АРМИЯ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ ТУРЦИИ


На Ближнем Востоке армия всегда играла особую роль национального модернизатора, что резко отличает этот регион как от Запада, так и от Дальнего Востока. В Европе, России и даже США армейские круги, как правило, являлись носителями консервативного порядка, но на Востоке вестернизация начиналась именно с армии, так как отставание
от Запада в военной области было наиболее наглядным, особенно на полях сражений.
В Турции, арабских странах, Иране в XIX веке традиционные силовые структуры подвергались разной степени дискриминации вплоть до полного уничтожения[238] и были заменены армией, построенной на основе европейских достижений.
В Османской империи именно в военные учебные заведения проникала передовая европейская мысль, курсантам преподавали специалисты из других стран, молодые офицеры чаще других выезжали на Запад для обмена опытом с союзниками. Не зря конституционное младотурецкое движение зародилось именно в среде молодых офицеров. Боевым генералом являлся и лидер турецкой модернизации Кемаль Ататюрк, и его ближайший соратник Исмет Инёню, возглавивший страну после смерти основателя Республики.
Однако, став первым президентом Турции, Мустафа Кемаль объявил армию вне политики. До сих пор офицеры не имеют права участия в политических партиях, равно как и представители иных силовых структур. Армия имела привилегированный статус, но не допускалась напрямую к управлению государством — в этой сфере монополия принадлежала НРП. Партия наполовину состояла из бывших военных, которые, выходя в отставку, получали партбилеты и становились у руля преобразований. Им не понаслышке была знакома армейская дисциплина, столь близкая к партийной. По сути, НРП, армия, чиновники и управляющие государственными предприятиями представляли в совокупности единую политическую элиту новой Турции.
Ситуация резко меняется в 1940-е годы. Новый руководитель страны — Исмет Инёню — не обладал авторитетом Ататюрка, в том числе и в армейских кругах, хотя и он в прошлом был боевым генералом.[239] Уровень жизни военных резко снижается в годы войны из-за инфляции, недостатка снабжения, ухудшения социальных условий в гарнизонах, но
нельзя было не заметить роста благосостояния предпринимателей, тесно связанных с партийными структурами и разбогатевших на госзаказе. В 1940-е годы молодые офицеры впервые начали выказывать недоверие правящим кругам, и армейские круги стали искать политические структуры, способные возвратить страну к динамичному развитию времен Ата- тюрка, чьи заветы, с их точки зрения, были преданы забвению руководством НРП.[240] Вначале многие офицеры поддержали ДП, политическая программа которой во многом строилась на критике НРП. Однако после прихода ДП к власти выяснилось, что заветы Ататюрка оказались еще более далеки от реальной жизни. Экономическая система способствовала обнищанию офицеров и обогащению буржуазии, негативное отношение к которой сложилось в годы войны. Отход ДП от строгого лаицизма, заигрывание с религией воспринимались в армии как регресс, покушение на принципы существования Республики. НРП во главе все с тем же Инё- ню не могла предложить своей собственной программы выхода из кризиса, сосредоточившись на критике политики ДП. Фактически армия оказалась предоставлена самой себе в выработке программы действий, и в этом ей помогли события за рубежом, в странах, ранее входивших в состав Османской империи, — Египте и Ираке, где военным удалось не только свергнуть существующий режим, но и закрепиться у власти.
27 мая 1960 года группа военных арестовала правительство ДП и объявила о переходе власти к новой структуре — Комитету национального единства (КНЕ), состоящему из 37 офицеров-заговорщиков.[241] Большинство из них, известные в литературе как «радикалы», выступали с планом действий, близким к другим ближневосточным офицерским движениям. Консерваторы, к которым относились также несколько генералов, привлеченных к движению, благодаря тесным связям со старой элитой предполагали после переворота передать власть НРП.
