2. Причинность как повторение следствий

Если мы строим доказательство на основе понятийной схемы, в которой состояние мира определяется конечным числом данных динамических переменных, то значение утверждения, что состояние А возвращается, ясно.

Если же мы отправляемся от целогоили части эмпирического мира, то уяснить значение утверждения, что состояние А возвращается, трудно. Ясно, что мы не можем иметь в виду, что возвращаются одни и те же наблюдаемые свойства. Если мы будем понимать это определение номинально, то, поскольку намагниченный кусок железа может выглядеть как обыкновенный, замена одного другим была бы возвращением состояния А; но последующее состояние В было бы, конечно, не одним и тем же в обоих случаях. Если мы хотим точно определить значение выражения «возвращение состояния Л», то мы должны точно установить способ описания этого состояния. Если мы примем формулировку: «если состояние А всего мира возвращается, то последующее состояние В тоже возвращается»,—то это утверждение будет иметь действительное значение только в, том случае, если ход событий в мире состоит из бесконечного числа циклов в вечном повторении одних и тех же событий. Если дело обстоит не так, то наша формулировка становится тавтологической, не заключающей в себе никакого фактического содержания.

Если же нет возвращения одного и того же состояния В, то принцип причинности — «если возвращается А, то возвращается и В»— оказывается действенным, что бы ни случилось в мире. Если мы исключим возвращение состояния А вселенной, то должны ограничиться «неполными циклами». Рассмотрим, например, тело, падающее на землю из~ состояния покоя: когда это случается, мы, конечно, не имеем полного цикла. Начальное положение и скорость относительно Земли повторяется, но положение относительно Солнца и даже относительно окружающих тел на Земле, конечно, иное в каждом случае повторения. Если мы отвлечемся от окружающих тел, то можем сказать, что состояние А возвращается и что за ним всегда следует одно и то же состояние, если под этим состоянием мы имеем в виду просто положение и скорость относительно Земли. Если говорить более точно, то даже это возвращение состояния не было бы вполне полным, поскольку имеет место воздействие со стороны окружающих тел. Применимость принципа причинности (возвращение следствий) основывается на том, что он может быть применен к неполным циклам. Мы можем сказать, что практически принцип причинности требует, чтобы все явления в мире могли описываться посредством сведения их в неполные или приблизительные циклы.

Если мы действительно хотим понять значение причинности в подлинной науке, то должны помнить, что под «возвращением состояния» мы можем иметь в виду весьма различные вещи, когда пытаемся осуществить сведения явлений в приблизительные циклы в ситуациях, действительно создающихся в природе. Мы можем показать эти различия, используя известный всем пример: физическое состояние нашей атмосферы, называемое «погодой». Мы можем говорить о возвращении ситуации, характеризующей погоду А, если мы имеем ту же самую температуру, то же атмосферное давление, направление и силу ветра, плотность электрических зарядов и т. д. Если мы определим «возвращение Л» через возвращение ситуации, характеризующей погоду в вышеописанном смысле, то закон причинности позволит нам создать систему предсказаний погоды, в соответствии с которой можно было бы утверждать: если ситуация, характеризующая погоду А, сопровождается ситуацией, характеризующей погоду В, то всякий раз, когда А возвращается в начальное состояние, состояние В в свою очередь будет возвращаться в начальное состояние.

Этот метод предсказания погоды имеет то преимущество, что он пользуется величинами, очень близкими к величинам наблюдаемых фактов и поэтому удобными в обращении с ними. Этот метод предсказания погоды употреблялся в течение столетий в практической метеорологии и даже рекомендовался в популярных «фермерских альманахах». Он предполагает существование циклов в ситуациях, характеризующих погоду. Вера в эти циклы иногда основывается на предрассудке, например на том, что ситуация, характеризующая погоду, повторяется каждые сто лет. Ситуация, характеризующая погоду, обычно описывалась посредством указания температуры и атмосферного давления.

