий заявляет, что не существует объективной реальности (а если бы и существовала, мы все равно не смогли бы ее познать, но даже если бы смогли, то были бы не в состоянии сформулировать познанное и передать свое знание другим), он выносит этот суровый вердикт не только философии, но и всем остальным наукам. Более того, в своем скептическом отношении к действительности они придавали философии решающее значение. Ведь смертный приговор всему познанию выносила именно их философия. Несмотря на все внутренние противоречия, она оставалась царицей всего знания. Такое отношение к ней релятивистов и скептиков прослеживается сквозь всю историю философии.

Если мы зададимся вопросом, почему большинство современных представителей позитивизма и релятивизма безгранично уважают любую науку и вместе с тем отрицают объективную реальность, нам следует иметь в виду следующее: в первую очередь, позитивисты отказались от методов философского познания, хотя и продолжают называть себя фило- софами и, к несчастью, считаются таковыми у современников. Логический позитивизм, семантика и другие формы современного позитивизма, а также бихевиоризм — это не какие-то ложные философии, это вообще не философия. Свой метод они заимствуют у естественных наук. Нормы верификации, имеющие силу для отдельных наук, не могут механически переноситься на решение философских вопросов.

Мы должны ясно отдавать себе отчет в том, что различия между отдельными типами сущего чрезвычайно велики, и что поэтому нам необходимо использовать, так сказать, разные духовные "органы" для того, чтобы постичь сущность и природу различных вещей, данных нам в опыте.

Есть факты, которые легко установить, и каждый хоть сколько- нибудь внимательный человек в состоянии это сделать. Например, мы вправе ожидать, что любой нормальный человек определит число людей в помещении. Точно так же мы уверены в том, что каждый, кто учился определять количество кровяных телец, может с успехом взяться за это дело.

Однако мы не можем аналогично утверждать, что любой человек в состоянии объяснить нам различие между целомудрием и приглушенными сексуальными инстинктами, между просто скорбным и воистину трагическим событием, между раскаянием и комплексом вины.

Здесь мало быть внимательным и аккуратным. Для различения таких фактов в человеке должны быть реализованы иные способности. К тому же он должен иметь интеллектуальное мужество придерживаться в своем решении того, что объективно видит, а не тех "теорий", под воздействием которых находится. Ему также необходим философский талант для того, чтобы правильно сформулировать познанное.

Таким образом, мы должны принимать во внимание различную природу наших интеллектуальных способностей, радикально отличные друг от друга способы познания. Значительная часть действительности, причем не самая маловажная, открывается нам совсем не так, как структура ткани или количество кровяных телец. Совершенно другие духовные силы должны быть задействованы для того, чтобы мы смогли постичь эту часть действительности: например, понять сущность акта обещания, нравственную ценность целомудрия, осознать различие между иерархией и финализмом.1

Известно шуточное исследование Эрнстом Махом "данности". Лежа на диване, он попытался совершенно непредвзято установить то, что дано ему о нем самом в его собственном опыте. Он вынужден был с сожалением констатировать, что ему удалось обнаружить лишь собственное тело: никаких следов "эго" обнаружить не удалось. Эта шутка очень символична. Она характеризует позитивистский подход к решению философских вопросов.

Для позитивистов достоверны лишь чистое наблюдение и констатация голых фактов. Только они одни заслуживают серьезного отношения и являются систематическим знанием. Позитивисты не только идентифицируют систематическое, критическое познание с нефилософским научным познанием, но и применяют при решении философских проблем лишь ту часть научных методов, которая заключается в чисто эмпирическом наблюдении.

Вещи, которые обыкновенный человек в своем наивном отношении к действительности и изначальном экзистенциальном опыте рассматривает как бесспорную данность, например, различение добра и зла, нравственную недостойность преступления ит. д., дискредитируются позитивистом в качестве чисто субъективных иллюзий, как только он помещает их под микроскоп так называемого трезвого, реалистичного, интеллектуального анализа.

Таким отношением к философии позитивист отгораживает себя от значительной части действительности. Мы должны ясно осознать, что подобный метод исследования, претендующий тем не менее на имя философии, на деле является лишь плохой копией известных естественнонаучных мето- дов и толкает нас в том направлении, в котором бесполезно искать многие основополагающие факты. Такие, с позволенья сказать, философы с самого начала намеренно проводят границы и отрицают существование всего того, что они в этих границах не обнаруживают.

