<<
>>

Приложение 2 «ИСТОРИЯ» ГЕРОДОТА КАК ИСТОЧНИК ДЛЯ АРИСТОТЕЛЯ1

Когда труд одного гениального деятеля культуры послужил источником для другого, не менее гениального, — такие случаи особенно интересны, поскольку позволяют наиболее детально проанализировать интеллектуальные взаимоотношения двух выдающихся авторов, восприятие более поздним из них более раннего, осуществляемую им интерпретацию фактов и идей, встреченных в сочинении предшественника. Произведение «отца истории» Геродота сразу же после издания (и даже фактически до издания, поскольку в процессе работы над трактатом фрагменты из него публично зачитывались автором различным аудиториям) начало оказывать мощное влияние на развитие античной научной мысли.
Уже второй великий эллинский историк — Фукидид, младший современник Геродота, лично знакомый с ним, — прекрасно знал труд своего коллеги, хотя отнюдь не во всем соглашался с его исследовательскими методами и временами подвергал их серьезной критике2. Правда, имя самого Геродота Фукидид в своей «Истории» не упоминает, возможно, из уважения, чтобы «критические стрелы» были не столь очевидными, но, несомненно, также и потому, что следовал общепринятой в классической греческой историографии традиции (см. ниже). В дальнейшем отношение к Геродоту и его сочинению со стороны других античных писателей варьировалось очень сильно — от пиетета до резкого неприятия3, но, во всяком случае, использовалось 1 Первоначальный вариант текста опубликован под тем же названием в: Восточная Европа в древности и средневековье. Автор и его источник: восприятие, отношение, интерпретация. М., 2009. С. 314—318. 2 Суриков И. Е. Л0Г0ГРАФ01 в труде Фукидида (I. 21. 1) и Геродот (Об одном малоизученном источнике раннегреческого историописания) // ВДИ. 2008. № 2. С. 25—37. 3 Momigliano A. Studies in Historiography. N. Y., 1966. P. 127—142; Суриков И. E. Геродот и египетские жрецы (к вопросу об «отце истории» как «отце активнейшим образом. Не стал исключением и «самый универсальный ум древности» — Аристотель, в почти необъятном круге научных интересов которого немаловажное место занимали, помимо прочих, исторические сюжеты. Не приходится сомневаться в том, что Аристотель тщательно штудировал «Историю» Геродота и извлекал оттуда немало самых разнообразных сведений. Кстати, не лишним представляется привлечь внимание к следующему интересному обстоятельству: та рукопись Геродота, которой пользовался Аристотель, имела некоторые отличия от тех, которые дошли до нас. В частности, если в последних автор в первой фразе обозначает себя как «Геродот Галикарнасский», то Аристотель цитирует начало «Истории» так: «Нижеследующее есть изложение истории Геродота Фурийского» (Arist. Rhet. 1409а28). Как известно, Геродот родом был из Галикарнасса, но впоследствии переселился в новооснованную колонию Фурии и принял там гражданство. Какой вариант начала трактата является аутентичным — весьма сложный вопрос, пока не получивший в исследовательской литературе однозначного решения. Как бы то ни было, представляется весьма вероятным, что «отец истории», завершивший своё произведение в последние годы жизни, то есть уже тогда, когда он обосновался в Фуриях, и подписался все-таки с указанием своей новой, а не прежней родины. Из этого следует, между прочим, что этот памятник подвергался некоторому редактированию в послеклассическое время. Геродот для Аристотеля — образец историка и, по сути дела, тот автор, который первым приходит в голову при мысли об историке как таковом.
