Место глагола в системе частей речи и его роль в структурно­семантической организации предложения. Валентность как ингерентное свойство глагола и ее отличие от смежных явлений

Глаголу по праву отводится особое место в частеречной системе любого языка, заключающееся в том, что, наряду с существительным, он относится к универсальным классам слов. В мире не существует языка, в котором бы отсутствовала данная часть речи.

Э. Сепир говорил, что только глагол и существительное являются универсалиями, так как многолетний опыт записи и анализа бесписьменных индейских и африканских языков привел его к убеждению, что, несмотря на бесконечность примеров несоизмеримости разнообразных способов членения опыта в языках, в основе анализа любой ситуации лежат понятия сущности и акта (Сепир 1993: 248-258). В условиях смены исследовательских парадигм меняются подходы к изучению глагола, аспекты исследования глагола во всем комплексе его лексических и грамматических характеристик, однако глагол при этом по- прежнему остается в фокусе внимания многих исследователей.

В современной лингвистике описание глагола как наиболее сложного лексико-грамматического класса основывается на том, что он играет ведущую роль в когнитивных процессах категоризации и концептуализации мира. Внимание лингвистов все чаще направлено на исследование сложности и разноплановости связей, существующих между высказыванием и обозначаемой ситуацией. Глагол может быть представлен как единица описания реальности, за которой стоит динамическая ситуация реального мира. Поэтому, как отмечает Е.С. Кубрякова, в современной лингвистике не вызывает сомнения мысль об особой роли глагола в концептуализации и описании положения дел и событий, импликаций в его семантике того или иного компонента событий (Кубрякова 1997: 275). Событие включает в себя онтологические условия существования, участников, их отношения друг к другу и к реальной действительности, а также взгляд наблюдателя на описываемое событие. Многие современные исследователи сходятся во мнении, что в предложении отражается не ситуация во всех ее объективных связях в мире, а то, каким образом эту ситуацию осмыслил говорящий, исходя из личного опыта, особенностей менталитета и языковых возможностей языка. Все эти составляющие находят свое выражение в глагольных категориях, его синтаксических и семантических особенностях. С точки зрения коммуникации глагол является наиболее важным лексико­грамматическим классом. Именно глагол выполняет коммуникативную функцию языка, поскольку только соединение глагола и существительного образует предложение как основную единицу коммуникации. Существуют языки, в которых допускается построение предложения без подлежащего, но построить предложение как единицу языка без глагола-сказуемого невозможно (Козлова 2010: 62). Ведущая роль глагола в построении предложения заключается в том, что он является ядром синтаксических и семантических отношений внутри предложения. Как отмечает Л.М. Ковалева, «глагол является семантическим и синтаксическим центром предложения, прежде всего из-за своей роли в акте общения: говорящий выразит свою мысль в предложении только тогда, когда предмету, лицу или явлению он припишет некий признак, который обозначен языковой единицей, но принадлежит мысли говорящего» (Ковалева 2008: 22).

С точки зрения семантики глагол является наиболее сложным лексико­грамматическим классом для описания, т.к.

глагол представляет не отдельный предмет, а целый фрагмент процессуально-событийной действительности, масштаб которой может быть различным. Глагол в самом общем виде отражает экстралингвистическую ситуацию, а его окружение, т.е. актантная структура является ядром пропозиции. Любая ситуация реального мира не может происходить вне пространственно-временного континуума. Исходя из этого, прототипическими глаголами можно считать такие, которые обозначают ситуации, происходящие в пространстве и состоящие из определенных временных этапов.

По мнению Н.Н. Болдырева, «прототипом глагола как части речи выступают глаголы конкретного физического действия. Эти глаголы выражают события, в которых конкретный субъект-агенс совершает конкретное действие, направленное на конкретный объект-пациенс и добивается определенного видоизменения этого объекта» (Болдырев 2006: 31). Как отмечают И.П. Иванова, В.В. Бурлакова и Г.Г. Почепцов, «грамматическое значение действия понимается широко: это не только деятельность в собственном смысле этого слова, но и состояние и просто указание на то, что данный предмет существует, что он относится к определённому классу предметов. Важно то, что глагол передает признак не статически, не как приписываемое предмету (лицу) свойство, а как признак, обязательно протекающий в каком-то временном (хотя бы и

неограниченном) отрезке» (Иванова 1981: 47). Содержание глагола

невероятно глубоко, т.к. он включает в себя объемный блок информации, который не ограничивается самим действием, но и может включать в себя цель, способ совершения действия, место, время, причину, результат, направление действия и т.д. Как отмечает Е.С. Кубрякова, «глагол, обращенный, прежде всего к экзистенциальной материи, к движению во времени и пространстве, формирует на основе своего главного понятийного признака такие значения, которые отражают характер действия, особенности протекания обозначенного процесса, способ его осуществления и конечный результат» (Кубрякова 2004: 52). Семантика периферийных глаголов может достаточно сильно отличаться от прототипических, так как сфера референции многих глаголов чрезвычайно широка: процессы, свойства, состояния, поступки, отношения, соответствие и т.д.

Н.Н. Болдырев говорит о том, что глагол «в процессе порождения высказывания соотносится с определенной лексико-грамматической категорией: акциональных (действия) и неакциональных (процессы,

свойства, состояния, отношения) глаголов. Это обеспечивает передачу соответствующих-акциональных и неакциональных смыслов» (Болдырев 2001: 46). Таким образом, для каждой категории существует определенный набор прототипических признаков. Для акциональных глаголов характерны признаки активности, волитивности, результативного воздействия, для неакциональных глаголов - признаки псевдо-активности, статичности и т.д. Субъектно-объектные отношения также варьируются в зависимости от типа глагола. Так, для глаголов действия характерны отношения воздействия субъекта на объект, для глаголов состояния характерно нереферентное воздействие на объект, для релятивных глаголов - отсутствие взаимодействия между субъектом и объектом. Таким образом, определенные прототипические признаки, характерные для данной категории глагола, формируют соответствующие смыслы, которые находят свое выражение в грамматических формах глагола и его синтаксических характеристиках (там же). Можно заключить, что глагол, представляя семантический центр высказывания, включает участников действия в зависимости от той категории, к которой он относится, и определяет характер отношений между ними. Таким образом, глагол отражает ситуацию реального мира, не просто называя ее, но и «характеризуя связи и отношения между отдельными предметами или участниками данной ситуации, между говорящим и содержанием высказывания, высказыванием и действительностью» (Петрухина 2009: 250). По нашему мнению, подобная емкая, многогранная семантика не может не найти своего выхода на синтаксическом уровне в сложной организации предложения.

Глагол играет ведущую роль в реализации предикативной функции предложения, и, исходя из этого, большинство лингвистов считают, что глагол является ядром высказывания, тем центром, от которого в свою очередь иерархически зависят остальные элементы. А.А. Холодович описывает синтаксическую модель глагольного предложения как иерархичную структуру, в которой глагол занимает первый уровень и является его доминантой, т.е. единственным независимым элементом предложения, тогда как все остальные члены предложения в той или иной степени зависят от него (Холодович 1979).

Идея иерархического устройства синтаксической структуры присутствует практически во всех теориях, посвященных структуре предложения. Однако представители разных лингвистических течений до сих пор не достигли согласия по вопросу выделения синтаксической вершины. Не вызывает сомнения тот факт, что в предложении можно выделить главные и второстепенные члены, к главным членам обычно относят такие, которые в семантическом и синтаксическом плане предопределяют свое окружение, а к второстепенным относятся те элементы, которые подчиняются ядерным единицам предложения. Для традиционной грамматики членов предложения ядерными элементами выступают подлежащее и сказуемое, которые находятся во взаимоподчинительных отношениях.

Иная концепция представлена в грамматике Л. Теньера, в которой вершиной синтаксической структуры выступает сказуемое, а остальные члены предложения находятся в подчинительных отношениях по отношению к глаголу. И.П. Сусов, рассматривая основы общего синтаксиса, на наивысшую ступень иерархических отношений ставит сказуемое, которому подчинены подлежащее и дополнение, входящие вместе со сказуемым в конструктивный минимум предложения (Сусов 2006). Н.Д. Арутюнова придерживается иной точки зрения, отмечая, что глагол и существительные имеют каждый свое семантическое предназначение в предложении, не основанное на иерархических отношениях. Так, она отмечает:

«Семантические области подлежащего и сказуемого постоянно пересекаются: идентифицирующая информация проникает в предикат, создавая наложение друг на друга указанных семантических зон; предикатные значения внедряются в значение подлежащего, маскируясь под данное, под информацию, предназначенную для идентификации предмета сообщения» (Арутюнова 2002: 375). Таким образом, предложение, по мнению Н.Д. Арутюновой, есть некий «симбиоз всех составляющих его семантических элементов с признаками взаимопроникновения и взаимодействия».

