<<
>>

ГЛАВА 9 ПОСЛЕДНИЕ ГЛАВЫ «ИСТОРИИ» ГЕРОДОТА И ВОПРОС О СТЕПЕНИ ЗАВЕРШЕННОСТИ ТРУДА1

Александр Васильевич Подосинов — историк и филолог, представитель двух смежных гуманитарных дисциплин. Вся его многогранная научная деятельность — яркий пример того, к сколь плодотворным результатам может приводить исследование, когда методы этих дисциплин используются комбинированно, в форме синтеза.
Сразу подчеркнем, что речь идет не о весьма модных ныне междисциплинарных подходах (которые на поверку подчас оказываются достаточно поверхностными), а о чем-то более глубоком и существенном — об изначальном, впоследствии распавшемся единстве истории античности и классической филологии. Это — две ветви, выросшие из одного могучего ствола традиционной комплексной дисциплины классического антиковедения (приведем еще в данной связи известный немецкий термин Altertumswissenschaft)2. В наш век усугубляющейся узкой специализации осталось так мало антиковедов «широкого профиля»... И в числе этих немногих, безусловно, А. В. Подосинов. Для сборника, подготавливаемого к его юбилею, нам поэтому хотелось избрать такую тему, в которой присутствовали бы как исторические, так и филологические аспекты. Мы остановились на Геродоте. Ведь этот автор является, с одной стороны, одним из лучших древнегреческих писателей-прозаиков раннеклассической эпохи, а с другой — «отцом истории». Не забудем и о том, что Геродот внес очень большой вклад и в развитие античной географической науки, а это также исключительно удачно укладывается в круг профессиональных интересов А. В. Подосинова. 1 Первоначально текст опубликован (с названием, несколько измененным без согласования с нами): Суриков И. Е. Последние главы «Истории» Геродота и вопрос о степени завершенности его труда // Gaudeamus igitur: Сб. ст. к 60-летию А. В. Подосинова. М., 2010. С. 356—363. 2 Подробнее см.: Funke Р. Alte Geschichte // Erste Begegnungen mit Geschichte: Grundlagen historischen Lemens. Miinchen, 1999. Bd. 2. S. 731—740. Разумеется, в ограниченных рамках данной главы мы можем позволить себе затронуть (да и то довольно кратко) лишь один сюжет, связанный с творчеством великого галикарнасца, а именно тот, который поставлен выше, в заголовке. Вопрос этот, еще полвека назад решался вполне однозначно. К тому времени во всех наиболее авторитетных исследованиях, посвященных «Истории» Геродота, преобладала точка зрения, согласно которой труд был автором полностью (или почти полностью) завершен3. Иными словами, предлагалось считать, что сочинение появилось из-под пера автора именно в том виде, в каком оно было задумано. Однако, как представляется, на сегодняшний день данная концепция уже не сохраняет былого доминирования и начинает понемногу становиться достоянием прошлого4. Очень прояснила весь рассматриваемый вопрос интереснейшая статья выдающегося отечественного специалиста М. Л. Гаспарова «Неполнота и симметрия в “Истории” Геродота»5. М. Л. Гаспаров развил достаточно популярный в исследовательской литературе и, кажется, никем не оспаривающийся тезис, согласно которому в геродотовском труде очень важное место занимает так называемая фронтонная композиция, то есть движение сюжета вначале «по нарастающей», от завязки к кульминации, а затем от кульминации («вершины фронтона») к развязке «по убывающей»6.
