<<
>>

§3. Миф политический и миф религиозный: функциональные сходства и потенциал для взаимодействия

Теперь мы вплотную подошли к главной проблеме нашего исследования - месту религии в системе идеологического дискурса. Но прежде чем начать, необходимо разобраться, какое функциональное значение имеет религия и как она может быть использована идеологией.
Уже в XIX веке в этой области наметились два принципиально разных подхода. Так, немецкий исследователь М.Вебер рассматривает религию как фактор социальных -5 изменений , в то время как француз Э.Дюркгейм называл ее фактором общественной стабильности. В связи с заявленной проблематикой нас больше интересует второй подход. Религия как фактор социальной стабильности. Дюркгейм ищет подлинную реальность, которая стоит за религией и находит ее в социальном измерении. Эта реальность - общество и религиозная община. «Религия - явление главным образом социальное, - подчеркивает Дюркгейм. - Религиозные представления - это коллективные представления, выражающие коллективные реальности; обряды - это способы действия, возникающие только в собравшихся вместе группах и призванные возбуждать, поддерживать или восстанавливать определенные ментальные состояния этих групп».105 106 107 При этом главная функция религии - поддержание социальной стабильности. Речь идет, для начала, об элементарном познании - в религии мы обнаруживаем все принципиальные категории человеческого мышления, 'у которые затем будут использовать и философы, и ученые. Однако система понятий (т.н. «коллективных представлений»), создаваемая религией, - не только дает возможность когнитивного компромисса, но также обеспечивает и нравственный конформизм, который предотвращает расколы внутри группы. Однако для того, чтобы утверждать себя как группу, обществу необходимы также ритуалы (Дюркгейм выделяет позитивные ритуалы, актуализирующие священное, и негативные, отделяющие от него). Так, первобытные тотемные сообщества, в ритуале ассоциируют себя с животным-первопредком, проникаясь чувством общности, гордости и взаимодоверия. Дюркгейм подчеркивает, что точно таким же образом ритуал влияет и на участников более поздних религиозных культур - фактически, все прочие обряды являются лишь разнообразными вариациями на ту же тему . Ритуал непосредственно связан и с принципиальным разделением мира на священное и профанное - он поддерживает это разделение. Что характерно, Дюркгейм ни разу не упоминает понятия идеология108, хотя к тому времени оно уже было введено в обиход К. Марксом. Тем интереснее, что у Маркса идеология имеет схожую природу: она непосредственно связана с коллективными представлениями, порождена общественными процессами и является инструментом общественного контроля. Не удивительно, с какой легкостью уже пост -марксист Л.Альтюссер высвечивает конфликт между идеологией и религией на примере событий Французской революции. Свое понимание места религии в обществе дает также Б.Малиновский, представитель школы функционализма в социальной антропологии.
Он смещает акцент в сферу индивидуального и подчеркивает центральную роль религии именно в кризисных ситуациях, к которым относится, в том числе и смерть. Мифологическая система позволяет индивидууму сохранить безоговорочную идентификацию с коллективом и тем самым уберегает общество от распада. В архаических обществах этот процесс осуществлялся за счет веры в магию109. Политический миф. Выше указывалось, что идеология - это, прежде всего, система гносеологических установок. Ушедший век показал, насколько серьезное влияние могут оказывать сформировавшиеся в рамках идеологии представления на ход истории. В этой связи чрезвычайно важно остановиться на концепте политического мифа110. Было бы ошибкой предполагать, что сам по себе феномен политической мифологии зародился только в XX веке. Толпа, которую живописует французский психолог и социолог Г.Лебон, являлась мощным политическим инструментом во все времена. В своем исследовании Лебон фактически рассматривают явления, аналогичные политическим мифам, - это своеобразные интеллектуальные порождения толпы, которые улавливаются и используются политическими вождями. Отмечая сходство формирования таких коллективных представлений с мифотворчеством, исследователь все же избегает напрямую использовать понятие «миф» по отношению к коллективным представлениям толпы.111 С другой стороны, Лебон широко использует понятие «религиозного чувства», подчеркивая его иррациональный характер и отмечая, что именно этим чувством толпа руководствуется, следуя определенным, в том числе и политическим, идеям.112 113 114 Однако именно технологический рывок XX столетия открыл невиданные доселе возможности управлять общественным сознанием. Как подчеркивал Э.Тард, с появлением средств массовой информации, эпоха толп сменилась -5 эпохой публик . А следом за ним Х.Ортега-и-Гассет провозглашает 4 появление нового антропологического типа - человека массы . Настроение эпохе во многом задал французский философ -марксист Ж.Сорель. Он не только впервые использовал понятие мифа (а точнее: социального мифа) для обозначения иррациональных интеллектуальных конструктов, но стал фактически учителем для тоталитарных партий - как коммунистических, так и фашистских115. Подход Сореля - сугубо утилитаристский, его социальные мифы призваны мобилизовать людей. Не имеет значения, являются ли эти представления иллюзорными - если они способны толкать людей к переменам, они уже имеют право на реальность. Правда, Сорель проводит принципиальное различие между идеалом (мифом) и идеологией (утопией). Обе претендуют на полное и системное описание мира и социального устройства, обе уделяют огромное внимание согласованности мелочей и частностей с общими концептуальными положениями. Однако, по Сорелю, социальный миф не имеет своей целью обоснование политической власти116. Эти функции легитимации власти были закреплены за политическим мифом, подробную концепцию которого разрабатывал немецкий философ Э. Кассирер. Причем если Лебон и Сорель были скорее пророками и в некотором роде учителями тоталитаризма117, то Кассиреру довелось писать о политических мифах уже после того, как пали диктатуры Гитлера и Муссолини. Рассматривая мифотворчество как символическую деятельность, исследователь подчеркивал функцию моделирования мира. В мифе идеальное воспринимается как материальное, часть заменяет целое, а причинно-следственные связи воспринимаются как метафора. В рамках культуры (для него это центральное понятие) Кассирер выделяет различные символические формы: язык, миф, религия, искусство, наука. Изначально архаичный миф был первичен по отношению к ним, но со временем стал равноправной частью культуры. Тоталитаризм возвращает культуру к архаической структуре, когда политическая мифология пронизывает все сферы человеческой деятельности118. Первый шаг на этом пути - деформация языка. Мы уже говорили об этом, рассматривая концепцию тоталитарного дискурса. Как уточнял Кассирер, главной особенностью в этом случае является то, что магическая функция начинает доминировать над семантической. «Те слова, которые прежде употреблялись в дескриптивном, логическом или семантическом смысле, используются те - перь как магические слова, призванные вызывать вполне определенные действия и возбуждать вполне определенные эмоции Магическое слово не описывает вещи или отношения между вещами; оно стремится производить действия и изменять явления природы»119 120 121, - подчеркивает Кассирер. Работать в полную силу политическому мифу помогает также политический ритуал - и это еще одно значительное сходство с религиозным мифом. «Каждый класс, каждый пол и возраст имеют свои ритуалы. Никто не может пройти по улице, поприветствовать соседа или друга, не выполняя политического ритуала» , - писал Кассирер. Усыпляя чувство индивидуальности, чувство ответственности и критическую принципиальность, ритуал подкрепляет иррациональную силу мифа. Еще одна особенность: политический миф нуждается в своем харизматическом лидере, который функционально схож с архаическим шаманом. «Политик стал чем-то вроде публичного предсказателя будущего. Пророчество стало неотъемлемым элементом в новой технике социального управления. Даются самые невероятные и несбыточные обещания; «золотой век» предсказывается вновь и вновь», - отмечал Кассирер . Действительно, сама сущность власти требует от нее неких священных оснований, хотя наиболее яркие примеры обожествления и сакрализации122 государственной власти мы встречаем как раз в архаических обществах. Более поздние концепции политического мифа расширили предметную область, включив в нее и относительно свободные политические системы, что привело к изменениям в понимании этого феномена. В демократических обществах тоже обнаружились свои политические мифы, а исследователи стали говорить о рациональных причинах их формирования. В частности М.