<<
>>

Возникновение и сущность сознания

Проблема отношения сознания к материи в XVII в. (Р. Декарт, Б. Спиноза, Г. Лейбниц) рассматривалась главным образом в гносеологическом плане. Суть ее такова. Всем очевидно, что мир состоит из материальных вещей, которые мы можем мыслить или как-то себе представлять.
Не менее очевидно и то, что наши идеальные образы вещей или мысли о них должны иметь какое-то сходство, подобие с самими материальными вещами. Иначе ведь процесс познания реальности будет невозможен. То есть между вещью и мыслью о ней должно быть что-то общее. Но что реально общего имеется у наших мыслей и материальных вещей? Какими общими свойствами обладают материальные и идеальные объекты? Сопоставим их для наглядности: В итоге получается парадоксальная ситуация: у материальных и идеальных объектов нет никаких общих свойств. Те свойства, которые имеются у материальных объектов, напрочь отсутствуют у объектов идеальных, и соответственно наоборот. Именно поэтому материальное и идеальное считаются противоположностями: общего- то ничего нет, это — взаимоисключающие начала. В этом, собственно, и заключается исходная проблема: как относится наше мышление к вне нас существующей реальности, точнее — как они умудряются совпадать, соответствовать друг другу? Ведь если между материальными и идеальными объектами нет ничего общего, то и соответствия между ними быть не может. Но на чем же тогда основана наша уверенность, что сознание вещи есть ее образ, т.е. некая копия, слепок с оригинала? Между копией и оригиналом обязательно должно быть хоть какое-то сходство, т.е. общность признаков. Р. Декарт, например, этой общности так и не нашел. (Именно поэтому, кстати, он дуалист. Не найдя у материи и мышления общих свойств, Р. Декарт счел за благо объявить их двумя разными субстанциями, соответствие которых друг другу может обеспечить только Бог.) Зато ее нашел Б. Спиноза. Общее, то есть то, что объединяет, связывает вместе материю и сознание, — это природа! Поэтому, как вы помните, субстанций у Б.
Спинозы не две, а одна. Декартовские же «мышление» и «протяжение» — это атрибуты (свойства) одной-единственной субстанции (которая, впрочем, и у голландского мыслителя в конечном итоге оказывается тождественной Богу). Объявление природы общим основанием проявления как материальных, так и идеальных свойств, хотя и указывало верный путь решения проблемы, но все же не давало конкретного ответа: как же все-таки достигается однозначное соответствие мысли предмету? Приемлемый ответ на этот вопрос был найден только в XIX в. мар ксистской философией. Его смысл: соответствие мышления материальному миру обеспечивается практической деятельностью человека. Наша материальная, предметная деятельность — вот что связывает сознание с материальным миром, формирует наши мысли «по образу и подобию» материальных вещей. ДеягелЬНОсгНая Ключевое слово этой концепции — «деятель- прир0да СОЗНаНия ность». Именно к нему стягиваются все нити рассуждения. Исходный тезис можно сформулировать так: сознание, мышление есть деятельность. (Понятия «сознание» и «мышление» не тождественны, но в этом параграфе для простоты изложения мы будем употреблять их как синонимы.) Мышление как особый род деятельности биологически человеку не дано. Оно формируется в социальной среде на основе специфически человеческого образа жизни. Как именно формируется — каждый из нас может легко вспомнить по собственному опыту. Как, например, нас в детстве учат выполнять элементарные арифметические действия — сложение, вычитание и пр.? Очень просто — на каких-то материальных предметах: счетных палочках, яблоках, пальцах рук. Зачем же обязательно на предметах? Да затем, что только так вообще и можно сформировать у ребенка какое-то мыслительное (идеальное) действие. Чтобы суметь выполнить какое-то действие «в уме» (идеально), ребенок прежде должен сформировать исходное материальное действие. Одно яблоко плюс два яблока равняется трем яблокам. Это действие предметное, материальное. Только научившись его выполнять в таком (яблочном) виде, можно оторваться от его материальной основы и то же самое действие проделать «в голове», т.е.
