<<
>>

2. Научные критерии для признания теорий

После рассмотрения положений (гл. 14), которые относятся к области дедуктивной и 'индуктивной логики, мы собираемся закончить наше доказательство обсуждением признания теорий как некоей деятельности ученого.
От логического мы обращаемся к прагматическому компоненту нашего доказательства. Этот компонент становится особенно важным, когда нам приходится иметь дело с теориями высокой степени общности, вроде теории относительности, теории дополнительности Бора, теории самопроизвольного зарождения (развития организмов из неорганической материи) и т. д.

Различие между логическим и прагматическим компонентами в изложении науки было тесно связано с появлением в XX веке новых идей, касающихся логической структуры науки.

В аристотелевской и схоластической традиции изложение науки основывалось на схеме, состоящей из двух элементов («диадическая» схема): действительный объективный мир и картина этого мира, даваемая ученым. Оба элемента рассматривались как согласующиеся друг с другом, подобно сходству между фотографией и ее оригиналом. Говоря терминами томистской философии, истина означает согласие человеческого интеллекта с вещами действительного мира. Этот взгляд сохранялся в различных философских школах до конца XX века.

Однако в конце XIX века Пирс предложил ввести в изложение науки скорее триадическую схему. Эта схема состоит из наблюдаемого объекта, творящего

1 A. Einstein, Philosopher-Scientist, Vol. VII, p. 209, 210.

509

ученого и — как третьего элемента — знаков, которые ученый изобретает для того, чтобы дать свое изложение. Эта схема была принята в XX веке важнейшими направлениями в философии науки. В частности, триадическую схему приняли последователи прагматизма, логического позитивизма, операциона- лизма и общей семантики. Она была ясно определена и разработана в «International Encyclopedia of Unified Science» Рудольфа Карнапа и Чарлза Морриса. Согласно их концепции, наука прежде всего исследует отношения между физическими объектами и знаками, или символами; результат называется «семантическим» компонентом науки. Отношения между символами составляют «логический» компонент. Более того, в качестве третьего компонента мы должны изучать отношения между ученым и его знаками, или, другими словами, отношения социальных и психологических условий, при которых работает ученый, к его теориям. Изучение этих отношений даст «прагматический» компонент. В своей обычной работе ученые принимали во внимание главным образом логический и семантический компоненты. Они принимают теорию, если она логически состоятельна и согласуется с наблюдаемыми фактами. Однако если нам приходится иметь дело с теориями очень высокой степени общности, то мы замечаем, что они не определяются однозначно посредством этих критериев. Мы должны также учитывать и прагматический компонент, или, - другими словами, влияние психологических и социальных факторов на системы знаков, которые были созданы ученым как часть физического и психологического мира. Это приведет нас к тому, что теперь называется «бихевиористи- ческими науками». Среди ученых общим признанием пользуется положение, что с чисто научной точки зрения система суждений является приемлемой теорией, если и только если она правильна с логической точки зрения и если ее заключения находятся в согласии с наблюдаемыми фактами. Поскольку, однако, экспериментально могут быть проверены не все заключения, то следует сказать, что теория является гіриемлемой в том случае, если ни одно заключение не расходится с экспериментом, учитывая при этом, что число испытаний достаточно велико. Для «науки в современном смысле» не имеет значения, какой тип понятий и какой тип отношений между понятиями встречается в суждениях теории, если только ни одно выведенное из теории заключение не расходится с наблюдениями. Конечно, всегда надо учитывать, что суждения теории состоят не только из отношений между основными понятиями (или основными символами), но также из «операциональных определений», которые связывают эти утверждения об основных символах с утверждениями о наблюдаемых фактах. Согласно этим критериям, теория (отношение между символами и операциональными определениями символов) подтверждается, если она находится в согласии с наблюдаемыми заключениями, проверенными с помощью действительных наблюдений. Но если теория подтверждена в описанном выше смысле, то нельзя еще заключить, что она справедлива; можно говорить только, что она может быть справедливой. Каким же критерием руководствуются ученые при выборе между несколькими теориями, которые могут быть справедливыми?

Вообще ученые утверждали бы, что среди нескольких теорий, выдвигающихся для объяснения определенной области наблюдаемых фактов, одна считается лучшей и получает общее признание. Если бы мы последовали совету Рейхенбаха (гл. 14, § 1), то сказали бы, что нужно принимать самую вероятную теорию. Согласно статистической теории вероятности, это значит, что должна приниматься та теория, которая обнаруживает больше согласия с наблюдаемыми фактами, чем другие. Однако это согласие не может считаться единственным критерием признания теории. Если бы это было так, то наилучшей теорией можно было бы считать простое описание фактов; но это вообще не было бы теорией. Как мы неоднократно упоминали, действительный прогресс науки всегда создавался с помощью критерия экономии й Простоты. Критерии Рейхенбаха и Карнапа, которые основывались, как и индуктивная логика Джона Стюарта Милля, на согласии с наблюдениями, должны быть дополнены критерием экономии и простоты, выдвинутым в истории науки такими людьми, как Уильям Оккам, Исаак Ньютон и Эрнст Мах. В XX веке важность критериев, других, чем критерий, говорящий о простом согласии с наблюдением, была подчеркнута Мизесом и Бронов- ским (гл. 13).