Об этом свидетельствует, например, следующая цитата: «Историк и поэт различаются не тем, что один пишет стихами, а другой прозою (ведь и Геродота можно переложить в стихи, но сочинение его все равно останется историей, в стихах ли, в прозе ли)...» (Arist. Poet. 1451Ь2). Но в то же время в каких-то контекстах Геродот может характеризоваться Аристотелем и как mythologos (Arist. De gen. anim. 523al7), что имеет скорее пренебрежительный оттенок. Одним словом, отношение одного великого грека к другому достаточно противоречиво. Впрочем, в любом случае Аристотель чтит Геродота за изящество повествования и, случается, цитирует афоризмы из геродо- товского труда как образцы удачных риторических аргументов (Arist. Rhet. 1417а7; ср. Herod. II. 30). лжи») // Исседон: Альманах по древней истории и культуре. Т. 4. Екатеринбург, 2007. С. 7 слл.; Махлаюк А. В., Суриков И. Е. Античная историческая мысль и историография: Практикум-хрестоматия для студентов ист. фак. ун-тов. М., 2008. С. 32. Примечательная особенность сочинения Геродота по сравнению со всеми остальными памятниками античной исторической мысли — его огромная тематическая широта4. Для «отца истории» вполне законными предметами исторического исследования еще являются темы, связанные с культурой, религией, менталитетом, этнографией, географией, даже биологией и т. п. Это придает целостность, многосторонность картине социума и цивилизации. Уже начиная с Фукидида ситуация резко изменяется. Именно этот последний определил ключевую проблематику всей последующей историографии, не только античной, но и европейской вплоть до XX века. Военная, политическая, дипломатическая история, одним словом, событийная история — вот что прежде всего интересовало Фукидида и тех, кто шел по его стопам, а таких всегда было подавляющее большинство5. Остальные аспекты жизни общества, в том числе пресловутые «структуры повседневности», как правило, игнорировались, оставались «за бортом» исторической науки, что означало, без сомнения, сужение ее предметного поля. Вышеописанная черта творчества Геродота вела к тому, что из его труда можно было при желании почерпнуть очень разнородную информацию. Так, Аристотель, активно исследовавший зоологию, именно по этому поводу часто обращался к геродотовой «Истории», особенно к ее 2-й книге — так называемому египетскому логосу6, изобилующему, в частности, пассажами о редких животных, их повадках и физиологических особенностях. Местами Стагирит просто принимает данные Геродота к сведению, не подвергая их какому-либо сомнению. Таков рассказ о симбиозе крокодила и птички трохила (Arist. Eth. Eud. 1236b9; ср. Herod. II. 68). Но случается, что он и оспаривает историка, упрекая того в чрезмерном легковерии. Именно так Аристотель относится к сообщениям Геродота о том, будто бы рыбы- самки оплодотворяются, проглатывая молоки самцов (Arist. De gen. anim. 756b6; cp. Herod. II. 93), или о том, будто бы у эфиопов семя черного цвета, как и они сами (Arist. Hist. anim. 523а17; De gen. anim. 736al0; cp. Herod. III. 101). В своей полемике философ остроумно замечает: из того, что эти люди чернокожи, вовсе не вытекает, что у них всё черное: зубы-то у них белые. Впрочем, последний вопрос, строго говоря, уже не относится к сфере зоологии. 4 Hart J. Herodotus and Greek History. L., 1982. P. 179 f. 5 Momigliano A. Essays in Ancient and Modem Historiography. Oxf., 1977. P. 142. 6 О нем наиболее подробно см.: Lloyd А. В. Herodotus Book II. Introduction. Leiden, 1975. Особенно интересно знать, в какой мере отражены данные Геродота в единственном собственно историческом из дошедших до нас трактатов Аристотеля, а именно в «Афинской политии».
Мы не касаемся здесь дискуссионного вопроса о том, кто в действительности написал эту небольшую книгу — сам глава Ликея или кто-то из его учеников7; Аристотель, во всяком случае, авторизовал трактат и издал его под своим именем. Сравнение информации, содержащейся в «Истории» и в «Афинской политии», приводит к однозначному выводу: Геродот послужил одним из главных источников перипатетического сочинения о государственном устройстве афинян. В значительной степени именно на фактах, сохраненных Геродотом, базируется в конечном счете присутствующее в этом сочинении изложение следующих событий: появление в архаической Аттике трех региональных группировок (Arist. Ath. pol. 13. 4—5); установление тирании Писистрата, шедшая с переменным успехом борьба этого политика за власть, те уловки, которые он применял для победы над своими соперниками (Arist. Ath. pol. 14—15); правление сыновей Писистрата — Гиппия и Гиппарха, убийство последнего в результате заговора Гармодия и Аристогитона (Arist. Ath. pol. 18); свержение Гиппия спартанским войском по инициативе Алкмеонидов (Arist. Ath. pol. 19); борьба Клисфена и Исаго- ра, приведшая к установлению демократии, отражение нового спартанского нашествия (Arist. Ath. pol. 20). Иными словами, протяженный отрезок архаического периода истории Афин освещен Аристотелем преимущественно с опорой на Геродота. Разумеется, пользовался Стагирит и другими источниками (в особенной степени — «Аттидами», «краеведческими» трудами местных афинских историков), а также собственным осмыслением событий. В результате он далеко не во всём согласен с «отцом истории», местами приводит иные версии событий, местами сообщает новые, не встречающиеся у Геродота подробности. Но всё это производит впечатление «усовершенствования», уснащения деталями некоего базового текста, каковым в данном случае бесспорно выступают афинские логосы Геродота. В связи с этим уместен вопрос: почему же в «Афинской политии», в своих соответствующих частях столь прочно привязанной к геродо- товой «Истории», есть только одна-единственная ссылка на Геродота, да и то по мелкому, почти ничтожному поводу (Arist. Ath. pol. 14. 3; ср. Herod. I. 60)? Но этот вопрос можно решить только при условии учета того обстоятельства, что у античных историков была принципиаль- 7 См. подробнее: Суриков И. Е. Остракизм в Афинах. М., 2006. С. 28. Прим. 28. но иная культура ссылок на предшественников по сравнению с той, которая привычна для нас8. Ссылались, за редкими исключениями, лишь тогда, когда полемизировали (да и то не всякий раз), или когда приводили версию, отличающуюся от общепринятой, или когда автор хотел горделиво показать, что ему удалось отыскать редкий, ранее неизвестный источник; в остальных же случаях не прибегали к ненужной перегрузке читателя «справочным аппаратом». 8 Вен П. Греки и мифология: вера или неверие? Опыт о конституирующем воображении. М., 2003. С. 11 слл.
<< | >>
Источник: Суриков И. Е.. Очерки об историописании в классической Греции. 2011

Еще по теме Приложение 2 «ИСТОРИЯ» ГЕРОДОТА КАК ИСТОЧНИК ДЛЯ АРИСТОТЕЛЯ1:

  1. ГЛАВА 5 ГЕРОДОТ И ЕГИПЕТСКИЕ ЖРЕЦЫ (к ВОПРОСУ ОБ «ОТЦЕ ИСТОРИИ» КАК «ОТЦЕ ЛЖИ») 1
  2. 3.13.7. Значение теории первобытной экономнки для материалистического понимания истории вообще, для решения проблемы источника развития производительных сил в частности
  3. Приложение 1.ЗАКОН С РОДИНЫ ГЕРОДОТА И ЕГО ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ1
  4. ПРИЛОЖЕНИЕ 3.СУХОПУТНЫЕ МАРШРУТЫ ГЛАЗАМИ «НАРОДА МОРЯ»: ГЕРОДОТ О НЕКОТОРЫХ ТРАНСКОНТИНЕНТАЛЬНЫХ ПУТЯХ1
  5. ГЛАВА 3 А0Г0ГРАФ01 В ТРУДЕ ФУКИДИДА (I. 21. 1) И ГЕРОДОТ (ОБ ОДНОМ МАЛОИЗУЧЕННОМ ИСТОЧНИКЕ РАННЕГРЕЧЕСКОГО ИСТОРИОПИСАНИЯ) 1
  6. § 4. Живое предание как исторический источник по истории Церкви
  7. Вместо заключения. ПАРАДОКСЫ «ОТЦА ИСТОРИИ»: ГЕРОДОТ — ИССЛЕДОВАТЕЛЬ АРХАИЧЕСКОЙ И КЛАССИЧЕСКОЙ ГРЕЦИИ1
  8. ГЛАВА 9 ПОСЛЕДНИЕ ГЛАВЫ «ИСТОРИИ» ГЕРОДОТА И ВОПРОС О СТЕПЕНИ ЗАВЕРШЕННОСТИ ТРУДА1
  9. 1. Организация Персидского государства (Геродот. История III, § 89—97).
  10. 3. Описание царской дороги (Геродот, История V, § 50, 52, 53, 54)
  11. ПЕРЕПИСЬ РАБОТНИКОВ МОСКОВСКИХ УЧРЕЖДЕНИЙ (1918 г.) КАК ИСТОЧНИК СВЕДЕНИЙ ПО ИСТОРИИ ЧТЕНИЯ И БИБЛИОТЕЧНОГО ДЕЛА
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История религии - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -