<<
>>

В. Единства истинных типов

Более высокий смысловой уровень, радикально превосходящий тот, что обнаруживается у малосодержательных единств, мы имеем на примере сущностей, единство которых представляет собой подлинный тип. Этот более высокий уровень наблюдается в структуре таких объектов, как золото, руда, каменная порода, вода и т.
п. Они имеют рациональную сущность, чтойность, позволяющую нам говорить в этом случае о действительном типе. Их единство представляет собой основу истинно универсального. Здесь мы имеем не родовой характер, который был бы просто противопоставлен единичному, — здесь мы наблюдаем определенную степень всеобщности, составляющую основу всей дальнейшей возможной дифференциации (от вида к разновидности).

Кроме того, в данном случае степень всеобщности основана не на субъективном произволе, а на рациональном единстве структуры. В противоположность этому, универсальность "структуры" начертанной небрежно геометрической фигуры или груды хлама является совершенно произвольной. Мы не сможем сформулировать понятия такого единства и будем вынуждены довольствоваться полным описанием его структуры.

Единства истинного типа имеют, очевидно, совершенно иную внутреннюю структуру. Она объективно рациональна и является полной противоположностью акцидентальному и фактическому. Она имеет не только внешнее единство, но и внутреннее, исходный "центр".

Элементы такой структуры не носят случайного характера, они внутренне рационально связаны.

Истинные типы по отношению к сущностям малосодержательного, чисто условного единства обладают еще одним преимуществом. Они в совершенно ином смысле представляют из себя полновесное "нечто". Все то, что имеет обедненную в смысловом отношении структуру, не является видом в научном понимании и поэтому не может являться серьезным предметом для изучения. В дополнение к этому, все то, что обладает единством лишь в результате случайного стечения обстоятельств, с точки зрения статуса существования, — "несерьезно".

Однако мы должны в сущностях, обладающих природой истинного типа, различать два слоя. К первому слою относится тип явления, например, явления золота, руды, воды и т. д. Мы можем обозначить этот тип, — являющийся исходным моментом для формулирования наших наивных понятий, — как "лицо", "внешность", как единство внешнего проявления. Его следует отличать от второго слоя, который относится к сущности данного типа материи, обладающего упомянутой "внешностью". Когда естественные науки обращаются к таким предметам, они не ограничиваются описанием их проявления или внешней стороны. Напротив, они стараются проникнуть в их природу, которая имеет более решающее значение, чем то, что находится в слое явления. Они стремятся узнать конституирующие особенности того типа сущностей, что проявляются данным образом. Разумеется, характерный цвет тоже является одним из признаков, по которым мы узнаем золото. Однако его специфический удельный вес, его химические свойства и т. д. являются более весомыми признаками при установлении его конститутивной природы. Естественнонаучный вопрос — что такое золото? — несомненно требует поиска иных признаков последнего, нежели те, что играют роль в нашей повседневной жизни, такие как его красота или притягательная сила, определяющие его использование в качестве украшений или денег. Короче говоря, этот вопрос заставляет нас заглянуть за внешнюю сторону золота.

Конститутивная природа, основной предмет научного исследования, открывается нашему сознанию не так, как внешняя структура, "лицо" объекта. Для изучения первой требуются более сложные методы. Во многих случаях здесь недостаточно лишь описательных наблюдений, здесь необходимо применять всевозможные вспомогательные средства.

Естественные науки часто демонстрируют нам, как два или более объекта имеют одну и ту же конститутивную природу, хотя их внешние проявления сильно различаются. Это показывает, что основанием для отнесения сущностей к разным конститутивным видам не может служить тот факт, что они внешне по-разному проявляются. Известным примером этого является принадлежность графита и алмаза к одному классу веществ, состоящих из углерода.