Но если ранее этот концепт, как правило, применялся в изучении отдельных геродотовских логосов, то М. Л. Гаспарову впервые — и весьма доказательно — удалось продемонстрировать, что и в целом «История» (а не только те или иные ее части) была построена именно по принципу фронтонной композиции. Исследователь показал, что произведение «Отца истории» по построению сюжета являет собой один грандиозный «фронтон». В качестве его «вершины», кульминации повествования выступает битва при Саламине. До нее — одно «крыло» фронтона, включающее за- 3 См., например: How W. W, Wells J. A Commentary on Herodotus with Introduction and Appendixes. Oxf., 1989. Vol. 1. P. 16; Jacoby F. Herodotos // RE. Supplbd. 2. Stuttgart, 1913. Sp. 372; My res J. L. Herodotus Father of History. Oxf., 1953. P. 299. 4 Cp., например: West S. Herodotus and Scythia // The World of Herodotus. Nicosia. 2004. P. 86: Геродот не завершил свой труд, концовка «Истории» не похожа на окончательное заключение, автор явно чувствовал, что ему еще есть что сказать. 5 Опубликована в кн.: Гаспаров М. Л. Избранные труды. Т. 1: О поэтах. М., 1997. С. 483—489. 6 Наиболее подробно, даже с диаграммами, этот тезис развит в известной монографии: MyresJ. L. Herodotus... вязку (возникновение Персидской державы) и движение сюжета по нарастающей: рассказ о персидских завоеваниях, в который включен очень пространный египетский логос, — Ионийское восстание — Марафон — сражения при Фермопилах и Артемисии. По логике фронтонной композиции, после кульминации должно следовать второе «крыло фронтона», приблизительно соразмерное с первым. И вот тут-то выявляется загвоздка. Обнаруживается, что это «второе крыло» какое-то уж слишком короткое: симметрия очевидным образом нарушена. Сразу после битв при Платеях и Ми- кале (которые уравновешивают на другом «крыле фронтона» соответственно битвы при Фермопилах и Артемисии) труд завершается. Или все-таки не завершается, а обрывается? Ибо трудно допустить, чтобы Геродот, блестящий мастер композиции, в данном случае проявил столь грубое незнание ее основных законов, прежде всего закона симметрии. В результате М. Л. Гаспаров пришел к выводу, что «История» не была окончена автором; он планировал ее продолжить, но по какой-то причине не смог это сделать. В полном варианте в нее обязательно вошли бы такие события, как, например, сражение при Евримедонте (соответствующее Марафонской битве на противоположном «крыле») — тем более что появлялась великолепная возможность для связующей параллели: победитель при Евримедонте Кимон был сыном марафонского победителя Мильтиада. Зашла бы речь и об экспедиции афинян в Египет в 459—454 гг. до н. э.; этот второй «египетский логос» уравновешивал бы первый, помещенный ближе к началу труда. А конечным пунктом повествования, скорее всего, стал бы Каллиев мир 449 г. до н. э., иными словами, Грекоперсидские войны были бы доведены до своего истинного окончания. С изложенными соображениями М. Л. Гаспарова мы, со своей стороны, полностью солидаризовались в другой работе7 и по сей день считаем их вполне правомерными. Однако, разумеется, надлежит отдавать себе отчет в том, что любой ответственный вывод должен был подкреплен серьезной аргументацией с различных сторон. В частности, во многом легче было бы решение поставленной проблемы, если бы у нас имелся ответ на вопрос: была ли «История» издана самим Геродотом прижизненно или уже после его смерти? Строго говоря, сама дата ее публикации является дискуссионной. Обычно считается, что сочинение увидело свет к 425 г. до н. э. Од- 7 Суриков И. Е. «Несвоевременный» Геродот (Эпический прозаик между логографами и Фукидидом) // ВДИ. 2007. № 1. С. 143—151. нако некоторое время назад вышла специальная статья8, в которой предпринималась попытка доказать: издание «Истории» на самом деле имело место лет на десять позже, около 414 г. до н. э.; причем, не исключено, сам Геродот был еще жив в это время. Автор статьи, Ч. Форнара, привел ряд достаточно интересных наблюдений. Впрочем, его мнение так и осталось мнением одиночки: столь радикальный пересмотр общепринятой точки зрения не показался убедительным остальным ученым. Сохранилось свидетельство о том, что друг и наследник Геродота — некий поэт Плесиррой из Фессалии — написал вступление (ттроЫрлоу) к первой книге труда (Phot. Bibl. cod. 190, р. 148b, со ссылкой на автора I или II в. н. э. Птолемея Хенна). А коль скоро пришлось дописывать вступление, то, стало быть, сам «отец истории» не успел этого сделать. Получается, что он не завершил-таки свое произведение, и оно нуждалось в доработке. Можно гипотетически