<<
>>

5.4. Единство и целостность — признак монизма

В связи с эмпириомонистамеской точкой зрения на жизнь и мир рассматривается следующий закономерный вопрос о соотношении отдельного: и непрерывного. Так, если различные координации ассоциативного харак- j тера могут отражаться одна в другой, то есть вызывать одна в другой из-] менения по типу причинной связи, то они должны находиться в некотором | общем поле, быть не вполне отдельными одна от другой.

И вообще, если познание стремится установить непрерывность всего, что познается, то каким образом оно может опустить отдельность различных явлений, как мирится оно с тем фактом, что различные комплексы выступают не в одном поле, не сливаются в один непрерывный комплекс? Да, познание не может создать точной картины опыта, если в ней не найдут себе места всевозможные перерывы опыта. Но картина не будет монистической, если эти вопросы останутся простым нарушениями непрерывности. В этом решающее испытание для эмпириомопистической точки зрения.

Исследование этого соотношения удобпее начать с вопроса о реальном единстве психической системы — о жизненной связи «сознания» и бессознательного в рамках такой системы. Принимая полный параллелизм физиологических процессов с непосредственными переживаниями, принимая, что первые представляют определенное отражение вторых, мы приобретаем для своего анализа большое методологическое преимущество: возможность вместо одной стороны жизни подставлять, по мере надобности, другую. Одни особенности жизненных комплексов легче проследить и систематизировать с физиологической точки зрения, другие — с психической. Вопрос о реальном единстве живого существа, очевидно, целесообразнее рассматривать сначала физиологически. Ибо физиологически, живое существо представляется как непрерывный, пространст- венно-ограниченный комплекс физико-химических процессов. Процессы эти познаются энергетически, как усвоение и затраты энергии в том или другом месте организма.

Нарушение непрерывности бывает связано с выходом мышления за пределы возможного опыта, чем и пользуется метафизика. Так как всякое действительное мышление есть гармонизация опыта, и, следовательно, имеет опыт своим содержанием, то метафизика есть мнимое мышление. Она возможна потому, что область употребления слов шире области мышления; она представляет из себя словесные комбинации без познавательного содержания. Она подчиняется пе законам ЛОГИКИ, но законам грамматики, хотя иногда, впрочем, и их в увлечении нарушает. Выход за пределы возможного опыта метафизикой совершается в двух направлениях. Или принимаются элементы принципиально иного рода, чем те, какие имеются в опыте. Такова подкладка непознаваемой «вещи в себе», не имеющей по содержанию (т. с. по элементам) ничего общего с явлением. Или принимаются отношения принципиально иные, чем те, в каких соединяются элементы опыта. Таково все «абсолютное», «безусловное», «вне-элементное» и т. д.

Выход за пределы действительного опыта в область опыта возможного может быть вполне закономерным потом, что бывает нередко в случае принятия гипотезы, которая является необходимым элементом всякого познания, она даже является душой познания.

Всякое познание стремится на основе действительного опыта конструировать опыт возможный, стремится к верной гипотезе, дающей прочный базис для практики. При этом наша гипотеза рассматривает физическую среду жизни как отражение (в социально-организованном опыте живых существ) среды непосредственной, которая разлагается на ряды неорганизованных (точнее — минимально организованных) комплексов. Мир же, то есть сумма жизненных процессов и их среды, является в их концепции как бесконечно развертывающийся ряд группировок, в которых связь элементов представляет самые различные степени организованности от самых низших, свойственных комплексам среды, до высших, свойственных психике человека. Наконец, физическая природа, включая в себя и тела живых существ, выступает как отражение этого мира в одной его части — в высших психических группировках, организующихся в человеческой психике под влиянием ее общения с другими.

С этой точки зрения теряют всякую таинственность многие основные загадки человеческого опыта.

Во-первых, делается попятным тот факт, что материал для самых высших, сознательных форм жизни непрерывно берется из «мертвой природы», и что в эту же мертвую природу беспрерывно переходит «живая жизнь». Дело идет здесь о группировке менее организованных комплексов в более организованные, ассоциативные комбинации, а также о дезорганизации этих последних опять на менее организованные комплексы.

