<<
>>

НОВАЯ ЭТНИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА

  Между тем Россия в очередной раз готова наступить на одни и те же "национальные" грабли. Прошло семь лет после того как в середине 1990-х годов был сделан серьезный прорыв в создании концептуальной и правовой базы для нормального функционирования этнополитических, этногосударственных и межэтнических отношений.
Однако именно здесь остается и возникает заново немало проблем, решение которых оказывается не по плечу нынешним органам государственной власти и неправительственным структурам.

Не случайно почти две трети взрослого населения Башкортостана и Татарстана и без малого половина жителей Марий Эл и Удмуртии весной 2002 г. были обеспокоены состоянием межнациональных отношений у себя в республике. Итоги репрезентативных опросов позволили сделать два принципиальных вывода. - , удельный вес радикально ("очень") обеспокоенных граждан в Марий Эл оказался почти в два раза меньше, чем в Башкортостане, в Удмуртии почти в полтора раза меньше, чем в Татарстане ( . 248).

  • , у представителей титульных национальностей на новом

этапе укрепления вертикали власти обеспокоенность межнациональными

248

Беспокоят ли проблемы межнациональных отношений в своей республике (по итогам опроса 2002 г.), в %

Республики

В какой степени беспокоят проблемы межнациональных отношений

Беспокоят

Не беспокоят

Затруднились

ответить

очень

скорее

скорее

совершенно

Башкортостан

30.2

31.8

19.0

12.1

6.8

Марий Эл

16.9

28.2

27.9

20.4

6.5

Татарстан

28.1

34.1

19.6

11.4

6.8

Удмуртия

18.8

29.4

26.5

17.0

8.2

Республики

Межнациональные отношения "очень" и "скорее" беспокоят

Национальность

титульные

русские

национальные меньшинства

Башкортостан

67.6

59.7

60.3*

Марий Эл

56.2

37.5

40.1

Татарстан

62.6

63.1

56.9

Удмуртия

62.5

40.0

45.5

* Татары

отношениями была в целом сильнее, чем среди русских и национальных меньшинств ( .

249).

В основе этих проблем лежат как объективные, так и субъективные факторы. Прежде всего речь идет о слабом теоретическом понимании того, как соотносятся между собой и как должны взаимодействовать этничность и государственность, защита индивидуальных прав и свобод человека и коллективных (групповых) прав. Иными словами, нет четких ответов на вопросы, что представляет собой этническая политика, в чем ее суть, каковы ее цели, принципы, каковы условия и система социального действия, призванные обеспечивать ее реализацию. В свою очередь, это непонимание вызвано забвением фундаментального принципа науки, которая не может обходиться без систематического изучения фактов, специфических для нее явлений, действий и процессов, переводящих этнополитическую ситуацию из одного состояния в другое.

Анализ новейшей литературы по проблемам, номинируемым как национальные отношения, дает основание сделать следующий вывод. Под тем, что в официальных документах в литературе чаще всего именуется "национальной политикой", на самом деле подразумевается "этническая политика". В то же время в жизнь претворяется не национальная, и не этническая, а региональная политика, эвфемизмом для которой выступает понятие федеральной политики. Она обслуживает интересы этнотерриториального федерализма, реже именуемого то асимметричным, то этническим федерализмом. При таком положении дел не приходится удивляться тому, что замутненный подход к национальной политике дезориентирует не только политиков, но и многих здравомыслящих специалистов, без какого-либо сопротивления, слишком легко соглашающихся, что политика может быть эффективной и достойной без хорошей теории и без основательной эмпирической базы данных.

Многие затруднения, с которыми встретилась сегодня национальная политика, вызваны, во-первых, тем, что она изначально не была ассоциирована с трансформационными процессами и не попала в перечень задач по переустройству России, во-вторых, отказом разработчиков основ этой политики

717

от структурно-функционального подхода к пониманию этничности и этнической общности, в-третьих, игнорированием тех достижений, которые возникли в таких пограничных дисциплинах, как этносоциология, этнодемогра- фия, этноэкология, этнопсихология, этническая социолингвистика и в некоторых других.

