<<
>>

HS. Кузнецов, январь 1946 года

Беспорядок или, наоборот, высокая дисциплина личного состава на одном крейсере снижает или повышает боеспособность всего соединения. А о значении четкой организации центрального аппарата Вооруженных сил и говорить нечего.
Ho, к сожалению, иногда у нас не придавалось этому вопросу должного внимания. Приведу хотя бы несколько примеров. В начале 1946 года на одном из совещаний, где речь шла совсем о других делах, Сталин вдруг обратился к присутствующим: — He следует ли нам упразднить Наркомат Военно-Морского Флота? Вопрос был поставлен неожиданно, никто не осмелился сразу высказать свое мнение. Поручили Генеральному штабу продумать его и доложить свои соображения правительству. Я тоже попросил какой-то срок, чтобы обсудить этот вопрос в своем наркомате и прежде всего в Главном морском штабе. Основываясь на опыте Отечественной войны, мы составили доклад. Исходили из убеждения, что современные операции действительно требуют совместного участия различных видов и родов Вооруженных Сил и управления ими из одного центра. Мы считали, что вопрос поставлен правильно и объединения наркоматов обороны и военно-морского флота целесообразно. Ho каждый вид вооруженных сил должен иметь и достаточную самостоятельность. Поэтому, доказывали мы, разумно оставить бывшему наркому ВМС, как бы он ни назывался в дальнейшем, широкие права, в том числе и право обращаться как в правительство, так и в другие наркоматы. В Генштабе, как в высшем и едином оперативном органе, надо сосредоточить лишь все оперативные проблемы, планирование развития боевых сил и средств на случай возможной войны. Этот доклад был направлен Председателю Совнаркома И.В. Сталину, но нигде не обсуждался. Вскоре меня вызвали в Наркомат обороны, и я узнал, что решение уже состоялось. 25 февраля 1946 года вышел Указ «Об упразднении Наркомата ВМФ». Так и было сказано — упразднить... А четыре года спустя Наркомат Военно-Морского Флота был создан вновь. Многим это показалось непонятным. Опыт прошедшей войны показал, что в стране должен быть единый орган руководства Вооруженными Силами. На Западе, в частности в Америке, тогда настойчиво искали новую, более совершенную форму военной организации, причем считалось бесспорным: должен быть один руководящий орган. А мы организовав такое ведомство раньше, чем США, вдруг от него отказались. Разделив Министерство обороны на два наркомата в 1950 году, мы, по существу, сделали шаг назад. В конце марта 1946 года, когда я вернулся после сессии Верховного Совета снова в Берлин, мне передали, чтобы я позвонил И. В. Сталину. — Правительство США отозвало из Германии Эйзенхауэра, оставив вместо него генерала Клея. Английское правительство отозвало Монтгомери. He следует ли вам также вернуться в Москву? — Согласен. Что касается моего преемника, предлагаю назначить Главкомом и Главнокомандующим в советской зоне оккупации в Германии генерала армии Соколовского. Он лучше других знаком с работой Контрольного совета и хорошо знает войска.
— Хорошо, мы здесь подумаем. Ждите указаний. Прошло два-три дня. Поздно вечером мне позвонил И.В. Сталин. Справившись, не разбудил ли меня своим звонком, сказал: — Политбюро согласно назначить вместо вас Соколовского. После очередного совещания Контрольного совета выезжайте в Москву. Приказ о назначении Соколовского последует через несколько дней. Еще один вопрос, — продолжал И.В. Сталин. — Мы решили ликвидировать должность первого заместителя наркома обороны, а вместо него заиметь заместителя по общим вопросам. На эту должность будет назначен Булганин. Начальником генерального штаба назначается Василевский. Главкомом Военно-Морских Сил думаем назначить Кузнецова. Какую вы хотели бы занимать должность? — Буду работать на любом посту, который Центральный Комитет сочтет для меня более целесообразным. — По-моему, вам следует заняться сухопутными войсками. Мы думаем, во главе их надо иметь Главнокомандующего. He возражаете? — Согласен. — ответил я. — Хорошо, вернетесь в Москву и вместе с Булганиным и Василевским поработайте над функциональными обязанностями и правами руководящего состава Наркомата обороны. В апреле 1946 года я вернулся в Советский Союз. Г.