Во-вторых, понятно и то, что жизнь подчиняется всем общим законам неорганического мира, не создавая исключений. Это только означает, что высшие степени организованности, возникая путем усложнения и развития низших, естественно включают в себя эти последние, как большее включает в себя меньшее.

В-третьих, ничего загадочного не оказывается не только в общении психических существ при посредстве физической среды, по и в ограниченности этого общения, в том, что оно возможно лишь прицелом ряду условий, что оно легко прерывается, и когда существует, то остается в высшей степени неполным [там же, с. 177, 178].

С точки зрения нашей концепции получает определенный смысл идея мирового прогресса. При сколько-нибудь дуалистическом миропонимании понятие прогресса применимо только к области жизни, да и то, строго говоря, не но всей этой области. О прогрессе жизни «лишенной сознания» можно говорить лишь с некоторой натяжкой. Но если, как мы принимаем, царство неорганическое и царство жизни, жизнь рефлексов и жизнь сознания представляют из себя только различные степени организованности «непосредственных» комплексов, то понятие прогресса становится во всех этих областях одинаково полноправным. Его содержанием является тоща вырастание организованности комплексов.

Закон энтропии, который говорит о переходе мирового содержания к более устойчивым, более уравновешенным группировкам, отнюдь не должен рассматриваться как закон прогресса. Устойчивость, уравновешенность — это, вообще говоря, не то же самое, что организованность. Первая имеет статическую, вторая — динамическую тенденцию.

Другими словами, универсальная идея прогресса формулирует тот же идеал, который в более близкой нам биологической и социальной сфере выражается словами: бесконечное возрастание полноты и гармонии жизни. Та же самая тенденция в еще более частной области — жизни познавательной — воплощается в идеале эмпириомонизма.

Можно утверждать, что всякое истинное познание является эмпирио- монистическим: оно либо расширяет содержание, вмещающееся в данных формах познания — расширяет его эмпирический материал, либо создает для этого материала более целостные и прочные формы — монистически его преобразует; в конечном же счете осуществляет и то, и другое. Познание, лишенное единства, есть вне-монистическое и означает только пробел познания [там же, с. 181, 182].

Наше повествование об эмпириомонизме до этого момента касалось лишь пока общей характеристики этой философии. Имеет смысл выделить теперь и ее наиболее характерные элементы-учения, как-то: о психическом и общественном отборе, о причинности и подстановке и др.

<< | >>
Источник: Макаров Василий Иванович. Философии самоорганизации. — М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 432 с.. 2009 {original}

Еще по теме 5.4. Единство и целостность — признак монизма:

  1. § 4. Единство и целостность политической сферы общества
  2. Глава 2 Художественное произведение как целостность. Целостный анализ текста
  3. О ЕДИНСТВЕ МИРА - О ЕДИНСТВЕ ВСЕГО ЖИВОГО
  4. Единство системы государственной власти Российской Федерации. Понятие и объективная необходимость единства государственной власти и способы ее обеспечения
  5. СПОРЫ О МОНИЗМЕ
  6. Монизм в философии К. Э. Циолковского.
  7. Монизм вселенной
  8. Монизм в космизме. Основные посылки.
  9. Монизм как философский принцип.
  10. МОНИЗМ ВСЕЛЕННОЙ
  11. Глава VII О ПЯТИ РАЗНОВИДНОСТЯХ ОБЩИХ ИДЕЙ: РОДАХ, ВИДАХ, ВИДОВЫХ ОТЛИЧИЯХ, СОБСТВЕННЫХ ПРИЗНАКАХ, СЛУЧАЙНЫХ ПРИЗНАКАХ
  12. Понятие субстанции. Монизм и дуализм
  13. «Монизм» Валентина Катаева
  14. §1. Монизм как принцип «космической философии»
  15. Монизм как универсалистски ориентированный способ философствования.
  16. 3. Монизм и монадология — два пути к «гармонии мира»
  17. Идея единства мира
  18. § 2. Целостность педагогического процесса
  19. Единство человеческого бытия
  20. Целостность педагогического процесса