Фактически ничто не могло препятствовать офицерам взять власть в свои руки. Основные политические силы ДП и НРП были дискредитированы, возможные идеологические конкуренты в лице исламистов и левых находились под строгим запретом. Власть досталась офицерам легко, но так же легко была ими утеряна всего через полгода после пере
ворота. Однако среди офицеров, ориентирующихся на опыт Ататюрка, не нашлось харизматического авторитарного вождя, который присвоил бы себе чрезвычайные полномочия и взял на себя ответственность за исход предприятия. Когда заговорщикам удалось арестовать правительство и обратиться к нации, первое, что они сделали, — отправились к отставному генералу Джемалю Гюрселю, как к старшему по званию, за легитимацией своих действий и пригласили его возглавить страну Разумеется, пожилому военачальнику не нравились многие идеи молодых радикалов, и он поспешил связаться с консервативным крылом, стоящим на позициях скорейшей передачи власти политикам из НРП.
Успешно проведенные 15 октября 1961 года демократические выборы, победу на которых одержали НРП во главе с Псметом Инёню и ПС (воссозданная ДП во главе с Сулейманом Демирелем), показали, что ни одной из целей переворота, поставленных заговорщиками, достичь не удалось. Высший генералитет быстро нашел общий язык с гражданскими властями, а Гюрсель, которого молодые офицеры из пенсионера сделали политической фигурой, стал Президентом Республики. 20 мая 1963 года один из радикально настроенных бывших членов КНЕ, Талаат Айдемир, совершил попытку военного переворота, однако был быстро нейтрализован по приказу вышестоящего начальства. Последующие попытки молодых офицеров совершить военный переворот с радикальными целями пресекались еще в период подготовки. Армия твердо заняла свою особую нишу в политической элите Турции и более не претендовала на всю полноту власти.
По турецким законам, некоторые социальные группы, в том числе военнослужащие, не имеют права состоять в политических партиях. После 1960 года армия сама по себе становится влиятельной силой, способной вмешаться по собственному усмотрению во внутреннюю жизнь страны. После переворота в армии создается политическая организация, сформированная на основе армейской иерархии, — Совет вооруженных сил (СВС). Целью организации становится регулирование политической жизни в кризисных ситуациях, вплоть до прямого военного вмешательства, при условии последующей передачи власти в руки гражданской администрации. США лояльно относились к турецкой армии, не желая терять важного союзника на ближайших подступах к СССР Сразу после переворота 1960 года США выделяет средства на увеличение финансирования армии, в том числе на зарплату офицерского состава. Также было существенно увеличено количество командировок турецких офицеров за границу

После военного переворота 1960 года создается Фонд взаимопомощи вооруженных сил (ОYAK),[242] чью финансовую базу составляли 10% отчислений с жалования офицеров. Создание OYAK проходило при поддержке США, которые стремились таким образом ликвидировать экстремистскую и социалистическую прослойку в рядах вооруженных сил Турции. Первые структуры Фонда создавались при помощи американских менеджеров, а главная финансовая организация — OYAK Bank — была создана на основе турецкого отделения First National Bank of Boston. Средства OYAK вкладывались в наиболее динамично развивающиеся отрасли — производство нефтепродуктов, цемента, пищевую промышленность, автомобилестроение, недвижимость и др. Фонд был призван регулировать пенсионное обеспечение военнослужащих, гарантировать офицерам надежное страхование жизни и имущества, предоставлять льготное кредитование для приобретения жилья, транспортных средств и других целей. В 1970-е годы Фонд становится третьим по величине экономическим конгломератом Турции, в 1980-е OYAK активно участвует в процессе приватизации государственной собственности. Одним из самых значительных проектов Фонда стало приобретение в 2006 году мощнейшей государственной сталелитейной корпорации «Erdemir» — восьмого по величине производителя стали в Европе. В 2007 году количество членов Фонда достигло 235 тыс. человек. В настоящее время капитализация Фонда составляет 25 млрд долларов, причем в 2008 году было принято решение вложить 3 млрд долларов в приобретение акций международных компаний.
