<<
>>

ФАКТОРЫ МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ПРОТИВОРЕЧИЙ В РЕСПУБЛИКЕ БАШКОРТОСТАН

  Реальные и потенциальные узлы межнациональной напряженности в этнополитической ситуации в Республике Башкортостан (РБ) в середине 1990-х годов определяются действием следующих объективных и субъективных факторов.
  1. Неустойчивым этнодемографическим балансом, разделяющим РБ на национальности: прежде всего на башкир - 21%, татар - 28, русских - 39, составляющих в совокупном исчислении 88%.
  2. Неравномерными темпами роста национального самосознания и неравнозначным пониманием национальными элитами принципиальных целей суверенизации РБ, федерализации РФ, реформирования и демократизации.
  3. Претензиями титульной элиты установить под знаменем этнического возрождения и идеологией национального пробуждения фактическое доминирование титульного национального меньшинства (с арифметической точки зрения) над не-титульным большинством.
  4. Политическим противостоянием реформаторских и консервативных сил.
  5. Двумя тенденциями в развитии национальных движений:
  • с одной стороны, переориентацией программных целей и организационно-бытовой деятельности части движений на обеспечение национальнокультурных и национально-языковых потребностей своих этносов;

-с другой стороны, как показал опыт предвыборной кампании в ноябре- декабре 1995 г., расширением участия в выдвижении представителей своей национальности кандидатами в депутаты Госдумы.

  1. Растущим накалом межэтнических трений в различных сферах общественной деятельности: более сильным и заметным в сферах управления, культуры, образования, работы средств массовой информации (СМИ), менее заметным - в сфере экономики, быта.

Этнополитические процессы в РБ, в том числе развитие общественных движений, представляющих интересы титульной (башкирской) национальности, нарастающая ответная реакция пробуждающегося татарского анклава, выход русских из состояния глубокого политического анабиоза и первые ростки "конституированного" национального самосознания украинцев, чувашей, удмуртов, азербайджанцев, немцев вносили заметное оживление в постсоветскую историю этнической мобилизации.

В РБ, как и ряде тюркоязычных республик, вместе с ростом национального самосознания резко возрос интерес к собственным истокам национально-демократических, национально-либеральных и национально-освободительных движений на рубеже Х1Х-ХХ столетий и особенно - в первой четверти XX в. В Казани, например, в 1992 г. увидел свет сборник документов и материалов (многие из которых опубликованы впервые), освещающих зарождение и развитие этнополитических движений татарского населения в первом и втором десятилетии XX в. Для поисков корней нынешнего татарского национального движения в РБ, истоков идеологии и взглядов теоретиков нынешнего Татарского общественного центра (ТОЦ), а также для изучения эволюции политических организаций и движений татарского населения предоктябрьской России важное значение имеют документы партии Иттифак ("Иттифак-эль-муслимин"), мусульманской фракции в Государственной Думе, а также материалы всероссийских общемусульманских съездов 1917 г.

В Уфе были переведены с турецкого и изданы отдельной книгой воспоминания видного идеолога и крупного общественного деятеля башкирского национального движения в начале XX в. - Заки Валиди Тогана.

В литературе, посвященной национальным отношениям в Башкортостане, нет недостатка в упоминаниях, что население республики многонационально. И совсем упускается из виду, что в самой столице этой республики, там, где имеет место кипение этнополитических страстей, этнодемографи- ческий расклад совсем иной: башкир - 11.3%, т.е. почти в два раза меньше, чем в составе всего населения республики, а русские в Уфе составляют более половины ее населения - 54.2%. Между тем именно от этнодемографи- ческого соотношения сил в многонациональных столицах республик РФ в значительной степени зависит в какую сторону перетянет чаша весов в борьбе за право отстаивать приоритеты: групповые своей национальности, или же индивида, или же всего населения?

Анализ программных документов и движущих сил национальных движений, позволяет убедиться в существовании глубокой, хотя и не всегда однозначной связи между сдвигами в национальном составе городов и столиц и идеологемами этих движений.