Эдельман подчеркивает, что миф рождается из -за того, что массам некогда вдумываться в каждую отдельную ситуацию и проще принять готовый шаблон. Постоянно повторяясь, они репрезентируют сами себя, формируя повестку дня (зачастую - позитивную) и помогая обществу коммуницировать с элитами123 124. Для тоталитарных обществ современные подходы могут быть применимы лишь отчасти. Действительно, в целях экономии времени энергии массы готовы принимать готовые шаблоны, но говорить о какой - либо рациональности или позитивной повестке здесь точно не приходится. Напротив, фашизм имеет сугубо иррациональные корни . Концепции «псевдорелигии» и «квазирелигии». Итак, мы видим, что между мифом религиозным и мифом политическим существует чрезвычайно много общего. Это же касается и более общих по отношению к ним понятий религии и идеологии. Речь идет не только о совпадении фундаментальных социальных функций. Мы обнаруживаем и структурное сходство: идеология - и прежде всего тоталитарная идеология - не просто создает новое мировоззрение, как и религия, она тесно связана с ритуалом и регулируется единым социальным институтом. Сходствами между религией и идеологией были увлечены многие исследователи XX века. Как следствие - возникла целая плеяда научных работ, в которых предпринималась попытка подменить понятие идеологии понятиями, фонетически или сущностно связанными с религией125. Прежде всего, это концепция «псевдорелигий» И.Ваха. Разница с религией заключается в том, что в псевдорелигиях человек соотносит себя с некой конечной реальностью \ Чтобы уточнить эти различия, Вах обращается к концепции религиозного опыта. И указывает четыре критерия: подлинный религиозный опыт есть всегда ответ на что -то; он является «тотальным ответом тотального существа»; он интенсивен - ничего более потрясающего нет в принципе; наконец, он императивен и находит выход только в действии . В качестве примеров псевдорелигий Вах приводит марксизм, -5 биологизм, расизм и этатизм . Широкое применение в отечественной историографии4 нашла схожая концепция «квазирелигий» немецкого теолога П.Тиллиха. В своих трудах он обращается к понятию веры - «важнейшего акта человеческой души», который он определяет как «состояние предельной заинтересованности» или «предельной захваченности»5. В его понимании «истинная» вера всегда направлена на абсолют, однако возможно, что страсть будет направлена на конечные реальности. Так возникают квазирелигии, где объектом становятся нация, наука или состояние общества, причем для их освещения используются «как религиозные, так и секулярные символы». Также квазирелигии используют для собственного утверждения мифы и ритуалы6. Наиболее яркими примерами квазирелигий Тиллих называет фашизм (как радикальная форма национализма) и коммунизм (как радикальная форма 126 127 128 129 130 131 социализма), а также либеральный гуманизм.132 Касаясь национализма, Тиллих подчеркивает, что нация определяется двумя элементами: самоутверждением в себе властной структуры, а также сознанием собственного предназначения представлять некий принцип предельной важности (для римлян это закон, для евреев договор с богом, для Америки - свобода и демократия). «Единство этих двух элементов придает национализму квазирелигиозный характер», - пишет Тиллих133 134. Принципиальной проблемой подходов Тиллиха и Ваха является постулат о существовании трансцендентной реальности, которая выступает критерием для разграничения религий и квазирелигий. Как подчеркивает российский исследователь А.П.Забияко, трансцендентальная реальность не поддается научной верификации, оставаясь делом веры. А значит и подобный подход к исследованию квазирелигий остается религиозно ангажированным и -5 необъективным . Попытку уйти от дихотомии «трансцендентное - посюстороннее» пытался совершить современный религиовед Ниниан Смарт. Он предлагает рассматривать и религии, и секулярные верования как мировоззрения - а точнее, как идеи и практики, мотивирующие существование людей. И выявляет семь основных измерений религий: ритуальное, эмоциональное, нарративно-мифическое, доктринальное или философское, этическое, социальное или институциональное, а также материальное135 Подобный подход Смарт видит возможным и при рассмотрении секулярных идеологий (или мировоззрений), к которым он относит научный гуманизм, марксизм, экзистенциализм, национализм и другие136. Подробнее остановимся на национализме. Смарт обнаруживает здесь все семь измерений религии. Ритуальное измерение - салютование флагу, военные парады или исполнение гимна. Эмоциональная составляющая основана на чувстве патриотизма, гордости за нацию, причем особенно сильна она может быть в кризисные периоды. Нарративная составляющая - это, как правило, собственно история нации, преподаваемая в школах. Специфической доктрины у национализма нет, если не считать идею национальной самодостаточности, однако он широко использует те принципы, которые вдохновляют современные государства. Он может обратиться к идее утверждения демократии, марксизму, может пропагандировать возврат к религии предков, либо позиционировать себя как защитник ценностей мировых религий - христианства, буддизма или ислама. Этическое измерение определено семейными ценностями, принципами ответственности за