В результате подобных операций турецкая армия становится одним из самых активных игроков на турецком рынке, зависящим от экономической конъюнктуры и политической стабильности. Значительные налоговые послабления защищали эти компании от суровых условий конкуренции, а жесткий контроль военных обеспечивал стабильность взаимоотношений с государством. Армия стала напрямую заинтересована в развитии капиталистических отношений в стране, укреплении связей с иностранным капиталом. В совокупности с увеличением благосостояния и социальной защищенности военнослужащих фактически были ликвидированы причины для популярности в офицерской среде экстремистских течений. Политическое кредо армии сформировалось на основе традиционного национализма, к которому были добавлены консерватизм во взглядах на социально-политическое развитие общества и либе
рализм — на экономическое развитие. Радикализм молодых офицеров, устроивших военный переворот в 1960 году, не полностью угас и передался следующим поколениям. Сформировавшиеся в 1950-х годах две политические линии в армии—радикальная и консервативная—существуют и по сей день, но к 1970-м годам консерваторам при помощи США удалось почти полностью завоевать влияние в вооруженных силах.
События 1968 года проявились в Турции массовыми студенческими демонстрациями, ростом забастовочного и профсоюзного движения, левого терроризма. Единственной политической силой, способной легально прийти к власти, была либеральная ПС, против которой выступали и националисты (чье политическое влияние было ограниченным), и запрещенные левые, и исламисты. В 1970 году в Турции наблюдается снижение основных экономических показателей, растет дефицит внешней торговли, происходит девальвация национальной валюты. В крупных городах в результате неконтролируемой миграции формируются районы городской бедноты, активно участвующие в политической борьбе на стороне экстремистов. Для предотвращения нестабильности, в 1971 году армия решилась в очередной раз совершить военный переворот, только в данном случае с учетом ошибок прошлого.
К этому времени в армейских кругах происходят значительные трансформации. В связи с существенным улучшением материального благосостояния военнослужащих, увеличением числа зарубежных командировок для офицеров среднего звена позиции радикалов в армии пошатнулись. Благодаря деятельности О УД К, во главе которого стояли высшие офицеры, росло доверие младших офицеров к командованию, что практически исключало независимые антиправительственные выступления. Если в 1960 году у истоков переворота стояли занимавшие радикальные позиции офицеры среднего звена (которые в результате были отстранены от процесса принятия решений), то в 1971-м среди организаторов выделились уже три группы. Первая включала офицеров, вдохновленных опытом военных переворотов на Ближнем Востоке, стоящих на радикальных позициях КНЕ: политический нейтрализм, сохранение власти у военной администрации после переворота. Вторая группа идеологически была близка консерваторам образца 1960 года и выступала за передачу власти после переворота в руки НРП. Третья группа, тесно связанная с О УД К и крупным капиталом, поддерживала ПС и видела роль армии в ликвидации радикальной оппозиции и помощи ПС в проведении социально-экономических преобразований. Именно эта группа офицеров и оказалась во главе переворота. В начале марта
1971 года совместными усилиями второй и третьей групп радикалы были выведены из состава организаторов переворота, а уже после провозглашения меморандума о передаче власти военным 12 марта более 100 офицеров, придерживавшихся радикальных взглядов, были сосланы в отдаленные гарнизоны.
Фактически, в отличие от событий 1960 года, переворот в 1971-м осуществлялся не против правительства, но против радикалов, как гражданских, способствующих внутриполитической нестабильности, так и военных, чьи взгляды в армии пользовались поддержкой значительного числа молодых офицеров. С образованием OYAK турецкий генералитет оказался кровно заинтересованным в сохранении существующего курса развития Турции. В экономике интересы армии начинают совпадать с интересами крупного капитала, представленного ПС. Именно поэтому меджлис, в котором ПС принадлежало большинство мест, не был распущен, а лидер НРП Эджевит ушел в отставку в ответ на переворот.

«Проправительственный» переворот 1971 года фактически закрепил власть за экономической элитой Турции, причем армия постаралась очистить политическое поле от элементов, предлагавших реальную альтернативу статус-кво. Изменения в Конституции, зафиксированные в 1971 году, касались увеличения роли Совета национальной безопасности в политике и снижения степени свободы прессы и университетов.[243] Проигравшими в ходе переворота стали левые — рабочее движение, профсоюзы: был наложен мораторий на забастовки, введено военное положение на территориях с наиболее развитой промышленностью. Фактическому разгрому подверглось радикальное крыло в армии. В результате переворота многие представители армейских кругов, в основном отставные военные, заняли ведущие позиции в крупном бизнесе, а также в прессе и университетах.
В 1980 году в Турции происходит очередной военный переворот, по своим масштабам не уступавший событиям 1960 года, но по целям скорее соответствующий перевороту 1971-го. Причинами переворота стали не стратегические разногласия армии и властей по вопросам экономической политики, а неспособность руководства поддерживать порядок, который мог бы гарантировать стабильное политическое и экономическое развитие страны, а значит, — стабильный доход военному руководству от предприятий OYAK. К этому времени на фоне тяжелейшего экономического
кризиса и неспособности властей установить гражданский мир экстремистские группировки левого, националистического, исламистского и сепаратистского толка взялись за передел политического поля. Политические убийства совершались ежедневно. Страна была перенасыщена оружием — после переворота было изъято 734 ООО единиц оружия, среди которых 7000 пулеметов и 48 ООО винтовок и автоматов.[244] Особый всплеск активности проявили сторонники шариатского правления, движение которых получило серьезную финансовую «подпитку» со стороны исламских фондов нефтедобывающих стран Персидского залива. Вторжение советских войск в Афганистан и победа Исламской революции в Иране увеличили число их последователей. В связи с ухудшением экономического положения в стране росло влияние левых сил, которым упорно противостояли крайние националисты, тесно связанные с ПНД. С формированием Партии рабочих Курдистана радикализовались сепаратистские настроения в курдских регионах страны. Ни одна легальная политическая сила не могла сформировать однопартийное правительство, и значительные усилия тратились на борьбу с прямыми конкурентами. В таких условиях только армия могла установить стабильность в стране, не допустить революционной ситуации и возможного распада государства, предотвратить гражданскую войну
Армейское командование во главе с Гюрселем видело основные причины нестабильности не в объективных социальных, политических и экономических процессах, происходивших в обществе, а в излишней демократичности Конституции 1960 года, которая уже подвергалась изменениям после переворота в 1971 году Как в 1960 и в 1971 годах, среди военных были различные точки зрения на урегулирование ситуации в стране. Довольно серьезным в армейских кругах было влияние националистов и их лидера Тюркеша, которого руководство вооруженных сил считало одним из организаторов беспорядков. После переворота 12 сентября 1980 года все политические партии были запрещены, в стране проводились массовые аресты по политическим мотивам.[245] Конституция 1960 года была отменена, вместо нее 7 ноября 1982 года была принята новая, согласно которой деятельность политических партий была
ограничена. Студентам, государственным служащим, военнослужащим членство в политических партиях было запрещено. Руководителям партий, распущенных в результате переворота, запрещалось участвовать в политической деятельности.
В экономике власти Турции приступили к жестким либеральным реформам, которые возглавил экономический советник правительства Демиреля Тургут Озал. В 1980-1982 годах Озал проводит последовательную либерализацию экономики и своими заявлениями о необходимости продолжения сотрудничества с МВФ и выплаты внешнего долга заручается поддержкой зарубежных партнеров, в первую очередь США. В 1982 году за причастность к массовым банкротствам финансовых пирамид[246] Озал был выведен из состава правительства, что позволило ему дистанцироваться от непопулярной политики властей, создать собственную Партию Отечества и победить на выборах 1983 года.
Победа ПО на первых после переворота демократических выборах 1983 года была обусловлена политикой военных в 1980-1983 годах. Старые политические партии были распущены, а их лидерам было запрещено заниматься политической деятельностью. К выборам были допущены только три партии, из которых лишь ПО была формально независимой от военных, остальные же были сформированы при помощи властей. Перед выборами военные публично рекомендовали не голосовать за ПО, узнав о стремительном росте числа сторонников этой партии, в результате чего за нее голосовали все противники военной диктатуры. Однако, как отмечают многочисленные исследователи, ПО и армейская верхушка прекрасно ладили друг с другом. Жесткие меры армии, такие как запрет на деятельность профсоюзных организаций и большинства левых партий, лишение права рабочих на забастовку, способствовали либеральной экономической политике, проводимой Озалом. Особые отношения премьер-министра с исламом, не одобряемые лаицистами, отражали общепринятую в то время в США точку зрения на ислам как надежный барьер на пути коммунизма — главного врага Запада. Тогда же наблюдается и беспрецедентное сближение армии с исламом. Традиционно светски настроенные военные, в чьих ру
ках фактически находилась власть, одобряют открытие новых лицеев имамов-хатибов, строительство новых мечетей. Президент страны генерал Эврен сам позволял себе религиозные высказывания. Ислам в период либеральных реформ Озала играл роль «подушки безопасности», смягчающей неровности непопулярной в народе либерализации, но исламские нормы ни в коем случае не переносились на экономику, построенную на кредитах под процент, что категорически отвергается исламом. Тогда ни военные, ни либералы не ожидали, что сторонники ислама будут претендовать на контроль над всеми сферами жизни общества, подвергнут сомнению казавшуюся незыблемой власть военных и станут в отличие от коммунизма главной проблемой для всех сторонников светскости.
В 1990-е годы происходит резкое укрепление позиций политического ислама. Несмотря на то что власть принадлежала в основном либералам из ПВП и ПО, бессменный лидер религиозных консерваторов
Н.              Эрбакан возглавлял партию, которая с каждыми выборами получала все больше голосов избирателей. Наконец в 1995 году победила Партия Благоденствия (ПБ). В ответ на реформы в исламском ключе, проводимые Эрбаканом как премьер-министром, военные пошли на новый переворот и запретили ПБ при помощи Конституционного суда, обвинив партию в политизации религии. По такому же сценарию в 2001 году была распущена и наследница ПБ, Партия Добродетели (ПД). Казалось бы, военные прочно обосновались на политическом Олимпе и надежно охраняли светский режим страны от посягательств со стороны исламистов при помощи подконтрольного им Конституционного суда. Однако с наступлением нового века изменились и приоритеты турецкой политики.
В 2002 году большой неожиданностью как для населения, так и для армии становится полная победа одной из частей запрещенной и расколовшейся ПД — Партии Справедливости и Развития. Лидер партии, бывший мэр Стамбула Реджеп Тайип Эрдоган, радикально пересмотрел традиционные постулаты предшественников, особенно в пунктах, касающихся взаимоотношений Турции и ЕС, МВФ и России. Свою партию он сравнивает с христианско-демократическими движениями в Европе, которые известны своей умеренностью и приверженностью демократии. Действительно, партия старательно избегала конфликта с армией и светскими кругами, не настаивая на принятии законов, излишне тревожащих политических оппонентов. За первый срок нахождения у власти правительство не предпринимало никаких
попыток консервативных реформ.[247] Однако в то же время происходит успешное изменение законодательства страны по европейскому образцу, особенно в сферах, касающихся роли армии в политике.
Одним из приоритетов в области внешней политики Турции партия обозначила полноправное вступление в Европейский союз, что предполагает в первую очередь радикальное приведение законодательства страны в соответствие с европейскими нормами. Согласно этим нормам, армия должна быть удалена из политической жизни, а конституционные ограничения, связанные с местом религии в политической жизни, сняты. В отличие от предшественниц, ПСР вполне устраивают европейские реформы такого рода. Демократизация и либерализация религиозной жизни как таковые выгодны в первую очередь мусульманскому большинству, поддерживающему ПСР. События, последовавшие за 11 сентября 2001 года, фактически закрыли для Турции дорогу в ЕС, да и поддержка этой идеи среди населения страны за годы нахождения у власти ПСР сократилась почти в полтора раза (с 75 % в 2001 году до 57 % в 2004-м). Однако роль армии в политической жизни благодаря реформам снижается довольно эффективно.