Под температурой или давлением мы здесь имеем в виду значения, зарегистрированные в метеорологических таблицах. Они определяют метеорологическое состояние атмосферы. В этих таблицах температура или давление есть среднее значение этих величин в большой области, как, например, температура в Бостоне или давление в Ворчестере, Массачусетсе. Это, конечно, грубое описание погоды; температура и давление на самом деле изменяются в пределах гораздо более мелких областей. Мы могли бы, например, под температурой или давлением иметь в виду среднее значение в пределах кубического дюйма или даже в еще более малом объеме. Эти значения являются динамическими переменными, с помощью которых описывается состояние жидкости (как и воздуха) на языке дифференциальных уравнений аэродинамики. Мы тогда могли бы рассматривать состояние Л атмосферы в момент t и tQ как начальные состояния, необходимые для решения этих дифференциальных уравнений. В этом случае описание состояния Л области состоит из очень большого числа значений и является в высшей степени сложным. Если мы предположим, что эти дифференциальные уравнения могут быть интегрированы при произвольных начальных условиях, то мы, говоря математическим языком, можем вычислить значения температуры, давления и т. д. для любого момента t, если мы знаем их для t = t0. Предсказания, получаемые этим способом, так же надежны, как и уравнения аэродинамики, но решения их столь сложны, что практически они бесполезны.

Однако бывают такие ситуации, в которых даже «аэродинамические состояния» нашей атмосферы не будут подчиняться строгим причинным законам; такими явлениями оказываются быстрые колебания или турбулентность. В таких ситуациях мы должны принять в качестве динамических переменных положения и скорости отдельных молекул. Число переменных тогда увеличивается до миллионов миллионов. Предсказание здесь было бы столь же надежным, как предсказания поведения частиц на основе ньютоновской механики, но практическая полезность была бы равна почти нулю. Если бы мы захотели еще более уточнить описание молекулярных состояний, то должны были бы рассмотреть субатомные части молекулы. Согласно тому, что мы узнали в гл. 8 («Движение атомных объектов»), в этой области положения и скорости атомных объектов не являются возможными динамическими переменными и никакой причинный закон не может быть сформулирован в терминах этих величин. Мы должны воспользоваться амплитудами волн де Бройля в качестве динамических переменных. Они связаны с наблюдаемыми явлениями довольно сложным статистическим способом.

Обобщая эти замечания, мы можем сказать, что значение выражения «возвращение следствий» зависит от того, какого рода состояние предполагается возвращающимся. В нашем примере причинность может значить нечто весьма различное, в зависимости от того, определяем ли мы ее через возвращение метеорологических, аэродинамических, молекулярных или субатомных состояний.

Вопрос о том, является ли принцип причинности столь же справедливым в исторических и общественных науках, как в физике или химии, обсуждался достаточно много. Приводилось доказательство, что история исследует события, которые происходят только, один раз, тогда как физика исследует повторяющиеся следствия событий. Из этого доказательства исходил немецкий философ Риккерт в своей известной книге \ Оно стало своего рода знаменем в борьбе представителей гуманитарных наук против «экспансии» научного метода в их области.

Если мы исключим возможность того, что вся вселенная вечно движется циклически, повторяя свои состояния снова и снова, то ясно, что мировой процесс совершается только один раз. Если мы рассматриваем причинность как повторение следствий, то безразлично, скажем ли мы, что мировой процесс в целом подчиняется принципу причинности, или, что он ему не подчиняется. Что бы мы ни думали об отношении между физическими и биологическими явлениями, одно несомненно: циклы, связанные с физическими фактами, которые истолковываются как примеры причинных законов, являются малыми циклами в пределах всего мирового процесса, в целом, вероятно, не являющегося циклом. Движения тяжелых тел по направлению к Земле рассматриваются как циклы, в пределах которых повторяются одни и те же серии событий. Мы, конечно, знаелі, что одно й то же событие не повторяется с абсолютной точностью. Различны исходные пункты во времени и пространстве, размер падающего тела, время года, обстановка и т. д. — все различно. Однако ряд существенных черт циклов повторяется. Если мы знаем, как положение и скорости следуют друг за другом в одной части цикла, то мы можем заключить, как они будут следовать и в другой части. Фактически все причинные законы обнаруживаются путем рассечения мирового процесса на такие неполные циклы, или, другими словами, путем обнаружения того, от каких динамических можно и должно отвлечься для того, чтобы увидеть в мировом процессе множество неполных циклов.