Позитивист путает примитивную, "осязаемую" верификацию с очевидностью. Он не понимает того, что некоторое положение вещей может быть бесспорной данностью, более того, оно может всякий раз с абсолютной гарантией предполагаться и, несмотря на это, быть недоказуемым с точки зрения обычной констатации.

Существование логических принципов, нравственных ценностей, отличия мозга от сознания никоим образом не может быть поставлено под сомнение лишь на основании того, что оно подтверждается не простым наблюдением, а должно быть

и tt

понято .

Эти так называемые философы сделали из философии интеллектуального пария: они заменили необходилгый для истинного философствования духовный орган на обыкновенное слепое наблюдение.

Существует еще одна причина дискредитации философии. Это отсутствие у профессоров философской одаренности. Это не означает, что они неумны. Напротив, многие позитивисты и семантики имеют изощренный формальный талант. Они интеллектуально проницательны и изворотливы, что сродни искусству математиков. Однако специфически философский взгляд у них полностью отсутствует. Как однажды верно заметил Маритен, ценность той или иной философии зависит от того, сколь много ее представитель "видит", в том числе и те вещи, которых не видят другие.

Поскольку мы в этой книге отваживаемся предложить реабилитацию философии, мы не можем не указать и еще на одну, намного более глубокую причину дискредитации нашего предмета. Мы имеем в виду такие философии, которые хотя и используют философские методы, однако созерцание данностей подменяют умозрительными построениями. Этот особый тип могильщиков философии хотя и не решает философские вопросы с помощью естественнонаучных методов, однако преграждает путь к истине всевозможными произвольными построениями, пусть порой и гениальными.

К этой категории можно отнести весь трансцендентализм. Как бы ни были значительны отдельные прозрения Канта, особенно в области этики, истолкование им сущности познания как "созидания", а содержания познания как "творения" человеческого духа лишает по-существу все философское познание смысла. Несмотря на свою фактическую внутреннюю противоречивость, такое истолкование выдается за открытие истинной сущности познания. Но ведь аналогичное утверждает любой радикальный скептицизм или релятивизм. Это толкование оказало громадное влияние на философию и принесло ей колоссальный вред. То же самое можно сказать и о гениальных построениях Гегеля, которого Макс

Шелер называл "Наполеоном философии". К этим могильщикам философии мы должны причислить и позднего Гуссерля — начиная с его "Идей к чистой феноменологии и феноменологической философии", т. е. с 1913 года — и уж, конечно, Хайдеггера.

Они радикально отличаются от выше упомянутых позитивистов, считающих философию "служанкой" науки. В противоположность последним они отводят философии первое место в области систематического знания. Однако в действительности своими произвольными построениями они препятствуют истинному познанию. Их теории столь же роковым образом сказываются на состоянии истинной философии, как и теории позитивистов.

Возможно самая большая опасность угрожает философии со стороны историзма, родоначальником которого является Гегель. Согласно ему, познание есть имманентное развитие мирового духа и, таким образом, лишается своего изначального смысла и не может ни на что серьезное притязать. Самораскрытие действительности, ее трансцендирующее постижение превращается в эволюционный Процесс, реализующий себя в истории. Этот историзм отравляет сегодня философскую мысль в разных формах, однако особенно в форме исторического релятивизма. При этом его представители не отдают себе отчета в том, что эта в корне ложная интерпретация познания превращает философию в интеллектуальную игрушку. Игнорируя элементарный смысл познания и в особенности философского познания, объявляя его претензии на трансценденцию иллюзией, они роют могилу философии.

Настоящая книга посвящена реабилитации философии. Ее целью является поиск истинной сущности философского познания, возвращение философии ее гносеологического достоинства и ее экзистенциальной, в смысле Кьеркегора, жизненности, а также определение ее истинного предмета. В ней мы стараемся показать классическую роль философии в человеческой жизни. Хотелось бы надеяться, что она поможет разрушить твердыню позитивистского и имманентистского релятивизма и снова распахнуть ворота в космос с его захватывающей дыхание бездонной глубиной.

Тем не менее автор прекрасно сознает, с каким противодействием ему придется столкнуться. Он уже предвидит иронические улыбки на лицах позитивистов всех сортов, которым его книга покажется выражением устаревшего, реакционного менталитета. Он также готов к тому, что будет отвергнут всеми трансценденталистами и имманентистами и в особенности представителями исторического релятивизма. Другие удивятся наивности человека, не заметившего такого революционного события, как философия Хайдеггера.

