<<
>>

Структура психики в зеркале психоанализа

До Фрейда психология в качестве объекта исследования имела, как правило, нормального, физически и психически здорового человека и исследовала феномен сознания. Анализ бессознательного психического ограничивался или областью философских рассуждений о несводимости психики человека только лишь к сознанию, или сферой физиологических исследований о бессознательных двигательных актах индивида.
Неврологические учения второй половины XIX века, сосредоточив внимание на патологических отклонениях от традиционно признанных норм разума, обнажили необходимость исследования внутрипсихических характеристик личности и под углом зрения их болезненных нарушений Это предполагало постижение скрытых мотивов поведения человека, а следовательно, и более глубинное изучение структуры личности, поскольку исследователь постоянно сталкивался с такими поведенческими характеристиками, которые не покрывались областью сознательного и рационального в человеке.

И Фрейд как психопатолог, изучая характер и причины возникновения неврозов, оказался перед необходимостью исследования природы психического, в том числе тех структур психики, которые не вписывались в собственно «сознательное» в человеке. Таким образом, сами задачи и объект исследования привели его к допущению таких психических актов, которые наряду с сознательными составляют специфическое содержание психики. Психоаналитическое допущение бессознательной духовной деятельности в известном смысле анало гично уточнению, внесенному Кантом в понимание внешних восприятий. Подобно тому как Кант подчеркивал субъективную условность человеческого восприятия, нетождественность восприятия с неподдающимся познанию воспринимаемым, так и Фрейд акцентирует внимание на неправомерности отождествления восприятия сознания с бессознательным психическим процессом, который является объектом этого сознания Иными словами, восприятие душевных процессов сознанием как бы сравнивается с восприятием органами чувств объектов внешнего мира. Отсюда утверждение психоанализа, что «все душевные процессы по существу бессознательны» и что «сознательные процессы являются только как отдельные проявления всей нашей душевной деятельности»

Исходя из этих предпосылок, Фрейд и пришел к заключению, что человеческая психика представляет собой некий конгломерат, состоящий из различных компонентов, которые по своему характеру являются не только сознательными, но бессознательными и предсознательными

В делении психики на сознательное и бессознательное Фрейд, как уже отмечалось, не был первооткрывателем Он на это и не претендовал, подчеркивая, что понятие бессознательного содержится в высказываниях поэтов, философов, которые понимали всю важность этого феномена для раскрытия внутренней жизни человека. Однако фрейдовское понимание бессознательного отлично от тех трактовок его, которые имели место в различных философских системах. «Для Фрейда,— как отмечает один из исследователей,— бессознательное было вопросом факта, «сферой» человеческого духа и неотъемлемой частью человеческой деятельности»33.

Его в первую очередь интересует конкретное содержание бессознательного. Пытаясь постичь существо протекания бессознательных процессов, он подвергает бессознательное аналитическому расчленению Фрейд выде- ляет, во-первых, скрытое, латентное бессознательное: сознательное представление о чем-либо, которое в последующее время может перестать быть таковым, но при определенных условиях способно снова стать сознательным; во-вторых, вытесненное бессознательное: представления, которые не могут стать сознательными потому, что им противодействует какая-то сила, и устранение этой противодействующей силы возможно лишь на основе специальной психоаналитической процедуры, с помощью которой соответствующие представления доводятся до сознания. Первый вид бессознательного Фрейд называет пред сознательным, отличая его от вытесненного бессознательного или собственно бессознательного психического, с которым в основном и имеет дело психоанализ.