Если мы поймем, что в физической науке понятие причинного закона всецело основывается на существовании в мировом процессе таких неполных «субциклов», то мы легко сможем понять, как следует искать причинные законы в исторических и социальных событиях. Конечно, верно, что не бывает полного повторения исторических событий, но также не бывает и полного повторения физических фактов. Причинные законы в физике раскрываются путем обнаружения, от каких динамических переменных мы можем отвлечься в определении «повторения». Чем больше переменных, от которых мы можем отвлечься, и чем меньше из них мы сохраним, тем чаще имеют место повторения и тем ближе мы подходим к причинным законам физики, в которых, как мы знаем, существенным моментом является повторение состояний, которые определяются небольшим числом переменных.

Уменьшение числа переменных может быть достигнуто различными способами. Два типичных способа легко можно описать с помощью примера с предсказанием погоды. Если мы возьмем «метеорологические» состояния, то большие площади описываются с помощью одной температуры и одного давления. Небольшое число переменных получается в результате усреднения. Если, с другой стороны, МЫ возьмем «молекулярное» описание состояния, то получим огромное число переменных, если при этом учитывается положение и скорость каждой отдельной молекулы. Если, однако, мы отвлечемся от положений молекул во времени и пространстве, то каждая индивидуальная молекула описывается с помощью очень немногих переменных, в простейшем случае с помощью только переменных положения и скорости. Причинные законы для отдельной молекулы являются в таком случае очень простыми. В случае «метеорологического описания состояния» мы получили бы причинные законы в том виде, как они применяются в практических прогнозах погоды. Примером может служить следующее: если в ноябре имеется небольшая разница в давлении в определенных пунктах на североамериканском континенте, то будет очень холодная зима. Такие причинные законы практически очень полезны в долговременных прогнозах, но степень их точности не очень велика. Если же мы рассмотрим законы, определяемые движением отдельной молекулы, особенно ньютоновские законы движения, то они действуют с большой точностью, если созданы изолированные условия, при наличии которых они могут быть применены. Однако их применение в предсказании погоды связано с очень большими трудностями и часто практически невыполнимо.

Если мы будем рассматривать вопросы методологически, то можно сказать также: обращения к метеорологическим понятиям полезны в пределах очень узкой области явлений — ситуаций, характеризующих погоду. Аэродинамическое описание было бы полезно в предсказании всех явлений, происходящих в газообразных телах, тогда как молекулярное описание было бы полезно в тех случаях, когда мы имеем дело со всеми видами материальных тел. Однако в то время, как в сферу науки попадает все больше явлений, расстояние между теорией и наблюдаемыми явлениями становится все больше и больше. Операциональные определения становятся все более и более запутанными. По этим причинам формулировка, что повторение следствий имеет место, будет неполной, если мы не дадим специального определения того, что имеется в виду под словом повторение.

В нашем примере оно может значить повторение или метеорологических, или аэродинамических, или молекулярных, или даже субатомных состояний.

<< | >>
Источник: Франк Филипп. Философия науки. Связь между наукой и философией: Пер. с англ. / Общ. ред. Г. А. Курсанова. Изд. 2-е. — М.: Издательство ЛКИ. — 512 с. (Из наследия мировой философской мысли; философия науки.). 2007

Еще по теме 2. Причинность как повторение следствий:

  1. Причина и следствие
  2. 6. Принцип Причины и Следствия
  3. Глава V. «ХОЛОДНАЯ ВОЙНА»: ПРИЧИНЫ И СЛЕДСТВИЯ
  4. 5.3.6. Переход от позднего ортокапитализма к позднейшему: следствия и причины
  5. Разделение как следствие единства
  6. Единство и различие как следствия вторичности
  7. ГЛАВА I ИСТОРИЯ НАРОДОВ КАК СЛЕДСТВИЕ ИХ ХАРАКТЕРА
  8. §1. НОВАЯ МЕДИЦИНА КАК ОДНО ИЗ СЛЕДСТВИЙ ПРИНЦИПОВ ВОСКРЕШЕНИЯ.
  9. 3. Причинность как существование законов
  10. § 1. Социальная борьба как следствие и симптом антагонизма моральных убеждений