Сначала мы исследуем явление как структурное единство. Единство золота или воды носит условный характер, хотя мы и имеем здесь дело с единством подлинного типа. Если мы отвлечемся от реального существования подобных объектов, они потеряют для нас свой познавательный интерес. Если мне, например, приснится какой-нибудь новый металл и я по пробуждении вынужден буду констатировать, что он является лишь продуктом сновидения, — этот "металл" не сможет быть предметом научного изучения, несмотря на то, что он представлял собой явление как типическое единство.

Кроме того, созерцание единств, относящихся к явлениям, не приводит нас к познанию необходимых, по сути своей основанных на них фактов. Подобные единства не столь интеллигибельны, чтобы позволить нам путем интеллектуального погружения в них с абсолютной достоверностью познать разнообразные факты. Простое созерцание не продвинет нас в нашем знании. Для обогащения последнего нам придется прибегнуть к описательной методике, радикальным образом, типически отличающейся от интуитивного постижения.21 Эта методика сводится к тому, чтобы обойти предмет со всех сторон и собрать о нем все возможные сведения. Она является типично эмпирическим способом познания.

Тем более необходимы наблюдения для ответа на вопросы, относящиеся к таким условным реалиям, как золото или вода. Например, на следующие вопросы: как воздействует вода на вещества? при какой температуре она закипает? Ответ на них не может быть заключен во внешнем единстве — явлении как таковом, он требует особых наблюдений. Определить точку кипения или замерзания воды мы не можем посредством мысленного погружения в ее феноменологическое единство.Также не могут быть познаны и законы гидравлики путем чистого созерцания воды. Подобной сущности недостает полной интеллигибельности априорного факта и она лишь тогда становится серьезным объектом для изучения, когда, обладая рассматриваемым феноменологическим единством, конкретно существует. Хотя мы, как уже указывалось выше, и способны понять, что некоторые признаки несущественны, мы однако никогда не можем быть абсолютно уверены в том, что данный признак является необходимым. Следовательно, наши представления о такой сущности будут либо искусственно ограничены, либо открыты для последующей корректировки.

В еще большей степени это касается конститутивной структуры, внутренней природы. Единство вида — структура, обнаружение которой является целью науки, — не только не выступает как непосредственно данное, но и определенным образом скрыто. Такое внутреннее конститутивное единство — в противоположность внешней стороне объекта — может быть установлено только с помощью сложных экспериментов, например, химических, и с применением различных приборов и инструментов, например, микроскопа. Это "единство" столь мало доступно нам через посредство интуитивного контакта, что мы, так сказать, "составляем" его из отдельных экспериментально полученных элементов. Здесь тот факт, который мы хотим познать, раскрывается нам не через созерцание соответствующего объекта. Мы можем здесь достигнуть понимания конститутивной природы лишь путем постижения полученных экспериментально фактов, касающихся данной сущности. Познание конститутивной природы является, в данном случае, типично внешним познанием. Такой скрытой природе недостает подлинной интеллигибельности, хотя мы здесь и имеем настоящий тип. Ей недостает внутренней необходимости. К тому же, предполагается реальное существование объекта для того, чтобы он был серьезным предметом изучения. Итак, мы видим, что основанием для априорного познания не может являться ни внешняя сторона золота или воды, ни их конститутивная природа.

Аналогичная ситуация наблюдается в связи с такими объектами, как дуб, сосна, лев, собака и т. п. Однако здесь нужно отметить, что отношение между единством явления и конститутивной сущностью в значительной степени варьируется в зависимости от характера объекта. Та пропасть, что отделяет химическую формулу воды от самой воды, данной нам в нашем непосредственном опыте, совсем не похожа на различие между явлением дерева или животного как таковых и научным определением соответствующих видов. В отношении неодушевленных материальных вещей, имея в виду огромное различие между единством их явления и их конститутивной природой, мы вправе говорить о двух совершенно различных уровнях, если не сказать большего, — о двух разных мирах. В противоположность этому, внешнее единство животного или растения тесно связано с их конститутивным единством. Несмотря на то, что оба единства не совпадают настолько полно, чтобы наивное познание этих объектов путем вненаучного наблюдения их проявлений не потребовало дальнейшей корректировки, они не теряют своего значения для правильного понимания конститутивной природы. Даже когда установлено, что дельфин является не рыбой, а млекопитающим, то и в этом случае его существенным признаком остается то, что он обитает в воде, выглядит как рыба и т. д.

