<<
>>

Истина и развитие знания

Различные науки и теории, существующие в них, будут задавать разные онтологические модели, в которых будут истинны специфические утверждения. Истины физики не будут истинами социологии или биологии.
Однако они совместимы, ибо относятся к разным идеальным объектам, т.е. эти истины находятся в отношении дополнительности. Здесь нет никакой проблемы. Проблема возникает в том случае, когда мы рассматриваем одну дисциплину и в ней сменяющие друг друга теории. Как быть с соотношением истин физики Аристотеля и физики Ньютона, астрономии Птолемея и астрономии Коперника, химии Шталя и химии Лавуазье?

С точки зрения Куна, каждая парадигма решает свои «головоломки», и проблемы одной из них не являются проблемами другой. Фейерабенд в добавление к этому подчеркивает несоизмеримость разных парадигм: их невозможно сравнивать, и нет оснований считать, что одна в чем-то превосходит другую. Если согласиться с этим, то утверждение Аристотеля о том, что более тяжелое тело устремляется к земле с большей скоростью, следует признать просто истинным в онтологической модели его физики. Утверждение Галилея о том, что все тела независимо от их веса падают на землю с одинаковым ускорением, было бы в свою очередь истинно в онтологической модели Галилея. И мы вместе с Куном, Фейерабендом и Поппером должны были бы считать, что переход от аристотелевской физики к физике Ньютона не означал никакого прогресса в развитии познания и ничего не добавил к истинному описанию мира: просто от одного набора истин, от одной онтологической модели мы перешли к другому набору истин. Сегодня о мире мы знаем не больше, чем знали о нем Аристотель или Ньютон, просто мы знаем о нем другое.

В логической семантике принято разделять объектный язык, или язык-объект, и метаязык, в котором мы обсуждаем синтаксические и семантические свойства выражений объектного языка. А.Тарский подчеркивает, что метаязык всегда существенно богаче объектного языка: он не только включает в себя все выражения объектного языка или их переводы, но в дополнение к ним содержит еще имена этих выражений и семантические понятия, отсутствующие в объектном языке.

Может быть, отношение между старой и новой парадигмами можно уподобить отношению между объектным языком и метаязыком и рассматривать новую парадигму по отношению к старой как некую метатеорию: она в некотором смысле включает в себя онтологию старой парадигмы, очерчивает ее границы и объясняет, почему утверждения старой парадигмы были истинны относительно этой онтологии. Вместе с тем новая парадигма показывает, что выход за пределы этой онтологии делает утверждения прежней парадигмы ложными или бессмысленными. Иначе говоря, новая парадигма очерчивает сферу применимости старой парадигмы.

Хорошую иллюстрацию этого положения дает Фейерабенд своим анализом деятельности Галилея, в частности, рассмотрением того, как Галилей устранил так называемый «аргумент башни» против учения Коперника21 Все могут наблюдать, что камень, брошенный с вершины башни, падает вертикально к ее подножью. Это как будто бы свидетельствует о том, что Земля покоится, ибо если бы Земля вращалась, как утверждает Коперник, то за время падения камня башня вместе с Землей сдвинулась бы на значительное расстояние и камень упал бы далеко от подножья башни. Однако камень падает к подножью башни, следовательно, движется вертикально по прямой линии. Галилей же утверждает, что камень совершает криволинейное движение: он движется вместе с Землей и башней и одновременно движется к Земле. Но Галилей не хочет сказать, что утверждение о вертикальном падении камня просто ошибочно. Он показывает, что в рамках старой онтологической модели с неподвижной Землей и признанием оперативного характера всякого движения это утверждение истинно. Оно становится ложным в новой онтологической модели, содержащей принцип инерции и признающей неоперативный характер совместного движения. Переход к новой онтологии обнаруживает сферу применимости этого утверждения.

Онтология новой теории богаче, полнее, точнее онтологии старой теории, однако она включает в себя старую онтологию. Поэтому некоторые истинные утверждения старой теории остаются истинами и в новой теории.

Но какие-то утверждения, считавшиеся истинными в старой теории, становятся ложными в новой теории. Однако новая теория способна объяснить, почему эти утверждения считались истинными: они действительно истинны в пределах онтологической картины, задаваемой старой теорией. Например, аристотелевская физика утверждала, что всякое движение обусловлено приложением силы. В физике Ньютона это утверждение неверно, ибо в онтологию этой физики включается движение по инерции, не требующее приложения силы. Однако ньютоновская физика объясняет, что в применении к определенному классу тел и движений это утверждение аристотелевской физики является истинным. Когда вы двигаете тяжелый шкаф или везете тачку с песком по глинистой дорожке, стоит вам перестать прикладывать усилие, они тут же остановятся. Аристотель считал, что чем тяжелее тело, тем с большей скоростью оно падает на Землю. И это истинно, когда речь идет об описании движения таких объектов, как камень и кленовый лист, перо птицы и яблоко. Но в более широкой и богатой онтологической модели, учитывающей сопротивление воздуха и удельный вес, утверждение Аристотеля становится ложным, хотя и сохраняет свою истинность в пределах старой онтологии. Когда мы запускаем ракеты на Марс или Венеру, мы пользуемся коперниканской картиной мира. Но когда мы бродим по земле и ориентируемся на местности по движению Солнца и звезд, то нам достаточно птолемеевской картины мира: в этой области ее утверждения остаются истинными.

