<<
>>

§2.2.2.4. Потребности и эмоции


Я был счастлив, счастлив совершенно, а много ли таковых минут в бедной жизни человеческой?
А.С. Пушкин
Человечество обречено вечно метаться между нуждой и скукой.
Артур Шопенгауэр
При оптимальном сценарии можно ожидать, что в ближайшие десятилетия одним из мощных факторов, ослабляющих нужду людей в мистическом авторитете, станет ускоренное совершенствование медицинских технологий.
По мере того как контроль над состояниями биологического организма будет более полным, глубоким, дешёвым и широко доступным (бросается в глаза аналогия с деструктивными возможностями новейших технологий - см. §2.1.2.3), апелляция к потусторонней воле станет неуместной. В «скучном» мире гарантированной безопасности основным источником острых эмоций должна стать виртуальная реальность, абсорбирующая социальное насилие, войны, болезни и прочие человеческие невзгоды. Как отмечено в §2.1.2.4, полисенсорное вовлечение в события (интегрирующее зрение, слух, осязание, обоняние, а с ними внутрителесные ощущения, вестибулярный аппарат и т.д.) может обеспечить яркие переживания напряжённой борьбы, ярости, страха, радостей победы и горечи поражений, блаженства любви и трагизма потерь.
Всё это, опять-таки, наталкивает на такие настораживающие аналогии, как «сон разума» или «информационная наркотизация», а мысль о возможном вытеснении «телесного секса» виртуальным способна вызвать у нашего нормального современника самый бурный протест. Приходится вновь и вновь повторить (прежде всего - самому себе), что прогресс всегда оказывался не движением «от худшего к лучшему», а выбором меньшего из зол.
К тому же описанная картина представляет только возможное переходное состояние, предваряющее глубокое перерождение эмоциональной сферы «денатурализующегося» человека.
Психологи обратили внимание на то, что у сравнительно примитивных животных эмоциональный процесс изоморфен логическому мышлению. Углубляясь в филогенетическое (и в онтогенетическое) прошлое, мы можем заметить, как эмоции, инстинкты и химические реакции - у растительных организмов - выполняют регуляторную роль, которая в последующем переходила к сознанию.
Психолог Б.И. Додонов [1978, с.32] иллюстрировал изоморфизм эмоциональной реакции логическому суждению таким примером. Самец рыбки корюшки в период брачного сезона атакует каждого соперника, оказавшегося на его территории. Экспериментально показано, что параметры, по которым идентифицируется самец своего вида, - продолговатая форма и ярко красный цвет нижней части тела (брачный наряд самца), так что свирепой атаке подвергается любой, в том числе неодушевлённый объект, обладающий релевантными внешними характеристиками. Структура эмоциональной реакции родственна решению силлогизма: «Все продолговатые предметы красные снизу - мои враги» (большая посылка); «этот предмет продолговат и красен снизу» (малая посылка); «следовательно, он мой враг» (умозаключение).
Во Вступительных заметках упоминался ещё более простой пример, использованный П.К. Анохиным [1962]: садовое дерево ошибочно прогнозирует приближение лета, исходя из текущей информации о резком осеннем потеплении. Растение осуществляет своеобразный аналог логического вывода: наступившее тепло свидетельствует о весне, сейчас наступило тепло - значит, пришла весна (пора раскрыть почки).