В теории грамматики зависимостей все связи рассматриваются как подчинительные. В качестве «вершины синтаксического дерева здесь признается глагол-сказуемое, а служебные слова при существительных большинство авторов признают управляющими, а сами существительные — подчиненными» (Тестелец 2001: 70). У. Чейф определил глагол как

«структурно-семантическое ядро, или центр предложения». Он отмечает, что именно природа глагола определяет, «что собой будет представлять основная часть предложения, какие существительные будут сопровождать глагол, какие отношения будут иметь к глаголу другие члены предложения». У. Чейф также придерживается точки зрения, что глагол занимает центральное положение и что «доминирующим является семантическое влияние глагола, которое распространяется на подчиненные сопровождающие существительные». Он также пишет: «То, что мы называем предложением, является или одним-единственным глаголом, или глаголом, сопровождаемым одним или более существительными, или конфигурацией подобного вида, к которой добавлен один или более сочинительных или подчинительных глаголов» (Чейф 1975: 114-116). Еще одним весомым аргументом, свидетельствующим о том, что глагол играет главенствующую роль в предложении, является его уникальная способность предопределять свое окружение, присоединять к себе другие члены предложения. Данная характеристика получила свое развитие в теории валентности как основного свойства глагола, которое отличает его от других частей речи, также обладающих способностью сочетаться с другими словами.

Отношения между единицами языковой системы строго детерминированы: члены парадигмы, взаимодействуя в конкретном речевом акте, вступают в синтагматические отношения на основании законов языковой структуры данного языка. В соответствии с сочетательными потенциями слова соединяются в речевой последовательности не произвольно, а подчиняясь особым закономерностям, что позволяет организовывать синтаксически и семантически правильную структуру высказывания для реализации функций языка. Позиция лексической единицы в предложении зависит от порядка слов в предложении данного языка и некоторых других факторов, а необходимое контекстное окружение слова, связи и отношения внутри структуры высказывания обслуживаются валентностью.

Теория валентности получила свое распространение в середине прошлого столетия. Сам термин был заимствован из химии, где под валентностью понимается «способность атомов химических элементов образовывать определённое число химических связей с атомами других элементов». В настоящее время принято считать, что понятие «валентность» ввел в понятийно-терминологический аппарат лингвистики французский ученый Л. Теньер в середине прошлого столетия, разработав вербоцентрическую концепцию предложения. Однако ряд ученых (Н.Д. Арутюнова, С.М. Кибардина) отмечают, что термин впервые был использован в работе «О грамматической категории» С.Д. Кацнельсона, вышедшей в 1948г. Подлинно известно лишь то, что оба ученых в одно время исследовали категорию валентности, но рассматривали ее с разных позиций.

Особый интерес представляет тот факт, что сама идея валентности берет начало еще в античные времена. Так, например, учение о сочетаемости слов является одним из основных вопросов синтаксической системы Александрийской школы. Уже в те времена ее представители указывали на способность слов присоединяться к другим разрядам слов и вместе с ним создавать самостоятельное предложение. Представления о способности слова присоединять к себе другие слова появились гораздо раньше в работах различных ученых, однако исследования носили фрагментарный, несистемный характер.

Глагол открывает свободные места для других членов, диктуя форму синтаксического выражения с помощью валентности. Другими словами, валентность отражает как потенциальные позиции при глаголе, так и связь между элементами, их соотнесенность с действием и друг с другом. Следовательно, валентность является исключительно глагольной характеристикой, так как ни один другой лексико-грамматический класс не имеет способности открывать свободные места и определять их форму. Именно валентность является тем инструментом глагола, который позволяет ему реализовать свое значение в предложении, формируя синтаксический и семантический центр. Таким образом, валентность представляет собой ингерентную способность глагола как структурно-семантического ядра предложения предопределять количество и качество актантов как на синтаксическом, так и на семантическом уровнях предложения.

При этом считаем необходимым подчеркнуть качественное различие между валентностью как свойством, присущим только глаголу, и сочетаемостью как способностью частей речи к комбинаторике с другими словами. Следует признать, что в этом вопросе существуют значительные расхождения во взглядах лингвистов на соотношение понятий валентности и сочетаемости. Некоторые ученые трактуют термины сочетаемости и валентности как синонимичные, отмечая, что слово сочетаемость имеет славянский корень и использовалось отечественными исследователями, а термин «валентность» был заимствован у западных лингвистов. Другие ученые считают, что сочетаемостью обладают все языковые единицы, в то время как валентность относится только к уровню слов. В рамках системно­структурной парадигмы «валентность» (от лат. valentia - сила) определяется, в частности в словаре Д.Э. Розенталя и М.А. Теленковой, как «способность слова вступать в словосочетания с другими словами» (Розенталь 2003: электронный ресурс). Некоторые ученые, например, З.Д. Попова, И.А. Стернин ограничиваются термином валентность, понимая его в узком и широком смыслах, то есть, как общую способность сочетаться с языковыми единицами, и как грамматически обязательную сочетаемость, обеспечивающую адекватную реализацию смысла в рамках синтаксических законов языка (Попова 2007). В других случаях, такие ученые, как Н.Д. Арутюнова, В.Н. Телия ограничиваются термином сочетаемость, выделяя лексическую и синтаксическую сочетаемость. Однако более широкое распространение понимания и разграничения терминов валентность и сочетаемость заключается в том, что под валентностью подразумевается потенциальная возможность одной языковой единицы сочетаться с другой, в то время как сочетаемость есть непосредственная реализация в формальном плане данной потенции (Подробно об этом см.: Юдина 2006: 10-13).

