<<
>>

§ 3. Этос научного мира

Объектом этических оценок является человеческая деятельность, и научная ее разновидность, естественно, исключения не составляет. Она регулируется нравственными принципами и нормами, которые в значительной степени определяются спецификой научной деятельности и прежде всего тем, что идеалом науки является объективность добываемой информации.
Эта объективность должна быть равнодушна к добру и злу, этически стерильна. Эшг тезис вряд ли может быть оспорен, поскольку объективная истина, носителем которой служит наука, по своему содержанию не зависит от человека и человечества, в то время как нравственные нормы и оценки выражают интересы определенных социальных групп или всего человечества. Однако, если цель и результат научной деятельности в указанном выше аспекте правомерно рассматривать как этически нейтральные, то относительно самого процесса реализации познавательной цели этого сказать нельзя. Достижение объективно-истинной информации в ходе научного поиска связано с напряженным трудом по получению и переработке эмпирического материала, по разработке и выбору адекватных методов, по преодолению препятствий социального и технического характера и т. п. Вот почему в научных работниках высоко ценят такие нравственные качества, как научная добросовестность и смелость мысли, трудолюбие и творческий порыв, терпеливость и выдержка. Важное нравственное значение имеет способность научного работника контролировать собственные амбиции и готовность отказаться от своей бесперспективной в познавательном отношении идеи. Наконец, существенное значение имеет нравственный 232 климат в обществе, признающий за научным работником право на свободный научный поиск и защиту его результата.

Классик современной социологии науки Р. Мертон еще в 40-х годах XX столетия исследовал этос науки и определил основные его императивы. Это универсализм, общность (коммун ализм), бескорыстность (незаинтересованность), организованный (культивируемый) скептицизм.

Универсализм предполагает убеждение в том, что исследуемые явления повсюду одинаковы и что истинность утверждений о них не зависит от утверждающего, что ученые в своей деятельности должны руководствоваться не своими личными симпатиями и антипатиями, но исключительно общими критериями и правилами обоснованности и доказательности знаний. Императив общности означает, что результаты научной деятельности должны рассматриваться как продукты социального сотрудничества и должны свободно становиться общим достоянием научного сообщества. Бескорыстность полагает запрет на использование ученым его открытий в целях личной выгоды — финансовой, для повышения престижа и т. п. Организованный скептицизм — установка на предельную самокритичность в оценке своих достижений и участие в рациональной критике работы других ученых.

В отечественной литературе получила распространение «научная установка нравственности», сформулированная академиком А. Д. Александровым: 1.

Основания и источник нравственности лежат в самом человеке, в обществе, и истинное ее понимание дается наукой. 2.

Не создавай себе идола ни над обществом, ни в обществе, ни вне науки, ни даже в самой науке; идеал — не идол, а ориентир развития. 3.

Не говори зря ни о нравственности, ни о научности и не думай, что то, что представляется тебе нравственностью и научностью, уже есть они полные, потому что им нет границ. 4.

Будь объективным: стремись разобраться в том, что есть и как оно есть и не ставь впереди того предубеждения и желания, чтобы они не закрыли тебе истины. 5.

Чти истину и будь тверд в убеждениях, но остерегайся фанатизма. Основывай свои убеждения на знании, критически сверяй их с опытом и друг с другом. 6.

Стремись к пониманию: гляди фактам прямо в глаза, но не давай ослеплять себя их видимостью, а стремись разглядеть их сущность. 7.

Будь честным и правдивым, и перед собой прежде всего; обращай объективность на самого себя. 8.

Избегай односторонности и близорукости, а стремись понимать противоречия и движение жизни. 9.

Помни, что как бы ни хороши были намерения, но, чтобы они вели к 233 добрым делам, нужно знание. Поэтому овладей знанием, учись применять его, накапливай моральный опыт.

10. Не отступай перед трудностями, но будь настойчив в стремлении понять и сделать лучше. Понимание же не дает настойчивости обратиться в упрямство.

Нетрудно заметить, что многие требования данной установки совпадают с мертоновским этосом: антидогматизм, критичность и самокритичность, объективность и т. п. Но имеются и отличия. Данному нравственному своду удалось избежать ригористичности мертоновского этоса. При своем последовательном воплощении указанный этос может привести к ситуации нравственной амбивалентности, т. е. ситуации, когда две нормы единого кодекса противоречат друг другу. Например, ученый должен как можно скорее опубликовать свою работу, чтобы сделать ее достоянием научного сообщества; и ученый не должен спешить с публикацией, поскольку обязан тщательно проверить и перепроверить добытое знание. Очевидно, что норма коммунализма вступает в противоречие с нормой скептицизма. Установка А. Александрова как раз и ориентирует ученого на накопление нравственного опыта, который не может быть заменен никакими априорными предписаниями. Ученый, как и всякий человек, свободен в нравственном выборе и несет ответственность за тот или иной образ действий.