«Сознательное», «бессознательное» и «предсозна- тельное» в учении Фрейда образуют три системы, охватывающие все области психической жизни человека. Фрейд не ограничивается описанием того, каким образом происходит переход психических актов из одной системы в другую, а пытается раскрыть механизм функционирования выделенных им систем. И независимо от того, в какой мере удалось ему решить эту задачу, сама ее постановка уже отличала психоанализ от «описательной психологии». Сам Фрейд даже противопоставляет психоанализ данному типу психологии

Однако вряд ли правомерно на том только основании, что психоаналитическое исследование психики наряду с описательными включало и объяснительные функции, противопоставлять его «описательной психологии». Тем более что Дильтей, как известно, не только стремился дать описание разнообразных форм, в которых «бессознательная связь действует на сознательные акты», но и ставил вопрос о «взаимодействии бессознательного и сознательного» 34. Фрейд же со своей стороны в конечном счете пришел к выводу, что некоторые механизмы фун- кционирования бессознательного нельзя объяснить, а можно только описать Поэтому фрейдовское противопоставление психоанализа «описательной психологии» можно расценивать лишь как попытку преодоления односторонностей последней, что не исключало использования методологических установок дильте- евского учения в психоанализе.

Исследуя сферу бессознательного, Фрейд, подобно многим мыслителям прошлого, поднимает вопрос о том, каким образом человек может судить о своих бессознательных представлениях. Если последние не являются предметом сознания, не осознаются человеком, то можно ли вообще говорить о наличии в психике бессознательных представлений7 Полемизируя с философами, которые давали отрицательный ответ на этот вопрос и считали, что следовало бы говорить лишь о слабо осознаваемых, но не бессознательных представлениях, Фрейд решительно кладет в основу своих теоретических постулатов понятие о бессознательной душевной деятельности.

При этом, в отличие от отвлеченных рассуждений мыслителей прошлого, которые также допускали существование бессознательного психического, он опирался на конкретный материал, полученный из клинических наблюдений над людьми, страдающими неврастенией. Фрейд пришел к выводу, что бессознательное является неизбежной фазой психической деятельности каждого индивида: любой психический акт начинается как бессознательный и только в дальнейшем осознается, но может так и остаться бессознательным, если на пути к сознанию встречает непреодолимую для себя преграду. Фрейд, таким образом; повторим еще раз, не ограничился только констатацией самого факта существования в психике человека бессознательных представлений, но стремился вскрыть механизм перехода психических актов из сферы бессознательного в систему сознания.

Прежде всего Фрейд попытался ответить на вопрос, как бессознательные представления проявляют- ся в жизнедеятельности индивида и каким образом он может распознать бессознательное психическое По сути дела, это была попытка вновь и по-сво- ему подойти к решению вопроса, сформулированного еще Локком: «каким образом мы можем знать о том, чего не осознаем?» Вопроса, над решением которого безрезультатно ломали голову многие философы.

Фрейд понимал, что бессознательное человек может распознать только путем перевода его в сознание Но каким образом это возможно и что значит сделать нечто сознательным? Можно допустить, что внутренние бессознательные акты доходят до поверхности сознания или, наоборот, сознание проникает в сферу бессознательного, где «улавливает» и распознает эти акты. Но такие допущения не дают еще ответа на поставленный вопрос. Как же выйти из тупика? И здесь Фрейд находит решение, аналогичное тому, о котором в свое время говорил еще Гегель, высказывая остроумную мысль, что ответ на вопросы, которые оставляет без ответа философия, заключается в том, что они должны быть иначе поставлены Не ссылаясь на Гегеля, Фрейд именно так и поступает. Вопрос: «каким образом что-либо становится сознательным?»—он облекает в форму вопроса: «каким образом что-либо становится предсознательным?». Для Фрейда предсознатель- ным, а впоследствии и сознательным может стать только то, что некогда уже было сознательным^ восприятием, позабытым за давностью времени, но в той или иной степени сохранившим следы воспоминаний