Не вызывает сомнения тот факт, что слова имеют способность вступать в комбинацию с другими словами, именно это свойство можно понимать под сочетаемостью, то есть общая комбинаторная способность слов. Однако в рамках вербоцентрической теории предложения, с учетом особой роли глагола в предложении мы считаем вполне правомерным и обоснованным оставить термин валентность только за классом глаголов. Как подчеркивает Л.М. Ковалева, «глагол выступает семантическим и синтаксическим центром высказывания прежде всего потому, что ему принадлежит основная роль в акте общения, т.е. в создании предложения как единицы коммуникации. Г оворящий может выразить свою мысль только тогда, когда он атрибутирует некий признак предмету или лицу» (Ковалева 2008: 22).

В то же время нельзя отрицать тот факт, что свойством валентности могут обладать единицы других частей речи, например, отглагольные существительные, а также некоторые прилагательные. Это объясняется тем фактом, что в процессе отглагольной деривации существительное наследует глагольную семантику, а, следовательно, и валентность как способность глагола присоединять к себе другие слова для реализации своего значения, ср.: возвращаться домой - возвращение домой. Таким образом, валентность у отглагольных существительных носит унаследованный характер, что также отличает ее от глагольной валентности в том плане, что подобные существительные лишь называют событие, но не способны стать структурно­семантическим ядром предложения.

Что касается валентности отдельных подклассов прилагательных, то она свойственна лишь периферийным разрядам прилагательных, как правило, также производным от глаголов, которые в сочетании со связочным глаголом могут становиться функциональными синонимами глаголов, образуя коррелятивные пары типа sleep - to be asleep, wake - to be awake, to agree - to be agreeable (If you are agreeable to our proposal, we’ll go ahead). Сказанное дает нам основания утверждать, что валентность является свойством, присущим только глаголу как структурно-семантическому ядру предложения, поскольку она связана со способностью глагола открывать позиции, необходимые для построения предложения как единицы коммуникации. Таким образом, глагол устанавливает семантический остов всего предложения, в сжатом виде представляющий целую ситуацию, и способен, по необходимости, разворачивать эту ситуацию, добавляя все больше членов. Семантика глагола предопределяет свое окружение, формируя некий схематичный каркас предложения, на который как «на крючки» нанизываются дополнительные элементы. Только лексико­грамматический класс глагола включает в себя информацию о потенциально возможных участниках действия, цели, пространственных и временных характеристиках. Именно поэтому вокруг глагола выстраивается предложение, глагол способен развернуть потенциально заложенные в него элементы и сформировать семантическую основу. Валентность является ингерентным свойством глагола, служащим ему для установления связей в предложении между действием и его участниками.

1.1.

<< | >>
Источник: Фукс Александра Игоревна. ВАРИАТИВНОСТЬ ВАЛЕНТНОСТНЫХ ХАРАКТЕРИСТИК ГЛАГОЛА И ФАКТОРЫ, ЕЁ ОБУСЛОВЛИВАЮЩИЕ (НА МАТЕРИАЛЕ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА). 2015

Еще по теме Место глагола в системе частей речи и его роль в структурно­семантической организации предложения. Валентность как ингерентное свойство глагола и ее отличие от смежных явлений:

  1. Глава XV СТИЛИСТИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА ФОРМ ГЛАГОЛА
  2. 2. Глава государства. Его место и роль в системе государственных органов.
  3. Главо II О ГЛАГОЛЕ
  4. § 86. Составное сказуемое. Значение разных вспомогательных глаголов
  5. § 84. Особенности образования некоторых личных форм глагола
  6. Глава 1. Этносоциокультурный аспект речевого общения, его роль и место в обучении русскому языку как иностранному
  7. § 1. Субъективное гражданское право в системе смежных правовых явлений
  8. Время и Глагол
  9. § 82. Варианты форм, связанных с видами глагола
  10. § 111. Падежи дополнения при переходных глаголах с отрицанием
  11. Глава 10 Глаголом жги сердца людей
  12. IV. ПРОПОЗИЦИИ И ФАКТЫ БОЛЕЕ ЧЕМ С ОДНИМ ГЛАГОЛОМ; УБЕЖДЕНИЯ И Т.Д.