Большинство современных ученых заявило бы, что из всех теорий, которые в состоянии объяснить одни и те же наблюдаемые факты, выбирается самая простая, но тут встает вопрос, как определить степень простоты. Если ограничиться понятием «математическая простота», то каждый скажет, что алгебраическое уравнение первой степени проще, чем уравнение второй или третьей степени. Теория Коперника вела к концентрическим кругам как геометрическому описанию движения планеты, соответствовавшему аналитическому описанию посредством единичных геометрических функций. Это описание было, конечно, проще, чем описание с помощью теории Птолемея, которое геометрически использовало «петли», аналитически представленные посредством рядов тригонометрических функций (ряд Фурье), В продолжение долгого спора между представителями волновой и корпускулярной теориями света одним из оснований для предпочтения корпускулярной теории был аргумент простоты. Корпускулярная теория математически приводила к дифференциальным уравнениям, описывающим .движение частицы, сформулированным посредством ньютоновских законов движения. Эти законы ведут к обыкновенным дифференциальным уравнениям второго порядка. Волновая же теория вела к волновому уравнению, являющемуся дифференциальным уравнением в частных производных второго порядка, которое должно решаться при ограничении пограничными условиями. В начале XIX века это было математической проблемой, гораздо менее простой, чем решение обыкновен-

НЫх дифференциальных уравнений. Таким образом, математическая простота могла быть призвана для решения вопроса в пользу корпускулярной теории. Это различие в простоте становилось, конечно, все менее и менее заметным по мере того, как развивалась теория дифференциальных уравнений в частных производных. Следовательно, ясно, что наше суждение о математической простоте теории зависит от состояния науки в определенный период. Существовали периоды, когда определенная теория считалась простой, если она избегала применения исчисления бесконечно малых и ограничивалась элементарной математикой.

Встает, конечно, вопрос: почему должны предпочитаться простые теории? Некоторые ученые говорят, что они предпочитают их потому, что простые формулы допускают более легкое и быстрое вычисление результата; они экономньг, потому что сберегают время и усилия. Другие же говорят, что простые теории более изящны, более красивы; они предпочитают простые теории по эстетическим основаниям. Однако из истории изящных искусств мы знаем, что определенное эстетическое предпочтение есть результат определенного способа жизни, определенной культуры или общественного строя. Это же остается в силе И тогда, когда мы судим о красоте математической формулы. Очень многие ученые, имеющие хорошую математическую подготовку, являются энтузиастами эйнштейновской теории тяготения, потому что ее формулы чрезвычайно просты и красивы с математической точки зрения . Однако среди физиков-экспериментаторов и астрономов-наблюдателей мы найдем многих, которые скажут, что эти формулы чрезвычайно сложны и что едва ли стоит вводить такие сложные формулы для того лишь, чтобы вывести очень немногие и даже спорные факты.

Если мы посмотрим, какие теории действительно предпочитались из-за их простоты, то найдем, что решающим основанием для признания той или иной теории было не экономическое и не эстетическое, а скорее то, которое часто называлось динамическим.

Это значит, что предпочиталась та теория, которая делала науку более динамичной, то есть более пригодной для экспансии в область неизвестного. Это можно Уяснить с помощью примера, к которому мы часто обращались в этой книге: борьбы между коперниковской и птолемеевской системами. В период между Коперником и Ньютоном очень много оснований приводилось в пользу как одной, так и другой системы. В конце концов, однако, Ньютон выдвинул свою теорию движения, которая блестяще объясняла все движения небесных тел (например, комет), в то время как Коперник, так же как и Птолемей, объяснял только движения в нашей планетной системе. Даже в этой ограниченной области они оставили без внимания «возмущения», происходящие благодаря взаимодействию между планетами. Однако законы Ньютона основывались на обобщении коперниковской теории, и мы вряд ли можем представить себе, как они были бы сформулированы, если бы он исходил из птолемеевской системы. В этом, как и во многих других отношениях, теория Коперника была более «динамичной», или, другими словами, имела большее эвристическое значение. Можно сказать, что теория Коперника была математически более «простой» и более динамичной, чем теория Птолемея.