Развивавшийся интеллект частично принимал на себя ориентировочные функции, равно как - в нейрофизиологическом плане - с развитием коры больших полушарий головного мозга в неё с подкорковых структур перемещается регуляция поведенческих и психических актов («кортикализация функций»). Но и у человека эмоции обеспечивают «пристрастное» отношение к миру, оперативность ориентировки и реагирования, наполняя жизнь многоцветьем радостей и страданий. Эмоциональными переживаниями сопровождается и сугубо интеллектуальная деятельность: исследования показали, что, например, в работе над трудной математической задачей эмоциональная радость открытия («инсайт») предваряет удачное решение.
Ранее было отмечено (см. §1.1.1.2), что эмоция есть в действительности ситуативная модель, функционирующая в контексте интегральной модели мира, и от контекста решающим образом зависит не только острота, но даже валентность переживания. В Части I мы подробно рассмотрели, как последовательно возрастал удельный вес субъективной (виртуальной) реальности в системе детерминант материального процесса на Земле по мере становления антропосферы. То же относится и к соотношению факторов в человеческом организме. Например, из психотерапевтической практики известно, насколько когнитивная оценка событий влияет на нейрогормональную регуляцию и, соответственно, соматические процессы [Харди 1974; Beck et al. 1979; Гаранян, Холмогорова 1996].
По логике вещей, растущая далее роль интеллектуального контроля не может не изменить функции и структуру эмоциональной жизни. Тем более что её строй и механизмы в основном выражают родовой биологический опыт, лишь отчасти скорректированный социальной эволюцией. Несколько утрируя, можно сказать, что эмоции остаются наиболее верными агентами природы в человеческой психике. Посредством эмоциональных рычагов природа, как заботливая мать, поддерживала жизнеспособность организма, уберегая его от авантюр незрелого интеллекта. Поскольку же в дикой природе главным условием выживания остаётся избегание внешних угроз, постольку и в долгосрочном эмоциональном тонусе человека наблюдается естественное преобладание негативных настроений. Отсюда и преимущественная тяга к настораживающим и эмоционально напрягающим сообщениям в коммуникативных сетях, отмеченная в §1.115.
Вместе с тем природа заинтересована не в выживании каждой отдельной «особи», тем более не в безудержном росте их числа, а в постоянном естественном отборе и оптимальном - количественно и качественно - наполнении экологической ниши. Выражая её интересы, эмоции регулярно вступают в противоречие с интересами культуры и личности, и, по всей видимости, это противоречие будет в ближайшие десятилетия углубляться. Оно проявляется на всех уровнях - от конфликта между потребностями социальной самооценки и потребностями физического комфорта (вплоть до телесной безопасности) до почти тривиального внутреннего конфликта между пищевыми предпочтениями.
С детства до старости (особенно как раз в детстве и в старости) человек сталкивается с парадоксальным обстоятельством: «вкусная» пища - чаще всего «вредна», и «хочется» есть то и в таком количестве, чего есть «не следует». В культурных традициях это противоречие частично разрешалось воспитанием определённых предпочтений, запретов и постов, затем медицинскими предписаниями и диетами. Задано же оно различием целей натуры и культуры.
Природа, представленная в лимбической структуре мозга нейронными пучками, ответственными за естественные эмоции, ориентирована на то, чтобы выживали только самые сильные и биологически «удачные» особи. Чтобы такие особи, выдержав естественный отбор, скорее достигали детородного возраста, производили максимально возможное число детей для дальнейшего естественного отбора и, пройдя фазу максимальных кондиций (физической силы, подвижности, скорости реакций), становились пищей для внешних и внутренних врагов. Можно спорить о том, насколько природе нужна индивидуальность, но ей заведомо не нужны старики, инвалиды и вообще «особи», живущие благодаря общественной поддержке (как отмечено в §1.1.2.1, опека коллективом индивидов с ослабленной жизнеспособностью, фиксируемая археологами уже в нижнем палеолите, «биологически несообразна»). Поэтому эмоции, помогая организму ориентироваться в мире, вместе с тем толкают его на регулярные испытания индивидуальной жизнеспособности, а для этого требуется максимальное энергетическое наполнение - отсюда естественная тяга к пище, интенсифицирующей физическую активность организма и его скорейшее изнашивание. Всё это диаметрально противоположно установкам современной культуры на сохранение каждой индивидуальной жизни и неуклонное повышение её продолжительности...
Логично ожидать, что дальнейшая денатурализация жизненных условий и самого человеческого организма включит в себя искусственную перестройку лимбической структуры, а с ней и функциональных потребностей, и оптимизацию нормативного эмоционального тонуса. Когда и если естественная амбивалентность эмоциональной сферы, предполагающая регулярную подпитку острыми «негативными» переживаниями, будет преодолена, бессознательная тяга к острым конфликтным ситуациям (хотя бы в виртуальной жизни) перестанет служить мотивационным фактором. Возможно, ведущую роль приобретут интеллектуальные эмоции (подробнее об этом понятии см. [Вартанян, Петров 1989; Васильев 1998]), связанные с муками творческого поиска и радостью открытий.
Здесь напрашивается довольно неожиданный поворот эволюционного сюжета. Бентамовская формула прогресса («наибольшее счастье наибольшего числа людей»), которую мы в §1.1.1.2 оценили как наивную применительно к прошлой истории, при необходимых коррективах может оказаться уместной по отношению к будущему: произвольная регуляция эмоциональной сферы превратит позитивное умонастроение в преобладающий эмоциональный фон интеллектуального бытия. И по мере того как развивающийся интеллект будет «сбрасывать биологическую оболочку» сам механизм «пристрастной» целеориентированности и творческих мотиваций может решающим образом измениться.
Но как именно и что способно заменить знакомые нам эмоциональные двигатели? Мотивационная компонента «постсингулярного» разума представляет собой одну из главных загадок; по всей видимости, наличный опыт и даже языковые средства недостаточны для её убедительного решения. При попытке описать психологические слагаемые оптимального сценария особенно заметно, как с приближением к исторической сингулярности значения слов напрягаются, деформируются и расплываются.
Ещё сильнее ощущается ограниченность актуальных семантических рядов при максималистской увязке жизненного смысла с бесконечностью и бессмертием...
<< | >>
Источник: А.П. Назаретян. Нелинейное будущее. Мегаисторические, синергетические и культурно-психологические предпосылки глобальногопрогнозирования. 2013 {original}

Еще по теме §2.2.2.4. Потребности и эмоции:

  1. 44. СОЦИАЛЬНЫЕ ПОТРЕБНОСТИ КОНЦЕПЦИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ПОТРЕБНОСТЕЙ
  2. ГЛАВА 10. ЧУВСТВА И ЭМОЦИИ
  3. Эмоции и эго
  4. Эмоции. Чувства. Волевые усилия.
  5. § 5. Эмоции и чувства в следственной практике
  6. 5. Эмоции
  7. Эмоции
  8. Эмоции
  9. Рождение эмоции
  10. 4.4.4. Эмоции в регуляции деятельности. Функциональные состояния
  11. Может быть, Вы больше, чем Ваши эмоции?
  12. Контроль эмоции
  13. Глава 12. Эмоции
  14. Любовь и ее характеристики как эмоции радости — удовольствия.
  15. ГЛАВА 19 Мотивации и эмоции
  16. § 5. ЧУВСТВА-ЭМОЦИИ, В ЧАСТНОСТИ ИСКУССТВО, КАК ФАКТОР