Таким образом, нормативно-ценностная структура научной деятельности не является жесткой, но наличие норм и ценностей очень важно для самоорганизации научного сообщества. В этом отношении представляет интерес книга Дж. Гилберта и М. Малкея «Открывая ящик Пандоры», в которой проводится анализ познавательной деятельности в некой неназванной отрасли науки, где действуют реальные, но выведенные под псевдонимами ученые. Социологический анализ осуществляется по двум линиям: через исследование содержания научных статей и интервьюирование научных работников. По данным этого анализа можно судить о том, насколько укоренился этос в научной практике.

Если в анализируемых статьях лабораторная практика описывается, как набор обезличенных познавательных приемов, одинаково эффективных, кто бы их ни применял, то в неформальных беседах ученый делает упор на личную творческую одаренность и «старается представить собственные взгляды как единственно плодотворную и подлинно научную систему отсчета... по отношению к которой расходящиеся взгляды других ученых должны рассматриваться как явно ошибочные...» [5]. Для интерпретации ошибочности альтернативных взглядов применяются в основном два способа: так называемое «асимметричное объяснение» (в смысле асимметрии правоты интервьюируемого ученого и неправоты всех прочих) с использованием таких неле-

234 стных характеристик (направленных в адрес тех, кто придерживается альтернативных воззрений), как «упрямство», «предубежденность», «субъективные пристрастия», «наивность», «элементарная тупость», «опасения за свою репутации» и т. п. и прием, который авторы озаглавили «истина выявится сама» (ИБС). Причем ИБС встречается гораздо реже, чем асимметричное объяснение научной ошибки. Если последний прием в 34 интервью был использован 60 раз, то случаев использования объективистского интерпретационного приема ИБС насчитывается всего 10. Отсюда видно, что такие требования этоса, как бескорыстие и скептицизм, отнюдь не безусловны в реальном научно- познавательном процессе. Соображения личного престижа, нежелание обострять отношения с коллегами остаются весомыми мотивами поведения ученых. Это подтверждает нормативную значимость требований научного этоса. Нравственное воспитание научной смены в исследовательских коллективах должно строиться с его учетом.

Но как быть, если осуществление норм этоса затрагивает интересы людей, не принадлежащих научному миру? Или, иными словами, могут ли императивы мертоновского этоса быть основой нравственной жизни общества в целом? По мнению Д. Белла, именно в этом направлении движется нравственный прогресс и «этос науки есть этос нарождающегося постиндустриального общества» [1].

Такли это? Рассмотрим два примера.

Немецкий физик В. Гейзенберг приводил интересный эпизод из истории создания ядерного оружия. Перед первым испытанием американской водородной бомбы он предупреждал своего коллегу Э. Ферми о возможных губительных в биологическом и политическом смыслах последствиях такого шага, на что тот ему ответил: «Но ведь это такой красивый эксперимент». С точки зрения мертоновского этоса, позиция Ферми безупречна: ученый вправе в любой форме требовать от природы решающего подтверждения своих предположений, универсализм ему это дозволяет. Приведем еще один пример. Широко известны, нашли отражение в документальном и игровом кино опыты С. Милграма (Йельский университет, США). В эксперименте принимали участие две категории испытуемых — «учителя» и «ученики»; первые задавали вопросы вторым и в случае неправильного ответа стимулировали их возрастающими раз за разом разрядами тока, вплоть до смертельного вольтажа. Разумеется, «ученик» на самом деле не испытывал боли, лишь имитировал ее, но его учитель об этом не знал. Для нас интересно то обстоятельство, что в том случае, когда к нажатию кнопки «учителя» побуждал «человек науки» в белом халате экспериментатора, то около 60 % испытуемых доходили до последнего пункта, условно «убивая» своих партнеров [6]. Опыты были заду 235 маны в плане исследований психологической податливости, внушаемости человека, но косвенным образом их результаты свидетельствуют о том, что нормы научного этоса вышли за рамки мира науки и принимаются значительной частью людей, даже в ущерб общечеловеческой морали. Получается, что во имя научного прогресса допустим даже отказ от библейской заповеди «не убивай».

Как мы видим, нравственная жизнь общества в принципе не может базироваться на одних только требованиях этоса науки. Более того, нравственная максима средневековых алхимиков, гласившая, что тайны науки открываются только нравственному человеку, неожиданно обретает новую жизнь. При всей несомненной значимости науки в будущем мире проблема нравственного контроля над ней со стороны общества не потеряет актуальности.

Особое место в ряду этических проблем такого рода занимает отношение человека к органической природе, что составляет предмет биоэтики, разрабатывающей нравственные критерии и нормативы исследований в области живых систем, в том числе на человеке.

В более широком понимании биоэтика есть осмысление человеком своей неразрывной связи с природой и вытекающей отсюда моральной ответственности за сохранение мира живого.

Вместе с тем необходимость общественного нравственного контроля не снижает значимости внутринаучного этоса. Научный мир не представляет собой однородного целого. Существуют ученые — «прикладники» и «академики», «технологи» и «экологи», обслуживающие интересы АПК и ВПК и т. п. Зачастую складывается представление, что чисто академическая наука, в отличие от прикладной, «чиста» и в нравственном отношении, т. е. неуязвима для моральной критики, «поскольку она представляет собой исключительно поиски истины, которые принимают форму размышления, наблюдения, доказательства...» [3]. И поэтому якобы значимость нормативных требований научного этоса ограничена не только вне научного мира, но и внутри него. Ведь если полагается некая «полиция нравов» научного мира в виде чистой науки, то принцип универсализма, очевидно, не действует. Это представление неверное. Во-первых, проблема морального суждения о применяемых средствах стоит не только в прикладной, но и в чистой науке (под тверждение этому—в примере с Гейзенбергом и Ферми). Во-вторых, общественное влияние на науку отнюдь не всегда может быть однозначно позитивным. Противостоять же негативному влиянию может только нравственно сплоченный научный мир. Приведем еще ряд иллюстраций. Лет десять тому назад предметом общественной дискуссии (в т. ч. и нравственной) было строительство комплекса защиты Ленинграда от наводнений, в просторечии именуемого дамбой. При этом 236 — априорно считалось, что носителями нравственного блага являются противники дамбы и, соответственно, зла — ее проектировщики. Настрое- ниемумов (вт. ч. и части научных) управляли хлесткие лозунги типа «дамба — городу амба». Нынче воззрения на возможную экономическую ущербность проекта кардинально изменились. Но город потерял время, не получил защиту от наводнений и неизвестно, найдет ли средства на восстановление и завершение строительства защитных сооружений.

Можно привести пример с Армянской атомной электростанцией, остановленной было во времена политической «пересменки» и вновь запущенной после смены политических элит. Очевидно, что обязательная научная экспертиза, предшествующая акту остановки, была политически ангажированной.

О чем свидетельствуют эти примеры? О том, что при всей общественной значимости полемики людей науки (по экологическим или иным, как нынче принято говорить, резонансным вопросам) она должна быть внутринаучным делом, т. е. не зависеть от идеологических разногласий, политической конъюнктуры, митинговых страстей. Плодотворность этой полемики гарантирована только в том случае, если она будет базироваться на этических началах универсализма, общности, скептицизма и бескорыстия.

Как справедливо заметил исследователь морального измерения науки и техники Э. Агацци, «как цель не оправдывает средств, точно так же цель не оправдывает последствия. Отсюда ясно, что последствия имеют подлинное моральное значение» [3]. А это, в свою очередь, означает, что одним из моральных обязательств современной науки перед обществом является предвидение отдаленных последствий реализации практических целей.

Увидеть будущий мир и самое себя в этом будущем мире — важнейшая задача современной науки и философии.

Литература: 1.

Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опьгг социального прогнозирования. М., 1999. С. 511, 515. 2.

Мэмфорд Л. Миф машины // Утопия и утопическое мышление. М., 1991. С. 84. 3.

Агацци Э. Моральное измерение науки и техники. М.,1998. С. 77-78, 170, 178. 4.

Джефферсон Т. О демократии. СПб., 1992. С. 41. 5.

Гилберт Дж., Малкей М. Открывая ящик Пандоры. Социологический анализ высказываний ученых. М., 1987. С. 96. 6.

Кара-Мурза С. Наука и кризис цивилизации//Вопросы философии. 1990. № 9.

<< | >>
Источник: В.Л. Обухов , Ю.Н. Солонин , В.П. Сальников и В.В. Василькова. ФИЛОСОФИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ ПОЗНАНИЯ: Учебник для магистров и аспирантов — Санкт-Петербургский университет МВД России; Академия права, экономики и безопасности жизнедеятельности; СПбГУ; СПбГАУ; ИпиП (СПб.) — СПб.: Фонд поддержки науки и образования в области правоохранительной деятельности «Университет». — 560 с.. 2003

Еще по теме § 3. Этос научного мира:

  1. 1.МИР ПОСТМОДЕРНА ЛОМАЕТ ГОРИЗОНТ ИСТОРИИ
  2. НЕОПОЗИТИВИЗМ - СМ. ЛОГИЧЕСКИЙ позитивизм
  3. ПРИКЛАДНАЯ ЭТИКА - СМ. ЭТИКА
  4. ТЕОРИЯ ЦЕННОСТЕЙ - СМ. АКСИОЛОГИЯ ФЕМИНИЗМ - СМ. ФИЛОСОФИЯ ФЕМИНИЗМА
  5. логоцентризм ЛОГОЦЕНТРИЗМ - СМ. ДЕКОНСТРУКЦИЯ
  6. БЛУР Д. - см. социология ЗНАНИЯ X. Блюменберг
  7. Послесловие
  8. Ценностные ориентации ученого: многообразие личностных мотиваций и ценностных ориентаций
  9. Свобода научного поиска и социальная ответственность ученого
  10. АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
  11. § 3. Этос научного мира
  12. М. Хайдеггер Письмо о гуманизме
  13. СОЦИОЛОГИЯ науки
  14. Современный китайский бизнес: капитализм по Конфуцию?
  15. Глава 2 Неустранимая антиномия
  16. ПУРИТАНСТВО, ПИЕТИЗМ И НАУКА
  17. РоОерт Редфильд о «картине мира»