Путем исследования действительно имевших место случаев выбора между теориями мы находим, что общим правилом является, по-видимому, то обстоятельство, что математически простые теории оказываются также и динамичными, пригодными для обобщений в такие теории, которые -охватывают широкую область фактов. Выше мы привели два примера: теорию электромагнитного поля Максвелла и теорию тяготения Эйнштейна. Они ясно показывают, что математическое упрощение наблюдаемых фактов может привести к выдвижению весьма общих теорий, согласно которым эти факты служат их следствиями, имеющими только весьма частное значение. Теперь стало ясным, что требованиями для признания той или иной теории в современном смысле являются «согласие с наблюдением» и «простота». Конечно, остается вопрос, который не был затронут при установлении этих двух требований: какое из них более важно? На первый взгляд этот вопрос кажется праздным, но на самом деле имеется много случаев, в которых мы сталкиваемся именно с этим вопросом: если необходимо сделать выбор между теорией, которая находится в хорошем согласии с фактами, но очень сложна, и теорией, которая гораздо проще первой, но не согласуется так же хорошо с фактами, какую теорию следует выбрать? Если спросить учет ного, то он, вероятно, ответит, что решающим является согласие с наблюдаемыми фактами и что «простота» имеет второстепенное значение. Но при более серьезном подходе к этим вопросам станет ясно, что такой ответ ошибочен. Ценность теории заключается, очевидно, в ее свойстве быть более простой, чем простая регистрация наблюдений. Безусловно, такой теории, которая находилась бы в полном согласии со всеми нашими наблюдениями, не существует. Конечно, такого полного согласия можно было бы достичь только путем простой регистрации наблюдений. Однако никто не считал бы такую регистрацию приемлемой теорией, хотя она и находится в полном согласии с наблюдениями.. Для теории характерным является именно ее свойство быть более простой и краткой, чем регистрация наблюдений. Следовательно, признание теории всегда является результатом компромисса между требованием «согласия с фактами» и требованием «простоты».

Однако стоит более внимательно посмотреть на основания, по которым те или иные положения действительно принимались за теории, как сразу заметим, что согласие с фактами и простота — не единственные требования, предъявляемые к научной теории. Если мы вспомним, например, отношение к коперниковской теории Френсиса Бэкона, то заметим, что он предпочитает геоцентрическую (птолемеев- скую) теорию потому, что она больше согласуется с обыденным здравым смыслом. Мы несколько раз рассматривали это требование и должны признать, что в действительности существуют три требования, которые приняты учеными: согласие с наблюдениями, простота и согласие с опытом обыденного здравого смысла. Можно было бы сказать, что то, что считается «простотой» и «здравым смыслом», является вопросом о социальных корнях теории. Имеется поэтому некоторое оправдание для ограничения «чисто научных» критериев критерием, требующим согласия с фактами. А «простоту» и «согласие со здравым смыслом» мы склонны рассматривать как социологические критерии. Но поскольку ученые в большинстве случаев фактически признавали их, то это привело к тому, что между строго научными и социологическими критериями трудно провести ясную разделяющую линию, если придерживаться только «прагматической» точки зрения.

<< | >>
Источник: Франк Филипп. Философия науки. Связь между наукой и философией: Пер. с англ. / Общ. ред. Г. А. Курсанова. Изд. 2-е. — М.: Издательство ЛКИ. — 512 с. (Из наследия мировой философской мысли; философия науки.). 2007

Еще по теме 2. Научные критерии для признания теорий:

  1. Методологические аспекты становления научных теорий
  2. ПРЕДПОСЫЛКИ РАЗВИТИЯ НАУЧНО-ПЕДАГОГИЧЕСКИХ ТЕОРИЙ В РОССИИ
  3. 7. Научный и философский критерии истины
  4. Эстетические критерии научного поиска
  5. КРИТЕРИИ ДЛЯ ОЦЕНКИ УБЕЖДАЮЩИХ РЕЧЕЙ
  6. Необходимые и достаточные признаки для диагностики MM Критерии ОИМ
  7. 5. Исходные положения для выявления параметров и критериев диагностичной цели
  8. § 3. Методологическое значение установления критериев уголовной наказуемости для правотворческой деятельности
  9. § 2. Критерий наличия необходимых условий для реализации принципа неотвратимости наказания
  10. ЗАЯВЛЕНИЕ о признании незаконными некоторых положений «Порядка признания и списания безнадежной к взысканию недоимки и задолженности по пеням по региональным налогам и сборам», утвержденного постановлением правительства Энской области от 13 марта 2001 г. № 27
  11. Задания для научно-исследовательской работыучащихся
  12. Значение диалектического мышления для научной и практической деятельности
  13. 1. Извлечения из теории имен и понятий, необходимые для обсуждения проблем научной метафизики
  14. Экспертиза ценности документов 4.2.1. Экспертиза ценности документов на основе научных критериев
  15. Программа «Книговедение» для воспитанников младшего и среднего школьного возраста Автор - Г.В. ЛЯПУНОВА, научный редактор - Т.Т. БУРЛАКОВА
  16. Музейно-педагогическая программа «Мир музея» для воспитанников среднего школьного возраста Автор - В.В. КУЗЫКИНА, научный редактор - Т.Л. БУРЛАКОВА
  17. Проблема Исследование для себя и для всех, для науки и для практики.
  18. 1.3. Научно-теоретический строй химии и принцип научного актуализма
  19. Система теорий