Военные и поддерживающие их светские силы забили тревогу во время президентских выборов 2007 года, когда ПСР выставила кандидатуру Абдуллаха Гюля, которого поддерживало парламентское большинство. Этот политик абсолютно не устраивал армию из-за своих исламских взглядов, тем более что должность Президента Республики, некогда учрежденная Ататюрком, как правило, принадлежала бывшему военному. Подконтрольный светским силам Конституционный суд добился отклонения кандидатуры Гюля и досрочных выборов в меджлис. Однако ПСР лишь приобрела голоса избирателей и на выборах в июле 2007 года получила в полтора раза больше голосов, чем в 2002-м. В итоге Гюль стал президентом, а ПСР начала небезуспешную политику вытеснения из университетов, СМИ и силовых структур сторонников светского пути развития.
В настоящее время самым серьезным оплотом светских сил остается турецкая армия, вокруг которой объединились все противники правительства Эрдогана. Уровень идеологической напряженности в обществе поднялся до уровня 1920-х годов, когда Кемалю приходилось ломать религиозные традиции народа. Однако европейская модернизация законода
тельства, экономическая стабильность и тесная интеграция в мировое сообщество не позволяют противостоянию перерасти в горячую стадию. Пока взаимная ненависть между правительством и светскими силами выражается судебными процессами, которые регулярно организуются противоборствующими сторонами друг против друга. До сих пор (с 2007 года) в этих стычках в основном побеждали сторонники правительства: ПСР не была закрыта по обвинению в исламизации политической жизни летом 2008 года, хотя лаицистам удалось добиться запрета на ношение традиционной мусульманской одежды в университетах и правительственных учреждениях. Светские силы не стоит сбрасывать со счетов: такая могущественная структура с огромным опытом прямого политического действия, как турецкая армия, твердо держится лаицизма и сдаваться не собирается.
В настоящее время армия республиканской Турции представляет собой довольно идеологизированную лоббистскую группу, чьи права на вмешательство в политическую жизнь страны прописаны в Конституции. В основе идеологии армейских кругов Турции лежат национализм, территориальная целостность страны и верность идеалам Ататюрка, среди которых важнейшим признается светскость. Турецкая армия имеет значительное влияние на экономику страны через группу компаний, объединенных в ОУАК, поэтому она заинтересована в стабильном получении дохода от функционирования холдинга. Следует заметить, что армия пользуется значительной популярностью среди населения страны, причем не только как гарант безопасности, но и как политическая сила. Однако в ходе неоднократных вмешательств военной верхушки в политическую жизнь армия показала свою неспособность к реальному управлению страной. Идеи военного управления, диктатуры или однопартийной системы не пользовались популярностью у армии, или, во всяком случае, их сторонники оказывались в меньшинстве при осуществлении переворотов и не достигали власти. В этом заключается коренное отличие Турции от арабских стран или Ирана, где военные если приходили к власти, то не передавали ее на добровольной основе в руки гражданских политиков и демократическим институтам.
<< | >>
Источник: В. Гельман, О. Маргания. Пути модернизации: траектории, развилки и тупики : Сборник статей. — СПб. : Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге. — 408 с.. 2010

Еще по теме АРМИЯ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ ТУРЦИИ:

  1. Политическая система Турции в 1970-1990-е годы: формирование четырех основных политических направлений
  2. 1.1. Гражданское общество и Армия: политические, экономические, правовые и социальные правоотношения
  3. 2.4. ОСНОВНЫЕ КОНЦЕПЦИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ. ПОЛИТИЧЕСКАЯ СФЕРА ЖИЗНИ ОБЩЕСТВА
  4. Истоки политической жизни: политические интересы
  5. Русский национализм в политической жизни современной России
  6. ПОЧТОВАЯ ОККУПАЦИЯ ТУРЦИИ
  7. Альтернативы в истории и политической жизни
  8. 19.2 Роль государства в политической жизни общества
  9. Евреи в Турции
  10. Участие граждан в политической жизни
  11. Демократизация общественно-политической жизни
  12. Глава IV. Политическая сфера жизни общества
  13. Глава 5 ПОЛИТИЧЕСКАЯ СФЕРА ЖИЗНИ ОБЩЕСТВА
  14. УЧАСТИЕ ЦЕРКВИ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ НОВГОРОДА В 1200—1230 гг.
  15. 4. Выступление Турции в войну на стороне австро-германского блока.
  16. ЛИТЕРАТУРА И ИСКУССТВО ТУРЦИИ