<<
>>

«Незавершенность этнической консолидации»

По мере того как объяснение конфликта менялось в сторону усиления «регионального языка», на смену социально-экономическим аргументам пришли этнические: «...То, что в Таджикистане гражданская война является в первую очередь противоборством между различными этническими группами таджиков, так и не сформировавшихся в единую нацию, признается не только всеми исследователями конфликта, но и самими его участниками...»82 Рост популярности «этнической» интерпретации был обусловлен целым рядом факторов.
Именно в «теории этноса», созданной советскими этнографами, был наиболее детально разработан «органистический» подход, при котором «естественная» общность может действовать как единое «коллективное тело», «коллективная личность». «Этнос» обладает полным набором характеристик, удобных для описания конфликта: это неформальная группа, которая имеет в основе кровно-родственные связи, у «этноса» есть общее самосознание, свои интересы, четкое деление на «своих» и чужих» и т. д. Кроме того, использование понятия «этнос» позволяло рассматривать конфликт в длительной временной перспективе и придавать ему укорененное в истории значение. При описании таджикского конфликта был использован один из разделов «теории этноса», в котором говорится о «субэтносах». В основе противостояния в Таджикистане некоторые современные исследователи попытались найти именно «субэтнические» различия: «...политические группировки не совсем правильно называть кланами. Ведь клан — это род, а в политическую группировку входят представители нескольких локальных кланов (авлодов)...», а такие общности нужно «...именовать термином “субэт- пос”...»83. Такой взгляд на события в республике стал очень популярным: гражданскую войну часто называют «внутриэтнической»84'; самосознание представителей «локальных субкультур» — «субэтническим»85. В литературе наряду с термином «субэтнос» используются также выражения «кланово-этническая группа», «культурно-территориальная общность», «этнографическая общность» и «этнизированная общность». С точки зрения «теории этноса» конфликт в Таджикистане объяснялся «незавершенностью этнической консолидации таджикской нации»: «... Региональная разобщенность Таджикистана во многом объясняется отсутствием у таджиков сложившегося национального самосознания. В этносе, разбросанном по разным странам, практически не проявляется интеграционных тенденций, нет выраженного стремления к национально-государственному единству...»13; «...накануне Октябрьской революции [таджики. — С. А.] не составляли даже единой народности и были весьма далеки от консолидации в нацию , вычленение Таджикистана в самостоятельную национально-территориальную единицу было в значительной степени мероприятием искусственным...»86 Возникло несколько версий, почему разные регионы оказались раздроблены между собой. Высказывалось мнение, что регионализм («местничество») — это в принципе явление феодального строя, а поскольку таджикское общество не прошло длительную стадию разложения феодализма и не испытало на себе «нивелирующего механизма рыночного хозяйства», то феодальные пережитки сохранили свою силу87.
В этой точке зрения заметно влияние «классового языка». Господствующими при объяснении раздробленности таджиков стали аргументы, которые апеллировали к «естественным», «природным», «культурным» факторам. Получила популярность точка зрения, что незавершенность этнической консолидации таджиков обусловлена природно-географическими условиями. а именно — горным ландшафтом, при котором в каждой изолированной горами долине складывалась самостоятельная группа населения88. В принципе от нее мало чем отличалось мнение, согласно которому в основе деления па регионы лежит племенное деление таджиков89 либо совпадающее с ним деление на государственно-административные образования (бекства, шахства, мирства и т. д.), которые существовали до прихода русских90. Каждое племя или каждая административная единица занимали одну долину. Имелась точка зрения, что «субэтносы» или «историко-культурные области» возникли в глубокой древности — не менее 2 тыс. лет тому назад91. Полагали, что культура южных таджиков восходит к Бактрии, а культура северных таджиков — к Согду92. Иначе говоря, «субэтносы» — это чуть ли не вечная субстанция, существующая, по крайней мере, на протяжении всего «письменного» периода истории человечества. Другая группа мнений связывала регионализм с воздействием на таджикский «этнос» извне, со стороны неких враждебных сил. Высказывалось мнение, что «завершению этнической консолидации» таджиков помешали нашествия кочевых, то есть тюркских, племен93. По другой версии, ослабление этнической консолидации стало происходить с момента колонизации Средней Азии русскими, которые сделали ставку на тюркские народы: «...