И несмотря на это я с радостью бросаю перчатку на ристалище, хотя и сознаю недостаточность своего вклада перед лицом такой грандиозной темы. Я нисколько не обольщаюсь тем, что настоящая книга справится с гигантской задачей реабилитации филосо- фии. Однако я глубоко убежден, что подобная реабилитация так же, как и объявление войны всем видам релятивизма, является великой и своевременной задачей.

Я буду абсолютно неправильно понят, если в моей книге усмотрят бунт против точных наук или недостаток уважения к их грандиозным и достойным самого искреннего восхищения достижениям, будь то в области физики, химии или медицины. Ни в коем случае. Объявленная здесь война будет вестись не против наук. Напротив, она будет вестись против тех, кто делает из науки философский камень и воображает, что философские проблемы можно разрешить естественнонаучными методами. Войну нужно вести со всеми могильщиками философии, будь то позитивисты, идеалисты, философы, находящиеся под гипнозом имманентного или исторические релятивисты.

Но, чтобы опровергнуть ложные взгляды поборника логического позитивизма, трансцендентализма ит. д., одних исчерпывающих аргументов и безупречных доказательств недостаточно. Ведь он с самого начала ставит себя вне рамок подобного диалога. Его слепота в отношении бесспорной данности делает его невосприимчивым и к любым аргументам и к самым очевидным доказательствам. Но тот, в ком от природы еще жива anima naturaliter philosophica — философская душа и кто жаждет ответов на вопросы, которые может дать лишь истинная философия, — тот найдет в этой книге освобождение от всевозможных предрассудков релятивизма.

Хотя настоящее введение и может показаться воинственным, пафос книги отнюдь не полемический или апологетический. Ибо реабилитировать философию следует посредством объективного, трезвого анализа истинного существа философии, а также путем выяснения сущности истинного априори.

Сегодняшнее положение в философии характеризуется с одной стороны тем, что позитивисты всех сортов отводят философским проблемам весьма жалкую роль, а с другой стороны — обнищанием философии в результате ее подмены имманентиз- мом, субъективизмом и историческим релятивизмом. Позитивисты-логики и семантики повсюду захватывают университетские кафедры, а оставшиеся достаются по большей части имманентистам и историческим релятивистам гегельянского толка.

Несмотря на это, а может быть и по причине этого в наши дни все возрастает голод по истинной философии. Как позитивизм во всех своих разновидностях, так и имманентизм и исторический релятивизм помещают человека в некий упрощенный мир, лишенный оттенков, в котором не имеют смысла категории истинного и ложного, добра и зла, — в мир серый, плоский, где игнорируются либо отрицаются фундаментальные факторы человеческой жизни.

Никогда еще столь остро как сегодня не ощущалась потребность в философии, которая бы соот- ветствовала реальной вселенной с ее бесконечностью и глубиной. Никогда еще она не была так нужна человеку, поскольку его наивное отношение к миру и к жизни столь сильно испорчено псевдо- философией лжефилософов.

Несмотря на все сказанное, я нисколько не опасаюсь за будущее философии. Ведь вопреки преобладающим тенденциям есть отдельные философы, у которых можно обнаружить и подлинный философский эрос и настоящую философскую мысль. Даже в наше время величайшего смятения умов можно различить первые краски возвращающегося дня — первые признаки возврата к истинной философии. Я здесь, в первую очередь, имею в виду некоторые работы молодых философов.2

В этой книге я надеюсь выработать новые тео- ретико-познавательные подходы, хотя сама по себе теория познания независима ни от текущей философской ситуации, ни от вызванной ею необходимости реабилитировать истинную философию.

| >>
Источник: Дитрих фон Гильдебранд. Что такое философия. Спб.: Алетейя.- 373 с. . 1997

Еще по теме ВВЕДЕНИЕ:

  1. 1. ВВЕДЕНИЕ
  2. ВВЕДЕНИЕ
  3. Постановка проблемы (введение)
  4. Введение
  5. ВВЕДЕНИЕ
  6. Введение:
  7. ВВЕДЕНИЕ
  8. ВВЕДЕНИЕ
  9. ВВЕДЕНИЕ
  10. ВВЕДЕНИЕ
  11. ВВЕДЕНИЕ
  12. Введение
  13. Введение
  14. ВВЕДЕНИЕ
  15. 1. Введение
  16. ВВЕДЕНИЕ
  17. ВВЕДЕНИЕ
  18. Введение
  19. ВВЕДЕНИЕ
  20. А . Введение