Поскольку нас интересует исключительно отличие априорного знания от эмпирического, мы не будем здесь подробно останавливаться на всех этих важных различиях. Мы желаем лишь констатировать, что различие между единством явления и конститутивным единством имеет иную природу, нежели различие между истинными и неистинными сущностями, хотя оно и аналогично.

Внешняя сторона, или единство явления, играет большую роль для определения понятия вида вышеупомянутых объектов и, в общем случае, служит характерной манифестацией их природы. Кроме того, и единство их внутренней структуры во многих эпистемологических аспектах отличается от того, что обнаруживается у золота или воды. Тем не менее, оно имеет тот же условный характер. Внешнее единство таких явлений, как лев или лошадь, лежащее в основе наших наивных понятий о них, является результатом различных наблюдений. Оно не есть непосредственно данное, как это имеет место с сущностью любви или справедливости. Оно не обладает интеллигибельностью, которая позволила бы нам извлечь из него факты. Мы и здесь вынуждены прибегать к наблюдениям. Кроме того, внешнее единство не может служить для нас источником информации о том, какие из признаков являются необходимыми для данного вида, а какие — в той или иной степени случайными. Может статься, что в отношении львов тот или иной окрас является видовым, а в отношении, например, кошек, он таковым не является. Но даже если мы и установили, что определенная окраска шерсти типична для биологического вида "лев", тем не менее, в принципе не исключено, что мы можем встретить черных или белых львов. Только непосредственный опыт, в смысле конкретной констатации, может решить, существуют ли львы с каким- либо другим окрасом. Даже если наш опыт и не подтверждает существование, к примеру, белых львов, это все равно не дает нам права утверждать, что белые львы в принципе невозможны. Ибо этот тип структурного единства не может быть ни интеллигибельным, ни необходимым. Изучая элементы, внутренне присущие данному виду, характеризующие его, мы, тем не менее, не имеем дела с элементами, которые с абсолютной необходимостью заключены в его существе. Условный характер такой структуры проявляется в том, что термин "присущие", в данном случае, означает лишь фактическую конститутивность элементов по отношению к виду, но не то, что необходимо само по себе и должно с абсолютной достоверностью содержаться в данной сущности. Принадлежит ли данное качество или свойство по своему существу подобной структуре, в конечном счете зависит от того, существуют ли в таком качестве индивиды этого типа, является ли носителем этого свойства реальный, конкретный объект. То же самое относится и к конститутивной природе вида, включая физиологические и анатомические элементы, доступные нам лишь экспериментально. Эти элементы a fortiori могут быть познаны только посредством эмпирических наблюдений. Физиологические и анатомические аспекты вида, как и внешнее, феноменологическое единство, имеют условный характер и у них также отсутствует абсолютная интеллигибельность априорного положения вещей.

Определенные внешние единства однако могут иметь более значительную сущность, чем просто являться действительным "лицом" некой скрытой конститутивной природы. Рассмотрим такие явления, как "золото", "вода" или "лев", с другой точки зрения. Мы можем сказать о человеке, что он "подобен льву". В данном случае мы имеем в виду определенное явление, которое можно назвать "львиностью". Подобным образом можно говорить и о "водности" или

ПЗак. 3069 161 "золотности". Этим мы привлекаем внимание к некоторой эстетической сущности, имеющей свой собственный смысл независимо от сущности, которая обладает соответствующим характером. Таким образом, мы имеем здесь дело с чисто качественной сущностью. Под "львиностью" мы подразумеваем царственное достоинство, величие, силу, необузданность. Сравнивая что-либо с золотом, мы указываем на такие качества, как ценность, блеск, красота. При сравнении с водой мы подразумеваем у сравниваемого объекта свойство текучести, его освежающий характер, очищающие свойства и пр. Такая эстетическая сущность обнаруживается в явлении воды, золота, льва и, без сомнения, у многих других объектов. Однако мы не можем сказать, что все условные типы имеют подобную эстетическую сущность. Если же она наблюдается, то имеет непосредственно познаваемый характер и более высокую интеллигибельность, чем та, что свойственна внешней стороне объектов.22

Но указанная эстетическая сущность, играющая большую роль в поэзии и являющаяся основанием для epitheta omantia (украшающих эпитетов) и сравнений, никак не может быть предметом научного изучения. Как бы ни была значительна ее функция в поэтическом искусстве, как бы ни была она нужна для характеристики отдельных вещей с помощью аналогий, она не дает нам ключа к исследованию реальных объектов, имеющих такой характер.

Животное может не обладать эстетическим качеством "львиности" и, тем не менее, принадлежать к биологическому виду львов. Львица, например, обладает этим качеством в гораздо меньшей степени, чем лев.

Хотя лед и является тем же самым веществом, что и вода, он не обладает эстетическими качествами воды. Его эстетический характер, несомненно, иной. Эстетические сущности, играющие большую роль в восприятии красоты природы, имеют важную функцию в реальном мире. Однако они не обладают такого рода интеллигибельностью, которая позволила бы нам при их созерцании познать необходимые факты. Конечно, мы можем определить характерные признаки этих эстетических сущностей просто путем концентрации на них, без привлечения эмпирических наблюдений. Тем не менее, они не свободны от условности, мешающей им стать базисом априорного знания. Наше познание эстетических сущностей носит "дескриптивный" характер, являющийся до некоторой степени интеллигибельным. И все же оно остается описанием, а не проникновением в необходимые факты.

Итак, мы видим, что как конститутивная природа, так и внешняя сторона и эстетическая сущность этих настоящих типов, которые могут быть также названы морфологическими единствами, хотя и являются рациональными и типизирующими, однако все же имеют характер условного и "изобретенного". Хотя они и превосходят возможности человеческой изобретательности, их, тем не менее, можно назвать изобретениями Бога. По причине своего условного характера они не могут быть объектами априорного познания.

<< | >>
Источник: Дитрих фон Гильдебранд. Что такое философия. Спб.: Алетейя.- 373 с. . 1997

Еще по теме В. Единства истинных типов:

  1. О ЕДИНСТВЕ МИРА - О ЕДИНСТВЕ ВСЕГО ЖИВОГО
  2. Единство системы государственной власти Российской Федерации. Понятие и объективная необходимость единства государственной власти и способы ее обеспечения
  3. Истина как основа, цель познания и критерий истины
  4. Истину или то, что выдается за истину, исследовать и испытывать
  5. Истинность моделей в свете учения об объективной, абсолютной и относительной истине
  6. ОТНОСИТЕЛЬНОСТЬ ФИЛОСОФСКОЙ ИСТИНЫ И АБСОЛЮТНОСТЬ ИСТИНЫ ХРИСТИАНСКОЙ
  7. 3. Учение об истине. Проблема критерия истины.
  8. Проблема истины и ее критериев. Истина и правда
  9. ЧЕТВЕРТАЯ БЛАГОРОДНАЯ ИСТИНА: ИСТИННЫЕ ПУТИ
  10. Глава I Ложному богу и Богу истинному посвящены две книги трактата. Впрочем, истинного Бога следовало бы скорее почитать, чем исследовать
  11. 3. 3. Истинный гнозис и истинный гностик
  12. Истина чувств и истина ума, гносеология индивида и гносеология личности.
  13. Описания сложных типов
  14. Частноправовая унификация в виде типовых контрактов.
  15. §13.3. Интегративная модель взаимоотношения типов темперамента и характера
  16. 1.2. Анализ типов и моделей социализации
  17. 1.1. Критика основных типов правопонимания
  18. ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ ТИПОВ ПО ПИТИРИМУ СОРОКИНУ
  19. Многомерность формирования типов