восстановить такую последовательность событий. Геродот умирает. Всем известно, что большую часть жизни он трудился над историей Греко-персидских войн. Более того, фрагменты этой истории уже знакомы людям по публичным чтениям, которые он неоднократно практиковал (в Афинах, Олимпии, Коринфе и др.). У любознательных эллинов возникает естественный интерес: а что же представляет собой целое? Назревает потребность в издании сочинения, но тут выясняется, что оно существует только в черновой рукописи, не прошедшей еще окончательную отделку. Ситуация достаточно распространенная даже и в наше время. В таких случаях друзья, родственники, коллеги покойного принимают на себя обязанность завершить его дело. Видимо, именно так и поступил Плесиррой: взял геродотовский черновик, отредактировал его, внес последние штрихи — в том числе написал вступление — и опубликовал. Он, разумеется, не предпринимал никаких сколько-нибудь серьезных вмешательств в текст Геродота, не делал никаких значимых вставок «от себя», которые исказили бы смысл книги великого историка. Впрочем, подчеркнем, предложенная нами здесь реконструкция представляет собой, конечно, очередную гипотезу. Безоговорочно доказать ее вряд ли возможно. Для того, чтобы быть полностью уверенными в том, что смерть галикарнасца прервала его работу над трудом, — необходимо рассмотреть конец «Истории», ее последние главы. Разумеется, это не- 8 Fornara Ch. W. Evidence for the Data of Herodotus’ Publication 11JHS. 1971. Vol. 91. P.25—34. однократно предпринималось9, но единого мнения у исследователей не сложилось. Одни считают завершающие пассажи труда блестящими, содержащими в концентрированной форме основные идеи всего произведения. Другие, наоборот, видят в главах, о которых идет речь, откровенную творческую неудачу, поскольку их содержание весьма слабо связано с тем, о чем говорилось непосредственно ранее, а причины неудачи списывают на упадок интеллектуальных сил Геродота в последний период его жизненного пути. Третьи полагают, что последние имеющиеся в нашем распоряжении главы неудачны именно как заключение — поскольку они и не были предназначены на роль заключения, а автор предполагал продолжать изложение дальнейших событий... В подобных условиях мы, конечно, не должны некритически примыкать ни к одной из существующих точек зрения. Необходимо самостоятельно рассмотреть эту часть «Истории» Геродота (IX. 114—122) и прийти к каким-то выводам. Отметим сразу: такое рассмотрение оставляет полнейшее впечатление, что произведение внезапно обрывается едва ли не на полуслове. Но, может быть, это впечатление ошибочно? Рассмотрим вопрос по возможности во всех деталях. При этом постоянно будем держать в памяти, что главная тема «Истории» — Греко-персидские войны, и именно в данном ракурсе нужно воспринимать каждый элемент повествования. Последний связно пересказанный эпизод Греко-персидских войн, который мы находим в труде Геродота, — освобождение от ахеменид- ского владычества греческого города Сеста (на берегу пролива Геллеспонт) афинским флотом под командованием Ксантиппа в 479/478 г. до н. э.10 Историк, как всегда, уснащает рассказ живо описанными подробностями. Артаикт, персидский комендант Сеста, ранее совершавший различные бесчинства по отношению к местному эллинскому населению и к святыням, бежал из города, но был схвачен. Он пытался купить свою жизнь, однако Ксантипп подверг его казни, причем мучительной: перса распяли и, пока он был еще жив, на его глазах побили камнями его сына". 9 См. последнюю по времени работу по данному сюжету, в которой хорошо отражено состояние изученности проблемы, рассмотрены ранее предлагавшиеся точки зрения: Desmond W. Punishments and the Conclusion of Herodotus’ Histories 11GRBS. 2004. Vol. 44. P. 19—40. 10 К вопросу о датировке события см.: Суриков И. Е. Ксантипп, отец Перикла: штрихи к политической биографии // ПИФК. 2000. Вып. 8. С. 106. 11 См. в связи с эпизодом: Rollinger R. Herodotus, Human Violence and the Ancient Near East // The World of Herodotus. Nicosia, 2004. P. 137 ff. У. Десмонд совершенно справедливо замечает|2, что столь жестокая форма расправы была, в отнюдь не характерна для греков, а вот на Востоке это был распространенный обычай (Herod. III. 125; III. 132; III. 159; VI. 30). Так поступали не только с живыми людьми, но и с телами погибших врагов. Например, после победы при Фермопилах Ксеркс приказал отрубить уже убитому Леониду голову, а тело распять (Herod. VII. 238; IX. 78)13. После битвы при Платеях греческому командующему — спартанцу Павсанию — предлагали в отместку поступить так же с телом