К. Жуков. Воспоминания и размышления. Т. 2. АПН, М., 1974. С. 439-440. В марте 1946 года состоялся Пленум Центрального Комитета. Еще до Пленума в качестве секретаря Центрального комитета был утвержден Алексей Александрович Кузнецов, работавший секретарем Ленинградского горкома партии в годы войны. В числе других вопросов Пленум рассмотрел и утвердил новый состав Оргбюро ЦК (этот орган ЦК существовал с 1919 по 1952 год). Как исполнительный орган он осуществлял руководство организационно-партийной работой партии. А послевоенные условия требовали, безусловно, перестройки всей партийной работы применительно к новым условиям. В состав Оргбюро было избрано 15 человек, и среди них несколько секретарей обкомов — М.И. Родионов (Горький), М.А. Суслов (Ставрополь) и автор этих строк. Уже после Пленума некоторые товарищи говорили мне: «Можешь прощаться с Челябинском». Так оно и получилось. Меня утвердили заведующим ор- ганизационно-инструкторским отделом ЦК КПСС. Работа в аппарате ЦК, да еще во главе столь ответственного отдела, требовала глубоких знаний, большого опыта. Опыт работы в Центральном Комитете у меня был мал (около года в качестве инструктора). Правда, более семи лет я работал секретарем обкомов партии. 4 мая 1946 года вечером позвонил А.Н.Поскребышев. — Срочно приезжай в Кремль на квартиру к товарищу Сталину, — сказал и положил трубку. По какому вопросу вызывает Сталин, мне не было сказано. Звонок был неожиданным. Мне не раз приходилось до этого встречаться со Сталиным. Ho на квартиру к нему я шел впервые, и, конечно, очень волновался. И вот кремлевская квартира Сталина. В прихожей мы задержались. Поскребышев похлопал меня по плечу — не робей, мол, — и оставил меня одного. Оглядываюсь. Справа вешалка и на ней — одна-единственная шинель — Сталина. Невольно пришли строчки из книги Анри Барбюса: «В крохотной передней бросается в глаза длинная солдатская шинель, над ней висит фуражка». Ho одно дело прочесть — и совсем другое — увидеть. И вот я в этой прихожей. Что же дальше? Сказать, что я очень волновался — значит почти ничего не сказать. Открываю дверь. В комнате у стола стоит Сталин, а за столом два секретаря ЦК— Андрей Александрович Жданов и Алексей Александрович Кузнецов. Поздоровавшись, Сталин предложил сесть. А сам, как всегда, продолжал стоять и ходить. По выражению лиц Жданова и Кузнецова вижу, что обстановка спокойная. Постепенно улеглось и мое волнение. Сталин сразу обращается ко мне: — Скажите, — он всем говорит «вы», — ведь вы заведующий Организационно-инструкторским отделом ЦК? Вот и расскажите, как Центральный Комитет руководит местными партийными организациями. Я не сразу уловил, что Сталин хочет узнать. Сталин понял это. Повторил: — Расскажите, как сейчас работают партийные организации на местах и как аппарат ЦК руководит ими. Вопрос сам по себе был прост. Ho ответить на него мне было чрезвычайно трудно. — Товарищ Сталин, я работаю заведующим Организационно-инструкторским отделом ЦК не более одного месяца, — сказал я. Поэтому как заведующий отделом ЦК ничего, видимо, полезного и существенного сказать вам не смогу. Я понимаю важность вопроса о руководстве местными партийными организациями и, если вы мне позволите, отвечу вам не как заведующий отделом ЦК, а как бывший первый секретарь обкома партии. Сталин согласился и даже одобрил такой подход и стал внимательно слушать. Я рассказал ему о многих эпизодах и делах из жизни Челябинской партийной организации, уже знакомых читателям книги. Сказал, что некоторые важные вопросы, в том числе и такие, как изменение нами плана строительства на Магнитогорском комбинате, утвержденного ГКО, и работа над танком ИС, были неизвестны аппарату ЦК. Оказалось, что Сталин знал историю рождения танка ИС. Он продолжал внимательно слушать. Одобренный его вниманием, я сказал, что практика ослабления контроля за местными партийными организациями продолжается и в мирное время. Это было не только мое мнение, мы об этом говорили с другими секретарями обкомов. А.А. Жданов и А.А. Кузнецов почему-то не принимали никакого участия в нашей беседе. То ли они уже знали, о чем будет идти речь, то ли из каких-то еще соображений. И Сталин не вовлекал их в беседу. Он задал мне много вопросов о работе партийных организаций. He торопил с ответом. Остановится, спросит, затем опять продолжает медленно ходить. Так продолжалось довольно долго. Я впервые такое продолжительное время наблюдал за Сталиным. Груз, лежавший на его плечах всю войну, дал о себе знать. Движения Сталина были более медленными, левая рука несколько согнута, казалось, что он стал ниже ростом. Слушал не перебивая, ни разу не возразил. Говорил неторопливо, четко. Когда хотел что-нибудь подчеркнуть, останавливался. Когда я ответил на его последний вопрос, он после некоторого молчания остановился, посмотрел на нас на всех по очереди и сказал: — Надо восстановить права ЦК контролировать деятельность партийных организаций. Это заявление, сделанное Сталиным со свойственной ему категоричностью, было для нас неожиданным. Вот, оказывается, какое решение вынашивал Сталин. Я не помню этой формулировки в каких-либо документах. Разумеется, речь шла не о восстановлении, а об усилении контроля со стороны ЦК. Затем, обращаясь ко мне, он сказал: — Давайте подумаем, как перестроить работу аппарата ЦК? Какие новые организационные формы должны быть введены в структуре ЦК, чтобы успешно осуществлять наши задачи. И через несколько минут добавил: — Давайте создадим специальное управление в ЦК и назовем его Управлением по проверке партийных органов. Мы согласились. Предложение было, конечно, разумным. Считая вопрос решенным, Сталин добавил: — А вас назначим начальником этого управления. Я не успел что-либо сказать, как он задал вопрос: — Сколько вам нужно заместителей и кого вы хотели бы иметь в качестве заместителей? — Хорошо бы иметь трех заместителей, товарищ Сталин, — ответил я. — Кого? Я назвал С. Д. Игнатьева, В. М. Андрианова и Г.А. Борко- ва. Сталин согласился, но добавил: — А порядок такой — Андрианов, Игнатьев, Борков. Это означало, что первым заместителем будет Андрианов. Вскоре заместителем стал и Николай Михайлович Пегов. Беседа продолжалась. Сталин рассуждал: — А из кого должен состоять аппарат управления по проверке партийных органов? Кто и как должен проверять партийные организации? Ведь каждый из этих работников должен уметь и контролировать партийные организации и активно помогать им в работе, хорошо представлять в местных партийных организациях ЦК нашей партии. — Как будут называться эти работники ЦК? — спросил я. — Может быть, назовем их агентами ЦК? — спросил Сталин. Товарищеский, деловой характер беседы позволил мне высказать сомнение в таком наименовании. — Мы, молодые коммунисты, — сказал я, — изучая историю нашей партии с большим уважением относились к агентам «Искры». Ho сейчас, в наше время, слово «агент» приобрело несколько иное значение. И вряд ли будет хорошо звучать, если ответственных работников будем называть агентами. Сталин согласился. — Так, может быть, назовем их уполномоченными ЦК? Ho и это название показалось мне неудачным. Сталин снова согласился с моими доводами. — Давайте назовем их инспекторами ЦК. Это было сказано твердо, окончательно. Ho беседа на этом не завершилась. Сталин продолжал обсуждать вопросы партийной работы. — Назначим инспекторами ЦК лучших секретарей областных и краевых комитетов, — продолжал Сталин. — Они хорошо поработали во время войны. При этом назвал С.Д. Игнатьева, ГА Боркова, Н.М. Пегова, В.Г. Жаворонкова, Н.И. Гусарова, СБ. Зодиончикова, Г.А. Денисова, В.