Увлечение конструктивизмом, "воображаемым сообществом", "ежедневным плебисцитом", в том числе из-за неадекватно понятой концепции Бенедикта Андерсона, привело к потере теоретической перспективы и надежной системы координат национальной политики, без чего реальная жизнь этнической общности становилась труднодоступной для фиксации и анализа. Вследствие этого и этническая политика теряла этническую опору, если понимать в качестве таковой системы координат "действующее лицо-мобилизация-сфера-ситу ация".

Осуществлению продуктивной этнической политики в немалой мере помешали практики и технологии, основанные на привлекательных, но бесплодных теориях, симулирующих реальность, или являющихся не более, чем игрой воображения.

Концептуальные и законотворческие успехи середины 1990-х годов в разработке правовой базы национальной политики, прежде всего проявившиеся, к примеру, в принятии закона "О национально-культурной автономии" и некоторых других документов, были обусловлены, как это не парадоксально, тем, что в ту пору еще не были четко определены доктрина, основные цели, задачи и направления трансформационных процессов, призванных перевести бывшее советское общество из состояния так называемого развитого социализма в демократическое государство с рыночной экономикой и институтами гражданского общества, а "новую историческую общность - советский народ" - в многоэтничное сообщество, или российское согражданство, основанное на идеологии, доктрине и практике мульти- этничности.

Большой вред дельнейшему совершенствованию правовой основы национальной политики во второй половине 1990-х годов нанесли догматические возражения о целесообразности установления и реализации в России норм коллективного права, хотя в ряде международных документов защита национальных меньшинств, а также прав и свобод граждан, принадлежащих к этим меньшинствам, "является неотъемлемой частью международной защиты прав человека"8.

Аллергия к групповым правам чаще всего возникала из опасения, что "использование в официальном дискурсе концепта коллективных прав этнических групп и территориальных коллективов" может послужить "идеологической предпосылкой и концептуальным обоснованием дезинтеграцион-

и il 9

ных тенденций" .

Стратегия демократических реформ состояла в необходимости преобразовать бывший Советский Союз из государства-опекуна в государство-компаньона, основанного на принципах гражданского общества. Своеобразие второго в отличие от первого состоит в возрастании обратных связей за счет деинфантилизации граждан, которая в свою очередь выступает следствием актуализации их идентичностей как на индивидуальном, так и на групповом уровнях. За истекший период произошли существенные сдвиги в логике отношений между государством и гражданами. Однако превращение прежних патерналистских органов по оказанию попечительства в органы предостав-

ления гражданам различного рода услуг на правовой базе и принципах паритета в должной мере не состоялось.

Важным условием этого превращения является формирование не только законопослушного большинства, но и личностная самоактуализация, т.е. переход граждан из инфантильного состояния, не способного к самостоятельной экономической и политической деятельности, в разряд самодостаточных личностей, готовых стать требовательными заказчиками го- суслуг, в том числе обеспечения своей безопасности в обмен на уплаченные налоги.

Возросшее самосознание граждан в этнической, региональной, частнособственнической и иных формах противоречиво "работает" на указанное превращение. Однако реконсолидация государства-опекуна не приводит автоматически к консолидации государства-компаньона, несмотря на огромные усилия, предпринимаемые с целью создания атмосферы толерантности в социальных взаимосвязях, в том числе в сфере межэтнических взаимоотношений. В деконсолидированном государстве ощущается острый дефицит доверительности, как немаловажного социального капитала, по линии "человек - государство", и солидарности по формуле "человек - человеку". Слабость и хрупкость нынешнего гражданского общества во многом предопределяется бессилием солидарности перед разобщенностью и корпоративностью.

В основе этого дефицита - сакральная вера в права человека и игнорирование группового права. С наибольшей силой эта родовая травма проявляется в двух сферах: в отношениях между отдельными народами и государством и в межэтнических отношениях. Виной тому отсутствие дистиллированной, очищенной от недоговоренности и от эвфемизмов этнической политики, когда в партнерские отношения с государством вступает не только отдельная личность, но и коллективные акторы, способные отстаивать свои групповые интересы. Важную роль в определении сути, целей и принципов национальной политики сыграла неоднократно публиковавшаяся Концепция государственной национальной политики, принятая Указом Президента РФ "Об утверждении Концепции государственной национальной политики Российской Федерации" 15 июля 1996 г. Судя по тому, что сегодня многие политики и ученые старательно напоминают о своем авторском участии в ее создании, Концепция ^^^^целом сыграла позитивную роль в стабилизации этнополитической ситуа- ^^^ции в РФ.