Рассуждения Фрейда о возможности осознания предсознательного поразительно напоминают мысли Платона о знании как процессе припоминания чего- то такого, что уже раньше имелось в душе человека. Как известно, платоновское учение о познании строилось на той предпосылке, что в душе человека заранее заложено смутное знание, которое нужно только припомнить, сделав его объектом своего сознания. Аналогичное допущение кладет в основу психоаналитической теории и Фрейд. Разница состоит лишь в том, что Платон исходил из предпосылки существования объективной мировой души, вещный мир кото- рой в идеальных образах отражен в человеческой душе, в то время как Фрейд говорит о предметных бессознательных представлениях, содержащихся в психике человека. Для основателя классического психоанализа сознательные и бессознательные представления не являются «записями» одного и того же содержания в различных психических системах: сознательное представление включает в себя предметное, оформленное в соответствующее словесное представление, а бессознательное — состоит из одного лишь предметного представления Процесс «узнавания» бессознательного в психоанализе Фрейда происходит тогда, когда имеющееся предметное представление облекается в словесную форму. Отсюда и то важное значение, которое Фрейд придавал роли языка и лингвистических построений в раскрытии болезненных симптомов раздвоенности сознания Метод «свободных ассоциаций» как раз и основывался на определенных смысловых значениях любого, непроизвольно вырвавшегося слова, высказывания, за которыми стояло, по Фрейду, предметное содержание бессознательного психического

Новой постановкой традиционного вопроса Фрейду частично удалось разрешить проблему соотношения предметных и словесных представлений, оформляющихся на уровне бессознательной и сознательной психических систем Но выявление данных смысловых значений и расшифровка «следов» бессознательного не решали окончательно вопроса о возможности осознания бессознательного психического. Дело в том, что интерпретация словесных представлений, отражающихся в речи человека, допускает самое произвольное толкование, поскольку, с одной стороны, индивидуально-личностная речь исследуемого во многих случаях оказывается приукрашенной, скрывающей истинное положение вещей35, а с другой, понимание языкового материала, речевого потока зависит от субъективного восприятия психоаналитика. Очевидно, что еще большая произволь- ность может быть допущена при истолковании символического «языка» бессознательного.

Таким образом, фиксируемая психоаналитиком связь предметных представлений со словесными еще не означает осознания бессознательного, а создает только лишь возможность, предпосылку для этого. Сам Фрейд был вынужден констатировать, что в анализируемой им ситуации следовало бы говорить скорее о гипотетической возможности, чем действительности и обязательности осознания бессознательного при встрече предметного представления со словесным К Кроме того, важно отметить, что, поскольку предметное представление встречается со словесным в системе предсознательного, речь может идти о возможности осознания одного вида бессознательного, или, по терминологии Фрейда, предсознательного, но не о вытесненном бессознательном. Создается парадоксальная ситуация, когда, говоря об осознании бессознательного в теоретическом плане, Фрейд имел в виду предсознательное, но на практике, в сущности, оперировал не с предсознательным, а с вытесненным бессознательным: терапевтическое лечение методами психоанализа основывалось на переводе именно вытесненного бессознательного в сферу сознания личности. Налицо явное несоответствие в его логически продуманной психоаналитической системе: при решении вопроса о возможности осознания бессознательного психического Фрейд пренебрегает различиями между теми двумя составляющими в структуре бессознательного, которые он сам же выделил Не сумев последовательно провести свой дифференцированный подход к анализу бессознательного психического, Фрейд был вынужден признать, что психоаналитик хотя и может указать на область проявления бессознательных актов, так же, как и большинство философов, он «не может сказать, что такое бессознательное» 36.

Уже одно это заставляет усомниться в научной обоснованности фрейдовской психоаналитической системы в целом, хотя наряду с явно ошибочными ус- тановками и постулатами, опровергаемыми современной наукой, классический психоанализ включает отдельные верные положения, используемые ныне учеными при исследовании жизнедеятельности человека.