Д. Никитина. Сталин ходил по комнате, говорил негромко, будто думал вслух. — Теперь новые задачи, 1946 год — первый послевоенный. Утверждена новая пятилетка. Начинается новый этап советского строительства. А это все опытные и авторитетные секретари. Они хорошо будут представлять Центральный Комитет. Что надо исправлять в партийной и хозяйственной работе местных партийных организаций, они хорошо знают. А мы им поможем. Сталин говорил просто и убедительно. Мне было приятно слышать о его уважительном отношении к секретарям обкомов, моим товарищам. «Чем же закончится беседа?» — думал я. Сталин продолжал ходить. Потом, остановившись напротив меня, спросил: — Сколько вам лет? — Тридцать семь. Сталин внимательно всматривался. — С какого года в партии? — С 1928-го. Сталин опять пошел и снова остановился: — А что, если мы утвердим вас секретарем ЦК? — Посмотрел на меня и снова пошел. Когда он повернулся к нам спиной, я оглянулся на Жданова и Кузнецова. Жданов, улыбаясь, развел руками, как бы говоря: «Сам решай, сам отвечай». Поравнявшись со мной, Сталин сказал: — Ну скажите же что-нибудь! — Товарищ Сталин, решайте, как вы считаете нужным, — был мой ответ. После этого Сталин подошел к телефону, набрал номер, и, видимо, Поскребышеву, сказал: — Запишите второй пункт проекта решения ЦК — утвердить секретарем ЦК товарища Патоличева. Каким был первый пункт, я не знал. Это стало известно несколько позднее. Он гласил, что Г.М. Маленков освобождается от обязанностей секретаря ЦК. На другой день решение ЦК было принято. Наша беседа подходила к концу. Это было для меня большим испытанием. Сталин, видимо, меня изучал. — Ну что же, — обращаясь к нам, спросил Сталин, — может быть, мы поужинаем? Андрей Александрович сказал: — Времени — час ночи. Алексей Александрович Кузнецов, улыбаясь, как бы в шутку заметил: — Ho ведь завтра воскресенье, товарищ Сталин. Сталин все понял. Он нажал на электрическую кнопку. Вошел какой-то мужчина. — Давайте ужин, — сказал Сталин. Он посадил меня рядом с собой. Ужин был очень скромным, правда, с вином. Сталин пил только красное. Потом я много раз убеждался, что все разговоры о том, что Сталин много пил, были, конечно, злым наговором. Время прошло довольно быстро. Уже светало, когда Сталин попрощался с нами, надел свою шинель и, сказав, что поехал на дачу, ушел. Я был глубоко взволнован всем происшедшим. Думал ли я, идя в Кремль, что эта встреча кончится таким крутым поворотом в моей судьбе. Co дня моего утверждения заведующим отделом ЦК прошло не более двух месяцев — вдруг секретарь Центрального Комитета партии! И теперь, идя по московским улицам, я мысленно снова проходил по дорогам своей жизни. От проселочных дорог милого моему сердцу Золина, приведших меня в рабочий коллектив, до этой ответственной дороги. Вспоминал дорогих мне людей. Они, впереди идущие, вели по дорогам жизни меня, сельского паренька, ставшего рабочим, комсомольским вожаком, партийным руководителем. Глубокое волнение, признательность и благодарность партии за доверие охватили все мое существо. Н. С. Патоличев. Испытание на зрелость. Политиздат, М., 1977. С. 279—284.
<< | >>
Источник: Журавлев П. А.. Двести встреч со Сталиным. 2011

Еще по теме HS. Кузнецов, январь 1946 года:

  1. 1945 год Ф.Е. Боков, 25—30 января — 2 февраля 1946 года
  2. № 85 г. - 1 Августа. Отчет Начальника Осетинского Округа за время с 1-го Января 1863 по 1-е Января 1869 года[74].
  3. Н. Г. Кузнецов, 31 декабря 1941 года
  4. Н. Г. Кузнецов,19 декабря 1938 года
  5. Н.Г. Кузнецов, осень 1939 года
  6. И.В. Тюленев, 13 октября 1941 года, 19 января 1942 года
  7. А.С. Яковлев, 8 июля 1946 года
  8. ИЗ РЕЧИ ПЕСТАЛОЦЦИ, ПРОИЗНЕСЕННОЙ ИМ 12 ЯНВАРЯ 1818 ГОДА, В ДЕНЬ, КОГДА ЕМУ МИНУЛО 72 ГОДА, ПЕРЕД СОТРУДНИКАМИ И ВОСПИТАННИКАМИ ЕГО ИНСТИТУТА
  9. ИЗ РЕЧИ ПЕСТАЛОЦЦИ, ПРОИЗНЕСЕННОЙ ИМ 12 ЯНВАРЯ 1818 ГОДА, В ДЕНЬ, КОГДА ЕМУ МИНУЛО 72 ГОДА, ПЕРЕД СОТРУДНИКАМИ И ВОСПИТАННИКАМИ ЕГО ИНСТИТУТА (стр. 302)
  10. А.С. Яковлев, конец августа 1946 года
  11. А.С. Яковлев, январь 1942 года.
  12. Г. К Жуков, 5 января 1942 года
  13. А. С. Яковлев, январь 1944 года
  14. Г. К. Жуков, I—10 января 1941 года
  15. AM IIIaxypuH9 январь 1940 года
  16. ЯНВАРЬ 1727-1730 года
  17. ЯНВАРЬ I73Q ГОДА НОЯБРЬ|'1740ГОД
  18. 1937 год А. С. Яковлев, январь 1939 года
  19. ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Принц Оранжский в Лондоне: декабрь-январь 1688/1689 года. Подготовка созыва Конвента
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -