<<
>>

Казематное Просвещение, или Труды и досуг Семьи

Система подписки и пересылки через жен обеспечила ссыльных книгами, газетами, журналами. И хотя комендант С. Лепарский на каждом издании расписывался «читал» (в том числе на удовлетворявших филологические пристрастия Дмитрия Завалишина книгах на новогреческом, арабском, иврите), цензура явно дремала. Запрещенные высочайшими подписями по всей России книги пересылались через канцелярию с выдранным титульным листом, замененным каким-нибудь нейтральным, чаще ботаническим, заглавием, в запрещенные газеты заворачивались посылки из дома.

Упомянутый «филолог» вспоминает, что

в совокупности число всех книг, находившихся в каземате и в домах удам, перешло в последнее время за полмиллиона томов (!!), т.к. многим стали, наконец, высылать целые их прежние библиотеки, состоявшие у некоторых из нескольких десятков тысяч томов. Образова-

Камера Николая Бестужева в Петровской тюрьме (Бестужев Н. А., 1831г.)

лись даже отличные специальные библиотеки... Так, например, одна медицинская библиотека состояла более, нежели из четырех тысяч книг и самых дорогих атласов. У Лунина была огромная библиотека религиозных книг, между которыми дорогие издания всех греческих и латинских отцов церкви в подлинниках и пр. У меня также библиотека, языках на пятнадцати, состояла более, нежели из тысячи томов (Завалишин, 269).

На такой материальной базе в остроге развернулось масштабное взаимопросвещение. Коллеги по несчастью знакомили друг друга с высшей математикой и физикой, основами медицины, анатомии и химии, политэкономии и истории, русской словесности и искусства, картографией и военными дисциплинами; давались уроки английского, испанского, итальянского, немецкого, обоих греческих, польского, голландского языков и латыни. Даже офицеры инфантерии, каста посредственная в глазах гвардейцев, по их же отзывам, стали к концу каторги «весьма образованными людьми»:

Вид внутреннего двора одного из отделений Петровской тюрьмы (Бестужев Н. А., 1832 г.)

Все, с малым исключением, учились сами или учили других, и такие постоянные занятия в нашем положении были примирительным средством и истинным для нас спасением. Будучи в беспрестанном столкновении друг с другом, более праздная жизнь была бы для нас губительна (Якушкин 1905, 148).

Логичным продолжением стала научно-исследовательская работа и творчество. Братья Борисовы классифицировали и зарисовывали флору и фауну края и, связавшись со столичным Ботаническим садом, собрали обширный гербарий и коллекцию насекомых; доктор Фердинанд Вольф помимо медицинских штудий делал разложение минеральных вод, а ассистировавший ему Александр Фролов занимался фармацевтикой; Арбузов экспериментировал с прокатом стали, Николай Бестужев — с устройством хронометров, составив к тому же портреты «сокамерников» и изготовив дамам по кольцу из кандалов мужей, снятых в 1829 году. Литературные произведения и переводы сделались уделом Одоевского, Бобрищева- Пушкина и др., музыка — Вадковского, исторические изыскания — Корниловича и Муханова, живопись и иконопись — Репина, Киреева и Андреевича. Декабристы собрали коллекцию минералов и передали метеорологические наблюдения за 10 лет в Берлинскую академию наук, написали и опубликовали множество статей по истории, политике, экономике, праву, филологии, увлеклись фольклористикой и социальным анализом Сибири (Волконская 1977, Завалишин; Розен 1984).

Совместные чтения и обсуждение периодики, музицирование и хоровое пение, концерты и шахматы,

Декабристы в Чите. Работы у оврага (Репин Н. П., 1828 г.)

интеллектуально- и душеполезные беседы, наряду с полуудавшейся попыткой реанимации светских вечеров, составляли на этом фоне приятное терапевтическо-развлекательное разнообразие.