очевидно, что на сложившуюся ситуацию таджики отреагировали обращенностью на локально-территориальное самосознание...»94 Очень популярным было представление, согласно которому таджикский «этнос» оказался в раздробленном состоянии потому, что основные «исторические центры» таджикской культуры, такие, например, как города Бухара и Самарканд, которые являлись важными факторами «этнической идентифика ции» таджиков, при национально-государственном размежевании в 1920-е гг. были отданы Узбекистану95. В результате такого решения, как выразился один таджикский ученый, «...Таджики из народа преимущественно городского, каковым они были на протяжении многих веков, стали превращаться в сельчан была разрушена исторически сложившаяся и функционировавшая столетиями единая система духовного кровообращения, связывающая их в этнокультурную целостность. Все это — вовсе не вопросы географии и демографии. Речь идет о более принципиальном и судьбоносном: в конечном итоге изменился сам культурно-антропологический тип таджикского этноса...»96 Регионы или «субэтносы» Стремление упростить схему объяснения таджикского конфликта через использование «этнического языка» привело к обратному результату: картина начала усложняться, число действующих сил увеличиваться. Так, отмечалось, что существует целая иерархия «субэтносов». Одни авторы ссылались на мнение этнографов, которые будто бы выделяют «шесть уровней» такой иерархии: от малых общностей, куда входят жители нескольких соседних деревень, до больших, куда входит население больших регионов97. Другие говорили всего о «трех уровнях» иерархии «локальных общностей»98. Считалось, что таджикский «этнос» распадается прежде всего на ряд групп, разделенных государственными границами. Так, все таджики мира разделены на две большие группы, одна из которых живет в Средней Азии, другая — в Афганистане99. Несмотря на то что образ жизни и исторические судьбы этих двух групп сегодня очень сильно отличаются, связи между ними, прежде всего в сознании людей, сохраняются. В Таджикистане с нескрываемой гордостью говорят, что погибший недавно неформальный лидер Северного Альянса Шах- Масуд, бывший афганский президент Бурхануддин Раббани и нынешний военный министр кабульского правительства Фахим являются таджиками. Что касается конфликта в самом Таджикистане, то здесь использовалось свое деление на «субэтносы». Обычно таджикский «этнос» («советско-таджикский субэтнос») делили на две большие группы. Определение этих групп было различным, но в целом за его основу брался географический принцип, основанный на представлении о том, что «субэтносы» (как и «этносы») самым тесным образом связаны с естественно-природными нишами. Логика здесь такая: «этническое» — это продолжение «природного». Чаще всего таджиков делили на «северных» и «южных»100. «Север» включал в себя таджиков Согдийской (до 2001 г. — Ленинабадской) области, которым противопоставляли все остальные регионы как один «субэтнос»: «...В Таджикистане региональная солидарность оказалась сильнее разницы религиозных воззрений, и крестьяне-сунниты из южных регионов республики, и памирцы без колебаний объединились против общего “врага” — ленинабадского клана...»101 Высказывалось мнение, что «Север» и «Юг» — термины условные, при этом таджики «западно-центральной части» (Гиссарская долина) не относятся ни к «северянам», ни к «южанам»102. Иногда таджиков делили на «горных» и «равнинных»103. «Равнинный субэтнос» («долинная субкультура») включал в себя не только ленинабадских таджиков, но и всех таджиков, оказавшихся на территории Узбекистана: бухарских, самаркандских, а также ферганских104“1. Было мнение, что именно неудачное проведение национального размежевания в 1920-е гг. привело в итоге к углублению пропасти между «равнинными» и «горными» таджиками, граница между которыми по сути дела совпадает с границей между «Севером» и «Югом»105. Согдийская/Ленинабадская область, единственная часть «равнинного» субэтноса, которая отошла Таджикистану, так и не смогла консолидировать