Едва ли не первопричиной борьбы за "интересы наций" нередко выступает опасение идеологов титульных национальностей оказаться в меньшинстве в пределах одноименной республики и особенно в ее столице.

Именно этим страхом были обусловлены волнения в двух соседних республиках Приволжского федерального округа (ПРО) в связи с приближением переписи населения России в 2002 г. Так, например, введение в перечень этнонимов кряшен как самостоятельного народа, вызвало протест идеологов татарского национального движения. Президент Татарстана М. Шаймиев публично пожаловался Президенту России В.В. Путину на "козни" ИЭА РАН, который, признавая кряшен самостоятельным этносом, якобы подрывает единство татарской нации. Не менее драматично шла подготовка к переписи населения в соседнем Башкортостане. "Историческая судьба республики, - заявил на Втором Всемирном Курултае Нияз Мажитов, - зависит от итогов предстоящей переписи. Заметное уменьшение численности баш

кир, - по его словам, - произошло в результате того, что башкиры, говорящие на языке, близком к татарскому, сами не знали кто они: татары или башкиры... Необходимо развернуть широкую пропагандистскую работу по вооружению наших соотечественников историческими знаниями", - таков призыв одного из идеологов этнической мобилизации72.

Более того, у этой идеологемы ("забота об увеличении численности своего народа") обнаруживаются глубокие исторические корни и широкие социологические универсалии. Для понимания теоретических основ процессов суверенизации экс-автономных республик России, в том числе для анализа этапов продвижения Башкортостана к государственной независимости в составе РФ, для уясЛния сложного комплекса татаро-башкирских и иных внутриреспубликанских проблем важное значение имел сформулированный историком Башкортостана Б.Х. Юлдашбаевым едва ли не фундаментальный вопрос - какой быть обновленной республике: национальной автономией или союзной территорией? И поскольку башкиры - как и многие другие национальности бывшего Союза - "живут вразброс" и не имеют оптимальной консолидации ("концентрации"), постольку, как полагает Б.Х. Юлдаш- баев, имеет смысл перейти от территориальной автономии к экстерриториальному Союзу людей, принадлежащих к одной и той же национальности.

Иной точки зрения придерживается другой видный представитель общественности Башкортостана Д.Ж. Валеев, неутомимо пропагандировавший идею принятия закона о коренном народе РБ, согласно которому башкиры и только башкиры как республикообразующая нация должны иметь право на национальную государственность, а граждане всех остальных национальностей - обладать статусом национальных меньшинств и не предъявлять серьезных претензий на участие в управлении национальным государством башкирского народа.

Публикации Б.Х. Юлдашбаева в периодике Башкортостана сыграли большую роль в развитии теории национально-культурной автономии в системе межнациональных отношений и в понимании сути происходящих сегодня этнополитических процессов. Достаточно напомнить, что его идея об экстерриториальном объединении частично нашла отражение в Концепции национальной политики, подписанной Президентом РФ Б.Н. Ельциным и в принятом законе "О национально-культурной автономии".

Сам по себе каждый фактор, например этнодемографический, как и другие факторы, ассоциированные с особенностями этнических культур, этнических языков и других этнически увязанных показателей, может до бесконечности развиваться в направлении сокращения или увеличения дистанции межэтнической или межкультурной схожести или "различности".

Указанные различия самопроизвольно не провоцируют межэтническую конфронтацию. Межэтническое сходство или "различность" переходит в межэтническую конфронтацию или разобщенность там и тогда, где и когда отдельным или вместе взятым особенностям придается мобилизационность, в том числе политическое звучание и значение. Можно, конечно, использовать различия в языковой компетенции (знание языков) и в речевом поведении (употребление языков), в уровне урбанизированности народов, в рождаемости и смертности населения, в особенностях этнической истории, религии, традиционной культуры, антропологической принадлежности, в социальнопрофессиональной структуре этнических общностей и т.д. для построения

559

индексов, шкал, графиков, определяющих степень социально-культурной интегрированности титульных народов в российское общество. Однако подобная манипуляция статистическими данными без предварительной экспертизы и ответов на вопросы, кем, насколько и в чьих интересах эти данные идеологизированы и политизированы, представляется крайне спорной игрой, способной без каких-либо оснований "схожести" или "различия" между этническими общностями (народами) выдавать за "интегрированность" или "разобщенность" и далее - за "потенциальную конфликтность" титульных народов республик и ряда автономных округов России.