судьбу народа. Социальное измерение представлено непосредственно общественными институтами, а также людьми, которые осуществляют передачу господствующих ценностей (это, например, учителя). Материальное измерение - его памятники архитектуры, мемориалы, флаг, святая земля, великие произведения искусства и военные разработки137. Смарт подчеркивает именно сходство, но не тождество религии и секулярных верований, однако какой-либо внятной альтернативы феноменологическому подходу Ваха и Тиллиха не предлагает. В то же время, что интересно, все исследователи этого вопроса выявляют примерно одни и те же религиозные или религиоподобные новообразования138 Представляется, что вышеозначенные исследователи дали в целом верный анализ проблемы взаимоотношения идеологии и религии. Безусловно, существование трансцендентального абсолюта нельзя верифицировать, однако это не снимает социальной реальности самой веры в трансцендентальный абсолют. Именно эта направленность веры - на потустороннее (возможно, правильнее будет употребить даже термин «нуминозное» Р.Отто1) является существенным различием по сравнению с идеологиями, которые даже наиболее предельные цели вроде построения коммунизма связывают именно со здешним миром. Таким образом, если религия работает исключительно с духовной жизнью, то идеология ставит на первое место жизнь светскую, политическую. В этой связи принципиально неверным представляется употребление понятия «квазирелигий» или «псевдорелигий». Понятие политической религии. В западной историографии, посвященной тоталитарным идеологиям, на сегодняшний день широко используется Л концепция «политической религии» (political religion) . Современный итальянский исследователь Эмилио Джентиле (однофамилец философа Джентиле) определяет ее как «тип религии, где сакрализации подвергаются светские институты. Они мифологизируются и воспринимаются как неоспоримый источник смысла и целей для существования человека» . От гражданской религии ее отличает экстремизм, эксклюзивизм, мессианизм, а также наличие «политической литургии». Она в принципе не признает других политических идеологий, а традиционные религии стремится подчинить собственному содержанию, оставив за ними исключительно инструментальные, вспомогательные функции. Фашизм понимается 4 исследователем как разновидность такой политической религии . 139 140 141 142 Одно из актуальных направлений теоретических исследований в рамках данной концепции - связь политики и мистицизма. Итальянский религиовед Джованни Касадио подчеркивает, что, сталкиваясь, эти два явления далеко не всегда вступают в конфликт друг с другом, но могут и объединяться. Он выделяет два основных типа отношений. В том случае, если определенное мистическое движение начинает преследовать чисто политические цели, следует говорить о «политическом мистицизме» (political mysticism). В качестве примера исследователь приводит исихазм, оказавший существенное влияние на византийскую политическую традицию143. В том случае, если политическое движение получает некие мистические основания, следует говорить о «мистической политике» (mystical politics) - как частном случае «политической религии». Государство, партия и лидер фактически обожествляются и почитаются. Примером таких систем является румынская «Железная гвардия», а также фашизм в Италии и национал-социализм в Г ермании144. Выводы по первой главе: На основании анализа происхождения понятия идеологии, а также основных современных концепций, объясняющих процесс взаимовлияния идеологий и религий, мы выявили определенные сходства и различия политической и религиозной мифологии; показали, как к поставленной проблеме может быть применена теория дискурса. Идеология состоит из политических мифов - это клетки, формирующие ее целостное содержание. Идеология может использовать и религию в качестве одного из политических мифов, при этом религия теряет свое метасодержание. Иллюстрацией того, каким образом проходили эти процессы на примере обществ Германии и Италии, - посвящены следующие главы данного исследования.
<< | >>
Источник: Вермишев Георгий Андреевич. РЕЛИГИЯ В ЕВРОПЕЙСКОМ ИДЕОЛОГИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ 20-30 ГОДОВ XX ВЕКА. Диссертация, СПбГУ.. 2014

Еще по теме §3. Миф политический и миф религиозный: функциональные сходства и потенциал для взаимодействия:

  1. МИФ В ПОЛИТИЧЕСКИХ ТЕХНОЛОГИЯХ: ПРОЕКТИРОВАНИЕ БИОГРАФИИ ГЕРОЯ
  2. Большой московский миф
  3. Религия и миф.
  4. Миф в современном обществе
  5. МИФ КАК СТРУКТУРА
  6. МИФ
  7. 2. А. Дорошевич Миф в литературе XX века
  8. Иоахимитский миф
  9. МИФ О ПРОМЕТЕЕ
  10. МИФ О ГЕРМЕСЕ
  11. КОММУНИТАРИСТСКИЙ МИФ
  12. ФАШИЗМ И МИФ
  13. МИФ И МИФЕМА В СТРУКТУРЕ ЭТНОСА