Общество, охваченное просвещением (в качестве примера можно взять любую европейскую страну), актуализирует четыре вопроса — моральный, правовой, профессиональный и сословный. Для Казематного Просвещения эмблематичной становится идея, что каждому образованному человеку необходимо овладеть каким-либо ремеслом. Идея подкреплялась политически: мастеровой навык даст не только финансовую независимость на случай новых превратностей судьбы, но и, в силу аристократического участия, позволит «возвысить в глазах народа значение труда и, облагородив его, доказать, что он не только легко совмещается с высшим образованием», но и обогащает последнее. Были выписаны лучшие руководства на всех основных европейских языках, а равно чертежи и инструменты. Первые тяжелые годы ссылки и необходимость самообеспечения объясняют широту специализации: среди декабристов появились закройщики и портные, сапожники и парикмахеры, плотники и маляры, токари и часовщики, слесари и сталелитейщики, переплетчики и картонажники, повара и кондитеры. Учрежденные в более благополучные лета мастерские стали кузницей нового трудового поколения сибиряков: пример, что «этим не пренебрегают и князья», действительно подействовал, в

Камера Ф.Б.Вольфа в Петровском заводе (неизвестный художник, 1849—1850 гг.)

Чита. Чертова могила (Киреев И. В., 1827—1830 гг.). Именно у этого оврага вельможные каторжане завтракали, читали газеты, дискутировали и развлекались сталкиванием тачек и прочего инвентаря на дно

Петровский острог потянулись дети простых ссыльных и заводских служителей, из которых позже, как убеждают нас декабристские записки, вышли «все самые лучшие мастеровые и ремесленники» регионального уровня либо первые ученики только что открывшихся столичных училищ для разночинцев (Завалишин, 269—270).

Женское население совершенствовалось в рукоделии под руководством декабристских дам, что вскоре обеспечило некоторым восточносибирским местностям славу земли знатных швей и вязальщиц. Союз сословий на трудовой почве, а позже — на поселе

ниях — и на педагогической, таким образом, был не только замышлен до 1825 года, но и, пусть отсроченно и не во всероссийских масштабах, воплощен.

Последним сплачивающим шагом в развитии либеральной казематной Семьи стала рефлексивная попытка написать собственную историю. Памятному выходу на Сенатскую площадь, событиям, предшествовавшим и последовавшим за ним, уделялось от трети до 9/10 объема «записок», «воспоминаний» и автобиографий «мятежников», планировавших создать целый цикл жизнеописаний казненных и выживших соратников[80]. Этот мартиролог послужил бы прологом к коллективной этико-политико-историко-программной «декабристологии», что отчасти реализовала «Полярная звезда» А. Герцена. «Истоки судьбы», сиречь мемуары, адресовались в первую очередь собственному потомству: злоключения отцов в традициях романтического двоемирия предопределяли двухколей- ность судеб детей — покорность Провидению и верность Идеалу. «Благословляю десницу Божию, — писал детям князь Сергей Трубецкой, — проведшую меня по терновому пути и тем очистившую сердце мое от страстей, мною обладавших, показавшую мне, в чем заключается истинное достоинство человека и цель человеческой жизни» (Трубецкой, 10). 

<< | >>
Источник: С. Ушакин. Семейные узы: Модели для сборки: Сборник статей. Кн. 1. 2004

Еще по теме Казематное Просвещение, или Труды и досуг Семьи:

  1. ОПЫТ РАБОТЫ СОЦИАЛЬНОГО ПЕДАГОГА -ОРГАНИЗАТОРА ДОСУГА
  2. Роскошь, покой и... досуг
  3. ПРОСВЕЩЕНИЕ СЕВЕРА И СЕВЕРНОЕ ПРОСВЕЩЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
  4. Дети: будущее Семьи или Семья будущего?
  5. Институт семьи в современном обществе Актуальные вопросы изменений современной семьи
  6. 3.5. КУЛЬТУРА ПРОСВЕЩЕНИЯ И НОВОГО ВРЕМЕНИ 3.5.1. КУЛЬТУРА ПРОСВЕЩЕНИЯ
  7. Труды и дни Тертуллиана
  8. § 1. Труды и дни
  9. Труды по социологии.
  10. Цитируемые труды
  11. § 3. Труды католических богословов
  12. Религиозные труды К. Э. Циолковского.
  13. Технические труды К. Э. Циолковского.
  14. Глава 6 ТРУДЫ БОГОСЛОВОВ
  15. Библиография *              Труды П. П. Блонского
  16. § 4. Труды основоположников протестантской Реформации
  17. Литературные труды и взгляды на творчество
  18.                                                                        V                              Специальные труды по начальной русской истории