Согласно простой, как в учебнике арифметики для четвертого класса, логике подобного подхода, выходит, что чем больше различий между этносами (народами), тем больше вероятность появления очагов внутриреспуб- ликанской нестабильности, неуправляемости региона с этнически смешанным населением, угроз территориальной целостности России.

Понятно, что подобная теоретическая предпосылка, уходящая корнями в известную теорию "слияния наций", лишает этносы каких-либо перспектив будущего развития, так как имплицитно заложенный постулат - "вредность различий" лишает народы самого главного демократического принципа - права на неравенство в условиях, когда обеспечивается юридическое равноправие. Несоблюдение же прав народов на "различия", по сути дела, для них губительно, так как ведет к утрате самобытности, а стало быть - к исчезновению с этнической карты страны.

Такова неумолимая логика одной из концепций, согласно которой "этнические конфликты можно считать практически неизбежным следствием самого факта существования и развития полиэтнического общества"73 и неизбежности вступления его в состояние "смертельного кризиса"74.

Систематический анализ представлений граждан России о вопросах ее внутренней и особенно - внешней политики, проведенный на основе данных двух представительных (репрезентативных) исследований предвыборной (1993, 1995) и поствыборной (1993) ситуации в России, позволил выявить, что эти представления сильно зависят от политических ориентаций граждан, от возраста и уровня образования, от состояния (улучшения или ухудшения) экономического и финансового положения, но не от их национальной при-

75

надлежности .

Ошибочность аксиоматичного (автоматического) признания за этноязыковыми, этнокультурными, этноконфессиональными особенностями народов потенциальных угроз внутриполитической стабильности и национальной безопасности выявилась, в частности, в ходе двух парламентских (1993, 1995) и президентских выборов (1996), когда межпартийные и межрегиональные различия сыграли более заметную роль, чем межнациональные. Даже чеченский клин, неосмотрительно, а скорее преступно, вбитый в тело российского общества, расколол его не по национальному признаку. За прекращение войны в Чечне, как показали опросы, граждане России выступали независимо от их национальной принадлежности.

Пытаясь "выявить" конфликтогенный потенциал в национально-культурных особенностях народов и, во-первых, упрекнуть сами народы в их уникальной самобытности (складывающейся именно из таких различий), во- вторых, обвинить их в том, что благодаря различиям они становятся потенциально конфликтогенными, в-третьих, обосновать вероятность конфликта

титульного народа республик с местным русским населением. В некоторых исследованиях ставится цель - ответить на четыре фундаментальных вопроса.

Существует ли (возникнет ли в ближайшей перспективе) демографическая база для такого рода крупномасштабного конфликта с участием титульного народа республики?

Существуют ли (возникнут в ближайшей перспективе) социальные и экономические предпосылки возможной дестабилизации политической ситуации в полиэтнических регионах, которые могли бы принять "этническую" окраску и тем саМЬЖ спровоцировать этнические конфликты?

Насколько вероятно достаточно массовое участие представителей титульного народа в конфликте?

Какие этнонациональные организации и лидеры могут стать во главе политических сил, инициирующих и углубляющих этнический конфликт, в том числе в случае его превращения в крупномасштабный, и какие их характерные особенности и каким образом смогут повлиять на его ход?76.

И далее подтверждая свою приверженность идее конфликтогенности, зреющей в недрах самих народов и прежде всего в их отличиях друг от друга, автор проясняет свою позицию. "Первостепенную роль в оценке потенциальной конфликтности играют именно ответы на первые три вопроса, - настаивает он, - а деятельность отдельных партий и лиц может лишь провоцировать, либо сдерживать негативное развитие событий"77. Это уточнение имеет принципиальное значение. Ни много, ни мало оно означает как бы полную реабилитацию политических лидеров, идеологов и руководителей национальных движений, экстремистов и других этнических предпринимателей (по терминологии В.А. Тишкова78, Л.М. Дробижевой и С.М. Червонной) и снятие с них вины за возникающие этноконфликты. Тем самым этно- конфликт оказывается "делом" самого народа, очищенным от политики и политиков, "чистым" и лишенным какого-либо политического смысла, цели, содержания. Но в этом случае возникает непримиримое противоречие с рядом высказываний, а именно - во-первых, этнический конфликт представляет собой "феномен политического процесса"79, во-вторых, "Этнический конфликт всегда представляет собой явление политическое, ибо даже, если инициаторы перемен стремятся к изменению ситуации только в культурно-языковой или социально-экономической областях, они могут достичь своих целей лишь путем обретения своих властных полномочий"80, в-третьих, стремительный процесс формирования национальных движений и партий, быстрый рост их политического влияния привел к "возникновению этнических конфликтов практически во всех регионах бывшего СССР"81.

Разумеется, всем причинам, по которым этнические противоречия развиваются и перерастают в этнические конфликты несть числа. Речь о другом. Главнейшей в их ряду, конечно, является энергия этнической мобилизации, вдохновляемой и организуемой этническими теоретиками, а также лидерами, выступающими от имени интересов своего народа, чтобы добиться власти. Опасность же этой мобилизационной деятельности состоит в том, что обещанные в программных лозунгах блага одному народу заведомо невыполнимы в полиэтничном обществе. Подобные обещания несут двойную угрозу, во-первых, со временем они порождают разочарование у избранного для облагодетельствования титульного народа, во-вторых, усиливают раздражение у не-титульного населения и в конечном счете - накаляют атмосферу межэтнических отношений конфликтогенными зарядами.

  1.  
<< | >>
Источник: Губогло М.Н.. Идентификация идентичности: Этносоциологические очерки / М.Н. Губогло; Ин-т этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. - М.: Наука,. - 764 с.. 2003

Еще по теме ФАКТОРЫ МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ПРОТИВОРЕЧИЙ В РЕСПУБЛИКЕ БАШКОРТОСТАН:

  1. ПРИЧИНЫ ВОЗНИКАЮЩЕЙ НАПРЯЖЕННОСТИ В МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЯХ
  2. СФЕРА МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ
  3. МЕТАСТАЗЫ БЕСПОКОЙСТВА В СФЕРЕ МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ
  4. Межэтнические конфликты и пути их разрешения
  5. МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ПО ШИРОКОГОРОВУ
  6. Основные этапы развития Республики Корея (1948-2000 гг.). От Второй до Шестой Республики
  7. Миркин Б.М., Наумова Л.Г., Ибатуллин У.Г.. Экология Башкортостана: Учебник для средних профессио- нальных учебных заведений. Изд. 2-е, дополн. – Уфа., 2005
  8. Образование двух государств: Республики Корея и Корейской Народно-Демократической Республики
  9. 9. ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ПРЕОДОЛЕНИИ МЕЖЭТНИЧЕСКИХ КОНФЛИКТОВ
  10. ЗАКОНОМЕРНОСТИ ДЕЙСТВИЯ ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ФАКТОРОВ НА ОРГАНИЗМЫ. ЛИМИТИРУЮЩИЙ ФАКТОР. ЗАКОН МИНИМУМА ЛИБИХА. ЗАКОН ТОЛЕРАНТНОСТИ ШЕЛФОРДА. УЧЕНИЕ ОБ ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ОПТИМУМАХ ВИДОВ. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ФАКТОРОВ.
  11. КЛАССИФИКАЦИЯ ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ФАКТОРОВ (факторов среды) (по Н.Ф.Реймерсу, 1990)
  12. Классификация факторов среды. Абиотические факторы
  13. «Фактор в факторе» — парламентские выборы в Карабахе