В ряде случаев Фрейд пренебрегает своим членением бессознательного и вполне намеренно. Выделенные им психические системы собственно бессознательного и предсознательного он объединяет в одну в тех случаях, когда анализирует взаимоотношения бессознательного и сознания в структуре психики личности. В общем плане психика человека представляется Фрейду расщепленной на две противостоящие друг другу сферы сознательного и бессознательного, которые являются существенными характеристиками личности. Но во фрейдовской структуре личности эти сферы представлены не равнозначно: бессознательное он считал центральным компонентом, составляющим суть человеческой психики, а сознательное — лишь особой инстанцией, надстраивающейся над бессознательным; своим происхождением сознательное обязано бессознательному и выкристаллизовывается из него в процессе развития психики.

Хотя представления Фрейда о структурных уровнях человеческой психики и менялись на протяжении его теоретической деятельности \ принципиальное деление на сферы сознательного и бессознательного в том или ином виде сохранялось во всех созданных им моделях личности. Окончательная дифференциация соответствующих инстанций в психике человека была осуществлена им в работах: «По ту сторону принципа удовольствия» (1920 г.), «Массовая психология и анализ человеческого «Я»» (1921 г.), «Я и Оно» (1923 г.). Созданная здесь Фрейдом модель личности предстает как комбинация трех элементов, находящихся в определенном соподчинении друг с другом: «Оно» (Id) — глубинный слой бессознатель^ ных влечений, психическая «самость», основа дея- тельного индивида, такая психическая инстанция, которая руководствуется своими собственными законами, отличными от законов функционирования остальных составных частей личности; «Я» (Ego) — сфера сознательного, посредник между бессознательным, внутренним миром человека и внешней реальностью, в том числе природными и социальными институтами, соизмеряющий деятельность бессознательного с данной реальностью, целесообразностью и внешнеполагаемой необходимостью; «Сверх-Я» (Su- per-Ego) — внутри личностная совесть, инстанция, олицетворяющая собой установки общества, своего рода моральная цензура, которая возникает как посредник между бессознательным и сознанием в силу неразрешимости конфликта между ними, неспособности сознания обуздать бессознательные порывы, стремления, желания человека и подчинить их требованиям культурной и социальной реальности

Пытаясь проникнуть в механизмы работы человеческой психики, Фрейд исходит из того, что выделенный им глубинный, природный ее слой—«Оно» — функционирует по произвольно выбранной программе получения наибольшего удовольствия. Но поскольку в удовлетворении своих страстей и вожделений индивид сталкивается с внешней реальностью, которая противостоит «Оно», в нем выделяется «Я», стремящееся обуздать бессознательные влечения и направить их в русло социально одобренного поведения На первый взгляд может даже показаться, что именно «Я», это сознательное начало, является той движущей силой, которая заставляет «Оно» изменять направление своей деятельности в соответствии с санкциообразующими нормативами социального бытия Однако во фрейдовской структуре личности дело обстоит иначе: не «Я» управляет «Оно», а наоборот, «Оно» исподволь, но властно диктует свои условия «Я». Для образного описания взаимоотношений между «Я» и «Оно» Фрейд прибегает к аналогии сравнительного отношения между всадником и лошадью, подобно тому как в свое время А. Шопенгауэр использовал эту же аналогию для раскрытия отношений между интеллектом и волей. Если воля, по Шопенгауэру, только внешне подчинена интеллекту, как конь узде, а на самом деле, подобно коню, мо- жет, закусив удила, обнаруживать свой дикий норов и отдаваться своей первобытной природе, то фрейдовское «Оно» также являет собой лишь видимость подчинения «Я»: как всаднику, не сумевшему обуздать лошадь, остается вести ее туда, куда ей хочется, так и «Я» превращает волю «Оно» в такое действие, которое является будто бы его собственной волей Как покорный слуга бессознательных влечений, фрейдовское «Я» пытается сохранить свое доброе согласие с «Оно» и внешним миром Поскольку ему это не всегда удается, в нем самом образуется новая инстанция— «Сверх-Я» или «Идеал-Я», которая царит над «Я» как совесть или бессознательное чувство вины. Во фрейдовской модели личности «Сверх-Я» оказывается как бы высшим существом, отражающим заповеди, социальные запреты, власть родителей и авторитетов Если «Я» — это главным образом представитель внешнего мира, то «Сверх-Я» выступает по отношению к нему как защитник интересов «Оно». По своему положению и функциям в психике человека «Сверх-Я» призвано осуществлять сублимацию бессознательных влечений, то есть переключение социально неодобренного порыва «Оно» в социально приемлемый импульс «Я», и в этом смысле как бы солидаризируется с «Я» в обуздании влечений «Оно». Но по своему содержанию фрейдовское «Сверх-Я» оказывается все же близким и родственным по отношению к «Оно», поскольку является «наследником эдипова комплекса и, следовательно, выражением самых мощных движений Оно и самых важных ІіЬісі'ньїх судеб его»37. «Сверх-Я» даже противостоит «Я» как поверенный внутреннего мира «Оно», что может привести к конфликтной ситуации, чреватой нарушениями в психике человека. Таким образом, фрейдовское «Я» предстает в виде «несчастного сознания», которое, подобно локатору, вынуждено поворачиваться то в одну, то в другую сторону, чтобы оказаться в дружеском согласии как с «Оно», так и со «Сверх-Я».

Хотя Фрейд признавал «наследственность» и «природность» бессознательного, субъективно он верил в способность осознания бессознательного, что наиболее рельефно было им выражено в формуле: «Там, где было «Оно», должно быть «Я»» Задачу психоанализа он видел в том, чтобы бессознательный материал человеческой психики перевести в область сознания, чтобы раскрытие природы бессознательного помогло человеку овладеть своими страстями и сознательно управлять ими в реальной жизни. Таков был самысел фрейдовского психоанализа. Однако объективные результаты применения психоаналитического метода в исследовании природы человека не оказались плодотворными. Фрейдовский структурный анализ человеческой психики не только не позволил создать сколько-нибудь целостного представления о внутренней жизни индивида, раскрыть мотивацию его поведения, но многие установки и положения, сформулированные основоположником психоанализа, со временем обнаружили свой явно ненаучный и иллюзорный характер.

<< | >>
Источник: В.М. ЛЕЙБИН. ПСИХОАНАЛИЗ и ФИЛОСОФИЯ НЕОФРЕЙДИЗМА. Москва. Издательство политической литературы. ПОЛИТИЗДАТ. . 1977 {original}

Еще по теме Структура психики в зеркале психоанализа:

  1. § 3. Какова структура бессознательной части психики?
  2. 3.3. Отличия психики животных от психики человека
  3. Глава 7. Признаковый комплекс в психике Структура признака соматичность - релатичность, динамика его проявления, болезненные нарушения динамики
  4. Психоанализ
  5. Гусева Н.Р.. Индия в зеркале веков, 2002
  6. ИДЕНТИЧНОСТИ В ЗЕРКАЛЕ СОЦИОЛОГИИ
  7. СЕМЬЯ В ЗЕРКАЛЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
  8. # 2. Психоанализ детства
  9. ? 9.4. Философские аспекты психоанализа ?
  10. А. М. Сагалаев. АЛТАЙ В ЗЕРКАЛЕ МИФА, 1992
  11. Д. В. Зеркалов. СОЦИАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ. Хрестоматия, 2009
  12. Древнерусское общество в зеркале «Русской правды».
  13. Психоанализ и философия неофрейдизма
  14. IV. История философии в кривом зеркале апт и ком му ни зм а
  15. Стельмах В.Д. КНИГА И ЧТЕНИЕ В ЗЕРКАЛЕ СОЦИОЛОГИИ, 1990
  16. A. Jl. Свенцицкий СИЛА ВЛАСТИ В ЗЕРКАЛЕ СОЦИАЛЬНОЙ ПОТХСШОГИИ