Таким образом, если некоторое утверждение истинно, т.е. соответствует своему предмету — тем чертам и особенностям внешнего мира, которые выделяет соответствующая теория, то оно остается истинным в своей онтологической модели, несмотря на приход новой теории. Новая теория вводит новую онтологию, в которой некоторые прежние истины могут оказаться ложными или бессмысленными. Однако новая онтология является расширением, обогащением или изменением старой, т.е. новая теория либо расширяет аспект рассмотрения, углубляет его, либо изменяет. Поэтому новая теория способна объяснить и показать, почему истинные утверждения старой теории были и остаются истинными. Например, в числах натурального ряда мы открываем свойство быть четным или нечетным. Мы можем сформулировать истинное утверждение: каждое число является либо четным, либо нечетным. Но вот мы расширили свою онтологию — добавили дробные числа. В новой онтологии наше утверждение становится неверным, однако оно сохраняет истинность в рамках старой онтологии — в пределах целых чисел.

Это можно сравнить с картинами мира, создаваемыми ребенком и взрослым. Эти картины значительно различаются, однако взрослый человек способен понять, почему те или иные вещи ребенок воспринимает именно так, почему он населяет мир сказочными героями, почему он испытывает страх или ра дость от тех или иных вещей и событий. Взрослый человек воспринимает мир в значительно мере не так, как ребенок, его картина мира значительно полнее, глубже, в ней отсутствуют какие-то объекты, входящие в картину мира ребенка, однако взрослый человек вполне способен понять, почему ребенок рисует себе мир так, а не иначе.

Возможно, эта аналогия поможет нам понять развитие науки как смену онтологических картин или, если угодно, смену идеализированных объектов: с течением времени онтологические модели наших теорий становятся все более точными, богатыми идетализированными. Старые истины сохраняются, мы лишь лучше представляем себе границы их применимости: та истина, что для горения нужен воздух, сохраняется и в новой химии, она лишь уточняет, что для этого нужен не весь воздух, а лишь одна его составная часть — кислород.

Но, в конце концов, определив истину как соответствие мысли предмету теории, мы осуществили лишь «сдвиг проблемы», как выразился бы И.Лакатос: остается главный вопрос — о соотношении онтологической модели или идеализированного объекта теории и самой реальности.

Ответ на этот вопрос и дают эмпирические методы науки — наблюдение и эксперимент. Например, в разных системах геометрии мы можем доказывать в качестве теорем разные утверждения и считать их истинными в рамках соответствующей идеализированной онтологии. Но какая из систем геометрии описывает структуру реального физического мира — это уже, как сказал бы Р.Карнап, «внешний вопрос», он решается выходом за пределы теоретической системы и обращением к реальным вещам. Эксперимент показывает, в какой мере наши идеальные объекты отображают выделенную для изучения сторону реальности. Какие-то сущности, включенные в нашу онтологическую картину, могут оказаться несуществующими, как это было с флогистоном или эфиром; какие-то сущности, которые мы считали простыми, могут оказаться сложными, как это было с античным атомом или воздухом. Но в целом, картина мира, рисуемая наукой, с течением времени становится все более точной, все более адекватной исследуемому аспекту реального мира. Приблизительно так же обстоит дело с субъективной кар тиной мира человека по мере его взросления: из его «субъективной реальности» постепенно исчезают Снегурочка и дед Мороз, тролли и гоблины; представления об окружающих вещах и людях становятся все более точными и глубокими под влиянием повседневной практики, наблюдений и размышлений. Здесь, конечно, еще много неясностей и трудных проблем, но, как мне представляется, при некоторой изобретательности с ними можно справиться и защитить именно такое представление о развитии научного познания. В конце концов, о его верности свидетельствует самый надежный критерий — прогрессивное развитие вида homo sapiens.

В отношении естествознания представленную картину можно защищать. Действительно, в естественнонаучных дисциплинах бывают периоды, когда одна теория, парадигма сменяет другую, когда одновременно конкурируют две или три теории, претендующие на исследование одних и тех сторон реальности. Но эти периоды обычно завершаются победой одной теории, парадигмы. Даже в те моменты, когда ученые не могут решить, какая же из выдвинутых теорий верна, они не мирятся с плюрализмом теорий, они стремятся найти единую общую точку зрения, одну теорию.

Рассуждения о плюрализме, о релятивизме научных истин опираются, главным образом, на общественные или гуманитарные науки, в которых как раз очень часто сосуществуют разные концепции, претендующие на описание одних и тех же сторон общественной жизни, социальных групп и институтов. Можно ли сохранить классическое понимание истины также и для этой области? Или нам нужно здесь какое-то другое понятие? Иначе говоря: можно ли в области общественных наук оценивать теории в их отношении к своему предмету и посредством этого — к реальности или же эта оценка должна быть заменена какой-то другой? Именно этот вопрос, как мне представляется, сегодня приобретает особую актуальность.

Примечания

' Кратил // Платон. Собр. соч.: В 4 т. Т. 1. М., 1990. С. 615. 2

См. его рецензию на: «LogikderForschung» Поппера: Reichenbach Н. Ueber Induktion und Wahrscheinlichkeit // Erkenntnis. Bd. 5. 1935. S. 267—284. 3

См.: Дали С. Дневник одного гения. М., 1997. 4

См.: Хлебникова О.В. Образ науки в постмодернизме // Эпистемология и философия науки. 2006. Т. VII. № 1. С. 97-109. 5

Эпистемология и философия науки. 2004. Т. I. № 1. С. 53-63. 6

Там же. С. 63. 7

Там же. С. 64. 8

Там же. С. 81. 9

См. статьи В.П.Филатова, И.Т.Касавина, А.Л.Никифорова в рубрике «Обсуждаем статью “Знание”» // Эпистемология и философия науки. 2004. Т. l.№ 1.С. 131-140. 10

Там же. С. 135. 11

Там же. С. 138. 12

Ленин В.И. Материализм и эмпириокритицизм I / Ленин В.И. ПСС. Т. 18, 1961. С. 131. 13

В совершенно карикатурном виде идею отражения представил Л.Витгенштейн в своем «Логико-философском трактате»: «Мы создаем для себя картины фактов» (2.1); «Картина - модель действительности» (2.12); «Целокупность истинных мыслей — картина мира» (3.01); «Предложение — картина действительности» (4.01); «Граммофонная пластинка, музыкальная тема, нотная запись, звуковые волны — все они находятся между собой в таком же внутреннем отношении отображения, какое существует между языком и миром» (4.014) и т.п. (Витгенштейн Л. Философские работы (часть 1). М., 1994). 14

Nagel Т. What Is it Like to Be a Bat 11 Philosophical Review. 1974. P. 435-450. 15

Подробнее см. об этом в статье: Куслий П.С. Язык и онтологическая относительность // Эпистемология и философия науки. 2007. Т. IV. № 2. 16

Маркова Л А. Эмпирические исследования как путь к выработке нового понятия субъекта //Эпистемология и философия науки. 2004. Т. I. № 1. С. 75. 17

Кун Т. Структура научных революций. М., 2001. С. 27. 18

Стёпин B.C. Философия науки. Общие проблемы. М., 2006. С. 181,182. В своей работе В.С.Стёпин подробно рассматривает онтологические модели разных уровней, показывая, что теоретическим законам разной общности соответствуют разные идеализированные объекты и что, таким образом, онтология развитой научной теории носит многослойный характер. К сожалению, онтологические структуры, состоящие из идеализированных объектов, он называет «теоретическими схемами» — термин, который, как мне представляется, способен порождать некоторые недоразумения. 19

Касавин И. Т. Наука и культура в трудах Роберта Бойля // Эпистемология и философия науки. 2007. Т. XI. № 1. С. 220. 20

Эпистемология без познающего субъекта // Поппер К. Логика и рост научного знания. М., 1983. С. 454. 21

Фейерабенд П.К. Против методологического принуждения, гл. 6, 7 // Фей- ерабендЛ.К. Избр. тр. по методологии науки. М., 1986.

<< | >>
Источник: А. Л. Никифоров (ред.). Понятие истины в социогуманитарном познании [Текст] / Рос. акад. наук, Ин-т философии ; - М.: ИФРАН. - 212 с.. 2008

Еще по теме Истина и развитие знания:

  1. СУБЪЕКТИВНО-ОБЪЕКТИВНЫЕ КРИТЕРИИ ИСТИННОСТИ ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ
  2. Глава 15. Проблема истинности социально-гуманитарного знания
  3. О различии истины и знания (или о том, где в знании коренится социальность)4
  4. ЛЕКЦИЯ 7. ЛОГИЧЕСКИЕ И ЭСТЕТИЧЕСКИЕ КРИТЕРИИ ИСТИННОСТИ ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ
  5. Классический этап в развитии социально-гуманитарного знания
  6. Кумулятивистские концепции развития научного знания как разрушители прошлого
  7. 112. Как развивается наука? Постпозитивистские модели развития научного знания
  8. ОБ АВТОРЕ И ЕГО КОНЦЕПЦИИ РАЗВИТИЯ ФИЛОСОФСКОГО ЗНАНИЯ
  9. Урок 2 ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ Цел
  10. Идеалы научного знания как факторы развития экономической теории определенного типа
  11. 3. Учение об истине. Проблема критерия истины.
  12. Истинность моделей в свете учения об объективной, абсолютной и относительной истине
  13. Истина как основа, цель познания и критерий истины
  14. ХАРАКТЕР ИСТИННОГО ВОСПИТАНИЯ (в соответствии с культурным развитием второй половины XIX века).
  15. Истину или то, что выдается за истину, исследовать и испытывать
  16. Проблема истины и ее критериев. Истина и правда