Так, например, на парламентских слушаниях 19 марта 1996 г. депутат В.Н. Лысенко говорил буквально следующее: "Я участвую уже в десятом обсуждении Концепции государственной национальной политики России. Начинали мы в 1992 г. с присутствующим здесь Валерием Александровичем Тишковым писать эту многострадальную Концепцию"10.

Изначально, как напомнил Р.Г. Абдулатипов на тех же парламентских слушаниях, эта Концепция была утверждена Советом национальностей в 1992 г. Была утверждена, но не принята к исполнению11. "Может быть, просто мы, - упрекал участников дискуссии В.А. Тишков, - трое разработчиков (Вячеслав Александрович Михайлов, Рамазан Гаджимуратович Абдулатипов и я) подпишем этот документ и направим его в субъекты Российской Федерации, и там, где примут с какими-то, может быть, возможными поправками, там будет он действовать"12.

Участником Сенежского форума и одним и? разработчиков Концепции назвал себя председатель Комитета по национальным отношениям при Администрации Ставропольского края - С.И. Попов13. В "Государственной программе национального возрождения и межнационального сотрудничества народов России", разработанной под руководством Р.Г. Абдулатипова и обнародованной за два года до принятия ныне действующей Концепции, в коллективе авторов были названы: Л.Ф. Болтенкова, Б.Д. Бреев, М.Н. Губогло, Л.М. Дробижева, П.Х. Зайдфудин, В.Н. Иванов, А.Г. Котов, И.Ш. Муксинов, В.А. Печенев, Л.Л. Рываковский14.

В конечном счете Концепция стала итогом коллективного творчества ученых, политиков, коллективов институтов, министерств, ведомств. Проекты Концепции обсуждались на научно-практических конференциях с участием крупнейших ученых России. Большой вклад в ее разработку внесли, как указывал министр РФ по делам национальностей и федеративным отношениям В.А. Михайлов, участники Сенежского форума как предтечи Ассамблеи народов России во главе с Р.Г. Абдулатиповым, Институт этнологии и антропологии (ИЭА) во главе с В.А. Тишковым, ряд ученых из других институтов и ведомств15. На этих же слушаниях прозвучал призыв В.А. Тишкова ко всем разработчикам "отказаться быть единоличными авторами Концепции"16.

Главное достоинство ряда законодательных актов в области национальной политики РФ, принятых в середине 1990-х годов, состояло в том, что в отличие от многих зарубежных аналогов, ориентирующих государственные органы многоэтничных стран или на индифферентное, или на негативное отношение к языкам, культурам и религиям народов и национальных меньшинств, они предусматривали позитивный              подход, обеспечивающий создание более или менее благоприятных условий для этносоциального, этнополитического и этнокультурного развития народов. Это находило свое выражение в доброкачественных технологиях патернализма, поддержки, содействия, поощрения и других способов, известных в зарубежном опыте как политика и практика аффирмативных действий.

Однако, так же как и в ряде стран остального мира, достоинства курса национальной политики по защите прав, свобод и жизнеустройства меньшинств приводили порой к практической дискриминации интересов русского населения - как этнического большинства на федеральном и на региональном уровнях. Вытекающий отсюда серьезный недостаток государственной национальной политики (ГНП) состоял в том, что она служила потенциальным механизмом трансформации этнической политики в националистическую, если под последней понимать огосударствление этничности как стратегию создания приоритетов своей этнической общности в ущерб интересам представителей иноэтнических общностей. Наполнение суверенитета ряда республик реальным содержанием (институционализация этничности) после принятия деклараций о суверенитете в результате конституционного процесса 1993-1995 гг. и в ходе подписания договоров о разграничении предметов ведения и полномочий между Центром и субъектами Федерации привело к созданию в некоторых из них этнократических элит. Этнократизация органов власти, выразившаяся в неоправданно завышенном удельном весе в них чиновников титульных национальностей, скомпрометировала легитимность власти и дискредитировала ее как беспристрастную исполнительницу законов, как защитницу прав и свобод граждан независимо от их этнической принадлежности и этноязыкового поведения.

Будучи диалектически противоречивым процессом, политизация и институционализация этничности, с одной стороны, создавала условия для консервации этнической группы, придавая важное значение ее культурноязыковому своеобразию, а с другой - подпитывала мобилизацию, т.е. политические активные действия для борьбы за власть, статус и ресурсы, используя при этом космополитические умения и навыки из арсенала глобализации. Успешное превращение этничности в острое политическое оружие предопределялось тем, что наряду с политическими, она выполняла немаловажные эмоциональные, культурные и моральные функции, в том числе и функцию психосоциальной защиты от неудач трансформационных процессов и от вызовов технократической рациональности.

Наряду с политизацией, идеологизация этничности с помощью сакрализации этноразграничительных знаков и символов, мобилизации носителей этнического своеобразия стала не только результатом этнического самовос- производства, но и "изобретением" этнических идеологов и лидеров этнической мобилизации. Практика политизации и идеологизации облегчалась во многом благодаря "смутному времени", наступившему в связи с неудачами трансформационных процессов, усилившимся социальным напряжением, соперничеством на рынке занятости и управления.

Дальнейшая реализация дисфункциональной политики представляется неприемлемой даже несмотря на то что ее потенциальная конфликтоген- ность не обернулась трагической реальностью. Народы России сохраняют свою этническую принадлежность, или вновь открывают ее для себя в случаях, если успели ее утратить, или заново ее обретают, или изобретают. Реанимированная этничность как социальный ресурс (Л.М. Дробижева) компенсирует ослабевшую идентичность прежних лет, восполняет дефицит эмоциональной уверенности, способствующей социальной адаптированнос- ти и укреплению коллективной безопасности, стимулирует создание институтов гражданского общества, а в конечном итоге - актуализирует задачи России, как и других многоэтничных государств, в легитимации и справедливом решении вопросов, вытекающих из этнических аспектов политики и политического аспекта этничности.

 

<< | >>
Источник: Губогло М.Н.. Идентификация идентичности: Этносоциологические очерки / М.Н. Губогло; Ин-т этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. - М.: Наука,. - 764 с.. 2003

Еще по теме НОВАЯ ЭТНИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА:

  1. принципы этнической политики
  2. СУТЬ И ЦЕЛЬ НОВОЙ ЭТНИЧЕСКОЙ политики
  3. § 1. Новая экономическая политика
  4. Новая экономическая политика
  5. Новая экономическая политика
  6. § 1. Новая экономическая политика
  7. НОВАЯ ПОЛИТИКА ПО ОТНОШЕНИЮ К КИТАЮ
  8. НОВАЯ АГРАРНАЯ ПОЛИТИКА
  9. ГЛАВА 11 ПОЛИТИКА, РЕЛИГИЯ И КУЛЬТУРА: НОВАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ
  10. Этническо развитие в современной Африке. Политика независимых государств по национальному вопросу
  11. НОВАЯ КАДРОВАЯ ПОЛИТИКА «МЕТРОПОЛИТЭН ЛАЙФ»
  12. Павел Данилин. Новая молодежная политика 2003-2005, 2006
  13. ETHNIE, ЭТНИЧЕСКИЙ, ЭТНИЧНОСТЬ, ЭТНИЧЕСКАЯ ГРУППА, ЭТНИЗМ
  14. ОТ ЭТНИЧЕСКИХ ПРОТИВОРЕЧИЙ К ЭТНИЧЕСКИМ КОНФЛИКТАМ
  15. ЭТНИЧЕСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ И ЭТНИЧЕСКАЯ МОБИЛИЗАЦИЯ             
  16. ЭТНИЧЕСКОЕ . МНОГООБРАЗИЕ РОССИЙСКОЙ НАЦИИ
  17. 1.3.4. Этнические процессы
  18. ЭТНИЧЕСКИЕ ЛИДЕРЫ
  19. ЭТНИЧЕСКИЙ ФАКТОР