вокруг себя «горный таджикский субэтнос»106. Часто к двум названным основным группам добавляли третью — Памир (Горно-Бадахшанская автономная область), то есть так называемых «(при)па- мирских народов», «памирцев» или «бадахшанцев»107. Существовало предложение именно Памир называть «Югом», а остальные регионы южнее Гиссар- ского хребта — «Центральным Таджикистаном»108*. «Памирские народы» говорят на своих особых языках и исповедуют особый толк ислама — исмаилизм, поэтому их нередко вообще относят к самостоятельному «этносу»109. Нередко выделяли четыре основных региона: ленинабадский, каратегин- ский, кулябский, памирский110. Иногда к этим четырем группам, образовавшимся в результате «этнической дивергенции», добавляли пятый «субэтнос» — Гис- cap111. Иногда говорили о шести регионах: Ленинабадская/Согдийская область, «Гармская зона», «Кулябская область», «Курган-Тюбинская зона», «Гиссар- ская зона» (кто-то посчитал, что в Гиссаре своего политического клана нет112), Горно-Бадахшанская автономная область (Памир)113. Иногда отдельно выделяли столицу Душанбе, которая географически находится в Гиссарской долине — получалось семь регионов114. Высказывалось также мнение, что «душанбинского клана» не существует115. Все эти регионы делились на более мелкие части, некоторые из которых обладают нередко значительной спецификой. Так, Согдийскую/Ленинабад- скую область иногда подразделяли на 5 частей или «субэтносов»116, иногда на 7 «малых региональных субэтнических групп»117, иногда на 8 частей118, иногда — на 13 «этнографических общностей»119. Причем одна часть — Матча (старая и новая) имела, по мнению ряда экспертов, много общего с южными районами Таджикистана, и этот район иногда противопоставляли другим районам Лени- набадской области. Считалось, что матчинцы «этнически близки» прежде всего каратегинцам120. В отдельную общность выделялся Ягноб, жители которого, как утверждалось, до сих пор говорят на восточноиранском языке121. Иногда отмечалась особая роль города Ура-Тюбе, который пытается сохранить свою автономию от Ходжента (бывший Ленинабад); отмечалась также особая роль западного города Пенджикента, который ближе к Самарканду, чем к Ходженту122; иногда особо выделялся город Канибадам, откуда происходит много научных и общественных деятелей123. Такая дробность «Севера» даже позволила сделать вывод, что «...понятие “север Таджикистана” довольно относительное, так как у жителей области нет четко выраженного чувства региональной общности...»124 Не менее сложное деление имели и другие регионы125. Встречались и курьезные случаи: когда, например, к «Югу» причисляли Пенджикентский район5'’; когда к числу «бадахшанцев» относили ягнобцев, язгулемцев и дарвазцев126; когда к «гармскому клану» причисляли Матчу127 или горные районы вокруг Душанбе, а также население Гиссарской долины128; когда отдельно называли «гармцев» и «каратегинцев»129. Достаточно взять любой учебник по географии и этнографии Таджикистана, чтобы убедиться в нелепости этих, да и многих других, «аналитических» схем. Особенности «субэтносов» Конфликт между регионами или «субэтносами» объяснялся тем, что они отличаются друг от друга, а значит, имеют разные интересы, которые неизбежно приходят в столкновение. Поначалу, как полагают, в конфликте каждый регион Таджикистана представлял определенную политическую силу и исповедовал определенную политическую идеологию. Так, «Ленинабад» использовал коммунистическую идеологию, гармцы и памирцы — демократическую и религиозную, кулябцы сначала использовали коммунистическую идеологию, а сейчас остались без всякой идеологии130. Причем политические лозунги использовались регионами для прикрытия своих местнических интересов131. Многие исследователи видели за внешними, партийно-политическими различиями более существенные различия между регионами, которые имеют историческую традицию. Так, имелось мнение, что Гармский регион (Кара- тегин) неоднократно в истории Таджикистана противопоставлял себя Лени- набадскому/Согдийскому региону132, а памирцы «испокон веков» сталкивались с кулябцами и курган-тюбинцами133. Аналитики утверждали, что в Таджикистане сложился определенный баланс региональных группировок, каждая из которых «...имела свой ранговый статус, а следовательно, определенное положение в системе распределения власти и ресурсов...», а как только этот баланс был нарушен, низкоранговые кланы тут же вступили в борьбу за первенство134. Высказывалась точка зрения, что территориальные группы таджиков «всегда» выполняли определенные «функции»135. Говоря о различиях между регионами, обычно прежде всего подразумевали их социально-экономические особенности. Здесь в первую очередь различали «модернизированный» и «промышленный Север», с одной стороны, «традиционный» и «аграрный Юг» — с другой136. Считалось, что у северных таджиков «патриархальный уклад» был в значительной мере сломлен, тогда как у южных таджиков он остался в неприкосновенности137. Благополучие «Севера» объяснялось по-разному: тем, что оно является результатом «махинаций ленинабадской мафии»138’, или тем, что Ленинабадская/Согдийская область уже давно находится в составе России и первая приобщилась к индустриальной культуре139. Иногда истоки быстрого развития «Севера» видели в том, что в области много полезных ископаемых, доступных для выработки, либо в том, что Россия благожелательно относилась к Ленинабаду, куда направлялись до 70-80% всех инвестиций, предназначавшихся Таджикистану140. От имени регионов провозглашалась неудовлетворенность несправедливым характером распределения благ. Одни эксперты считали, что из городов Курган-Тюбе и Куляба, где сосредоточено «основное промышленное производство» и «вырабатывались продукты питания», значительная часть доходов перераспределялась в другие регионы141. Похожие обвинения в собственной нищете и грабеже со стороны соперников можно было услышать практически от имени каждого регионального клана: Гармская область «самая нищая, отсталая и неравноправная часть страны», и «путь «наверх» гармцам был полностью закрыт», в Кулябе процветает «нищета и колоссальная безработица», памирцы — «самая приниженная часть населения»142. Экономические интересы, по мнению аналитиков, могут объединять разные регионы, а могут разъединять. Так, иногда можно услышать, что кулябцев и ленинабадцев объединяет хлопковая индустрия7,1; гиссарцы в мелкотоварной, кооперативной торговле составляют конкуренцию гармцам, но при этом гиссарцы образовали «финансовый альянс» с ленинабадцами143; отношения гармцев с ленинабадцами и кулябцами обострились из-за строительства Ро- гунской ГЭС144. Существовало убеждение, что регионы («субэтносы») занимают определенные социальные ниши в обществе и даже можно обнаружить «социальную стратификацию» регионов «по преобладающему виду деятельности» и говорить о «внутринациональном разделении труда»145. Было мнение, что в Таджикистане «...наблюдается закрепление этнических и субэтнических групп в определенных профессиях, экономических сферах, социальных нишах, в результате чего ориентации, связанные с различным экономическим, социальным и профессиональным положением, объединяются с этнической или субэтни- ческой принадлежностью. Образуется своеобразная структура — как бы “пирамида” этносов, профессиональных групп и социальных слоев этническое закрепление отдельных экономических, профессиональных, социальных сфер способствует переходу в этническую плоскость многочисленных напряжений, связанных с перераспределением власти, реформированием экономики и разделом государственной собственности...»146 Обычно при этом аналитики и эксперты ссылаются на народную поговорку: «Памир танцует, Куляб охраняет, Курган-Тюбе пашет, Душанбе производит, Гарм торгует, а Ленинабад правит». Любопытно, что иногда эта поговорка воспринималась буквально и излагалась как социологический факт: «...Кулябцы традиционно шли в армию и милицию, каратегипцы занимались предпринимательской деятельностью и т. п...»147; «...север являлся поставщиком правящей элиты страны. Гарму принадлежали торговля и силовые структуры. Гуманитарная интеллигенция состояла в основном из бадахшанцев. Куляб “освоил” криминальную сферу...»148 По другой версии, «...Потомки переселенцев из Самарканда и Бухары составляли значительную часть интеллигенции и научных кадров, выходцев из Куляба и Бадахшана было много в силовых министерствах, а гармские таджики имели прочные позиции в системе торговли и в теневой экономике. Начиная с 40-х гг. ключевые позиции в республике занимали выходцы из северной Ленинабадской области, прежде всего из города Ходжент и частично из города Канибадам — они составляли основную и руководящую часть партийного аппарата...»149 В других высказываниях памирцам настойчиво приписывалась роль поставщиков наркотиков150. Столь же настойчиво гармцам приписывалось доминирование в торговле и потребительской кооперации151. Все такого рода утверждения обычно не подтверждались какими-либо специальными исследованиями, поэтому судить об их достоверности совершенно невозможно. Однако при этом все воспринималось как очевидная веем «данность». Многие даже не замечали противоречий в своих словах: «...Кулябцы в большом числе работали в милиции, служили в армии. Нищета и колоссальная безработица способствовали формированию из жителей области мощных преступных сообществ по всему Таджикистану. Куляб с 1992 года — оплот коммунистических и мафиозных сил. В Таджикистане памирцы были самой приниженной частью населения. Тем не менее памирцы дали Таджикистану большую часть интеллигенции, деятелей науки, культуры и искусства...л152 Остается непонятным: кулябцы служили в милиции или в мафии, памирцы были приниженными или все-таки составляли цвет интеллигенции? Социально-экономические различия между «субэтносами» вначале рассматривались как главные, что было в определенной мере данью господствовавшему еще недавно «классовому языку». Позднее все чаще можно было наблюдать попытки увидеть более «важные» различия. Тот факт, что каждый «субэтнос» занимает свою социальную нишу, интерпретировался с точки зрения их культуры и психологи. Далее логика развивалась так: «...Противоречия между регионами определялись различием менталитета этнических групп...»65 Так. северным таджикам, занятым в промышленности и высокотоварном частном хозяйстве, приписывалась «частная инициатива, предприимчивость, прагматизм, меньшая зависимость от мнения окружающих людей» и даже «развитие индивидуального сознания», а также «инт- ровертность» и «строгая этикетность» культуры153, умение приспосабливаться к разной обстановке1’154, «гибкость», образованность, дисциплинированность155. И отличие от «психологически открытых» северян южные таджики, по мнению некоторых исследователей, больше привержены коллективистским традициям; они тверже характером, более прямолинейны и наивны156; они «гордые и горячие»157. Одним из проявлений культурных различий, как считалось, является религия. Это относится прежде всего к памирцам, значительная часть которых исповедует исмаилизм, одно из направлений шиизма, тогда как остальные таджики — суиниты. Различались только оценки: кто-то считал, что исмаилизм является союзником исламистов158, а кто-то, напротив, полагал, что ис- маилизм — очень демократичная религия, приверженцы которой предпочитают «более светскую жизнь»159. Некоторые эксперты усматривали религиозные различия и между другими регионами. Считалось, например, что каратегинские таджики являются наиболее религиозными, поэтому именно там сформировалась социальная база для исламской оппозиции4''. Другие полагали, что в Каратегине популярен «исламский фундаментализм» (или «политизированный» ислам), тогда как в Кулябе — «исламский традиционализм» (или «народный» ислам)9'’. Были попытки отличить регионы по преобладающему суфийскому направлению: будто бы среди равнинных таджиков распространен орден накшбандия, члены которого вступили в союз с советской властью, тогда как горные таджики являются приверженцами непримиримого к русским ордена кадырия160. Наконец, отдельные наблюдатели даже говорили об антропологических различиях между населением разных регионов: «...Каратегинцы (гармцы) — остатки древнейшего населения страны, они отличаются от остальных даже внешне: высокие, часто светловолосые и светлоглазые, жители Гарма похожи на обитателей средней Европы...»161'’ Такого рода рассуждения в духе «арийской теории», конечно, должны восприниматься как курьез.
<< | >>
Источник: В. Воронков, О. Карпенко, А. Осипов. Расизм в языке социальных наук / СПб.: Алетейя. — 224 с.. 2002

Еще по теме «Незавершенность этнической консолидации»:

  1. ETHNIE, ЭТНИЧЕСКИЙ, ЭТНИЧНОСТЬ, ЭТНИЧЕСКАЯ ГРУППА, ЭТНИЗМ
  2. ОТ ЭТНИЧЕСКИХ ПРОТИВОРЕЧИЙ К ЭТНИЧЕСКИМ КОНФЛИКТАМ
  3. ЭТНИЧЕСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ И ЭТНИЧЕСКАЯ МОБИЛИЗАЦИЯ             
  4. § 3. Современная наука: ее незавершенность
  5. 22.3. Консолидация демократии
  6. Незавершенное президентство
  7. Ю. Хабермас о секулярной незавершенности проекта модерна
  8. Консолидация поборников социализма
  9. 24. Незавершенный переход от изображения на плоскости к пространственным представлениям.
  10. Что мешает преодолению кризиса смертности в России? Незавершенный эпидемиологический переход