уже не с предметами, а с их идеальными заменителями — знаками, символами, понятиями и пр. Начинать сразу со знаковой, символической формы действия нельзя. У ребенка еще не сформирован навык абстрагирования, отвлечения от материально-предметной реальности. Помните, как мы в детстве анализируем окружающий мир? Анализ — это мысленная операция расчленения, разложения предмета на составляющие его части. Взрослый человек анализирует реальность в основном мысленно, идеально. А ребенок так пока не умеет. Вот и анализирует несчастное дитя мир единственно доступным ему способом — материально. Когда малыш самозабвенно ломает игрушки, отрывает куклам руки-ноги, бьет стекла и т.д., он не вредность характера демонстрирует, а любознательность или стремление анализировать! Ему надо знать, как мир устроен. И если он в детстве вдоволь не «наломает», т.е. материально не проанализирует множества вещей, не сформируются у него к зрелости и мыслительные навыки анализа. Таким образом, мыслительная деятельность человека связана с его материальной предметной деятельностью генетически (по происхождению). Мышление — это по сути все та же практическая предметная деятельность, только осуществляемая не с материальными предметами, а с их идеальными заменителями. Именно это генетическое родство мышления и практической деятельности и обеспечивает связь, единство, соответствие нашего мышления находящемуся за его пределами материальному миру. Именно поэтому в трудовой теории антропогенеза считается, что «труд создал человека». Потому и создал, что труд как сложная орудийная коллективная деятельность заставил усложниться психику высших животных до появления в ней понятийных мыслительных структур, воспроизводящих в целом логику и приемы этого стихийно найденного нового рода материальной деятельности. Конечно, процесс переноса внешнепредметных действий во внутренний идеальный план далеко не так прост, как описано выше. В нем можно выделить и множество этапов, и посредствующих звеньев между идеальным и материальным. В частности, одним из важнейших этапов такого переноса является наша членораздельная речь. Общая объяснительная схема все та же: речь есть опять-таки не просто сообщение о чем-то, речь — это деятельность, средства которой (произносимые слова) еще не утратили своей материальности (поскольку облечены в звуковую форму), но уже приобрели идеальный смысл (значение слов). Речевая деятельность представляет собой промежуточное звено в превращении материального действия в идеальное. Это в конечном счете — еще одна материальная подпорка формирующемуся идеальному действию. (Если не верите, проверьте: готовясь к экзамену и прочитав нужный материал, проговорите его вслух. Способность воспроизводить данный материал по памяти, т.е. идеально, возрастет по меньшей мере наполовину.) Формируя на основе практических и речевых действий свое мышление, нынешний индивид фактически повторяет в «свернутом», сокращенном виде тот путь, который когда-то прошли наши животнообразные предки, превращаясь в человека. В этом проявляется действие знаменитого закона совпадения в главных, узловых пунктах онтогенеза (индивидуального развития) и филогенеза (развития рода). Язык, речь и мышление Видимо самый древний язык людей — эт° язык жестов. Любой жест — это, прежде всего, действие. Но действие уже несколько иное по сравнению с обычным практическим действием. Жест — это как бы полудействие. Оно оторвано от реального результата; оно, наконец, просто имитирует, т.е. обозначает реальное практическое действие. Так в деятельности людей появляется дополнительный пласт — знаковый, символический. Действие впервые отрывается от своей предметной основы, хотя по-прежнему остается материальным. Вот тут-то и появляется то, что впоследствии будет названо идеальным — представленность в реальном материальном действии (жесте) чего-то совсем другого, связанного с ним только через психику человека. Но до развитых идеальных структур еще далеко. Жест — лишь первый шаг на пути к абстракции, т.е. отвлечению от реальных предметов их важных для человека свойств и характеристик. Вторым таким шагом, по-видимому, явилось закрепление в поведении и психике человека определенной связи между жестами и обычно сопровождающими их звуками. Древние люди на практике открыли тот удивительный факт, что звуки могут обозначать, символизировать нечто гораздо лучше жестов. Впрочем, первоначально они, скорее всего, были слиты в некий единый жестовозвуковой праязык. То есть наша будущая речь изначально была действием. Но действием уже не предметным, а знаковым, т.е. замещающим, воспроизводящим предметное действие чисто символически. Речь — это уже следующая ступень абстракции, более высокая по сравнению с языком жестов. Ведь жест хоть и в сокращенной форме, но сохраняет хоть какое-то реальное сходство со своим исходным прототипом — предметным действием. Слово же, звук уже никак на него не похожи, это — чистый знак. Но знак, еще сохраняющий материальную форму, не оторвавшийся окончательно от материи, доступный ощущениям. Поскольку и практическое действие, и жест, и слово — это все виды деятельности (которая регулируется нервной системой), то алгоритмы, шаблоны ее не могли не закрепляться в какой-то форме в организации нервной системы, а, значит, и в психике человека. Создаваемые ощущениями и восприятиями образы и представления, сопровождающие эти виды действий, в конце концов выстроились в человеческой психике по логике исходного предметного действия и обрели возможность самостоятельного движения и функционирования, без обязательной ежеминутной опоры на внешнюю материальную реальность. Появилось то, что мы сегодня называем абстрактным, или отвлеченным, мышлением. Но почему мышление идеально? Ведь осуществляется оно с помощью структур головного мозга — объектов самых что ни на есть материальных. Так, может быть, мышление и есть обычный материальный процесс возникновения и распада сетевых взаимосвязей нейронов? Утвердительный ответ на этот вопрос считается в современной философии ошибочным. Ибо в этом случае теряется качественная специфика мыслительного процесса, его фундаментальное отличие от обычных материальных явлений. В чем же эта специфика заключается? 13.1.
<< | >>
Источник: В.Н. Лавриненко, проф. В.П. Ратников. Философия: Учебник для вузов. 2010

Еще по теме Возникновение и сущность сознания:

  1. 2. Происхождение и сущность сознания.
  2. 2. Сущность, структура и функции сознания
  3. 2. Сущность, формы и функции исторического сознания
  4. СУЩНОСТЬ И ФУНКЦИИ ЭСТЕТИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ
  5. Основные концепции происхождения и сущности сознания
  6. Сознание людей накануне возникновения цивилизации • Познание мира и рождение искусства
  7. 2 КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ: СУЩНОСТЬ, СОДЕРЖАНИЕ И СУБЪЕКТЫ, ОСНОВАНИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И ПРЕКРАЩЕНИЯ
  8. 1. Новые явления в российской и общемировой экономике на рубеже XIX - XX вв. Возникновение промышленных и финансовых монополий. Проблема империализма: его экономическая и политическая сущность и особенности в России и в ведущих странах
  9. Активно-творческий характер сознания. Сознание и самосознание
  10. Проблема возникновения науки и влияние представлений о науке на решение вопроса о ее возникновении
  11. 2. Структура общественного сознания, его основные элементы. Общественное и индивидуальное сознание.
  12. 1. Общественное бытие и общественное сознание. Закономерности развития общественного сознания.
  13. Глава I (О том, что) и ангелам говорится: «Что ты имеешь, чего бы не получил?», и что от Бога нет ничего, что не было бы благом и бытием; и (что) всякое благо есть сущность, v‘b а всякая сущность — благо
  14. § 1. Аудит: понятие, сущность, виды 1.1. Понятие аудита и аудиторской деятельности и их сущность
  15. Философское понимание сознания
  16. Сознание
  17. ОБЪЕКТИВНОСТЬ И НЕЗАВИСИМОСТЬ ОТ СОЗНАНИЯ
  18. Сознание
  19. Структура сознания.
  20. Сознание