Мардония, вождя противников, но тот решительно отказался. А Ксантиппу, как видим, никакие моральные принципы не помешали до крайности сурово обойтись с пленным персом. Тот же Десмонд, сопоставляя описание Геродотом поведения Павсания и Ксантиппа, предполагает, что тем самым историк выразил свои преимущественные симпатии к Спарте по сравнению с Афинами14. Нам, впрочем, представляется, что скорее следует говорить о неприязни Геродота не столько к Афинам в целом|5, сколько лично к Ксантиппу. Ведь этот последний принадлежал к кругу Алкмеонидов и являлся отцом Перикла. А «отец истории», вопреки распространенному в антиковедении мнению, вовсе не был приверженцем Алкмеонидов и Перикла; напротив, он принадлежал к окружению конкурирующего с Алкмеонидами рода — Филаидов и его лидера Кимона,6. Рассказав о взятии Сеста и возвращении афинского флота на родину, Геродот резюмирует: «В этом году больше ничего не произошло». Эта фраза также не может не привлечь к себе внимания, поскольку она в целом совсем не характерна для геродотовского стиля, но зато очень типична для Фукидида, который, в отличие от своего предшест- 12 Desmond W. Op. cit. Р. 34 f. 13 В переводе Г. А. Стратановского — «отрубить голову и посадить на кол» (Herod. VII. 238), «отрубить голову... и пригвоздить к столбу» (Herod. IX. 78). В оригинале соответственно атготарбгта? тдг кефаХг агаатаирыстса, аттотар огте? тг)г кбфаХцг агеатаирыааг', что, в принципе, допускает и такое понимание, но с меньшей степенью вероятности. В любом случае, для нас это не столь принципиально, важнее другое — жестокий характер рассматриваемого обычая. 14 Desmond W Op. cit. Р. 36. Note 34. 15 Из последних работ об отношении Геродота к Афинам см.: Forsdyke S. Athenian Democratic Ideology and Herodotus’ Histories // AJPh. 2001. Vol. 122. P. 329—358; Moles J. Herodotus and Athens // Brill’s Companion to Herodotus. Leiden, 2002. P. 33—52; Fowler R. Herodotos and Athens // Herodotus and his World. Oxford, 2003. P. 303—318. 16 Данный тезис здесь может быть только обозначен, но не аргументирован, поскольку это увело бы нас далеко от основной темы главы. Подробнее мы рассматриваем вопрос в книге: Суриков И. Е. Геродот. М., 2009. венника, описывал ход событий по годам. Запомним данный интересный нюанс; возможно, в дальнейшем он поможет нам что-то лучше понять. После эпизода с Сестом в «Истории» есть еще коротенький экскурс о «делах давно минувших дней», главные герои которого — Кир Великий и еще один перс, Артембар. Этот экскурс представляет собой самую последнюю главу труда (Herod. IX. 122). Артембар будто бы посоветовал своим соотечественникам, одержавшим уже ряд громких побед: «Давайте же покинем нашу маленькую и притом суровую страну и переселимся в лучшую землю... Так подобает поступать народу — властителю других народов». Далее галикарнасец продолжает: «Услышав эти слова, Кир не удивился предложению и велел его выполнять. Тем не менее он советовал персам готовиться к тому, что они не будут больше владыками, а станут рабами. Ведь, говорил он, в благодатных странах люди обычно бывают изнеженными и одна и та же страна не может производить удивительные плоды и порождать на свет доблестных воинов. Тогда персы согласились с мнением Кира и отказались от своего намерения. Они предпочли, сами владея скудной землей, властвовать над другими народами, чем быть рабами на тучной равнине». Этими словами заканчивается «История», как она до нас дошла. Нетрудно заметить, прежде всего, что процитированный рассказ как- то очень слабо связан с тем, что ему непосредственно предшествует, — с осадой и взятием Сеста. Связь, собственно, заключается только в том, что Артембар был дедом вышеупомянутого Артаикта. Но ведь для чего-то Геродоту потребовалось вводить этот экскурс? В целом в рамках труда он вовсе не смотрится неорганично, в нем присутствуют ключевые мотивы, характерные для геродотовского повествования в целом. Прежде всего бросается в глаза столь частый у «отца истории» мотив советчика17, с помощью которого интересующий нас автор постоянно маркирует особенно дорогие для него идеи. Да, последняя глава «Истории» насыщена интересными и важными мыслями (как почти всегда у великого галикарнасца), но эти мысли — такого рода, что они больше подходят не для финала сочинения о Греко-персидских войнах, а для начала повествования об их новом периоде, — когда афиняне перешли против Ахеменидов в наступление, 17 О важности этого мотива для Геродота см.: Solmsen F. Two Crucial Decisions in Herodotus. Amsterdam; L., 1974. P. 5; Суриков И. E. Квази-Солон, или Крез в персидском плену (К вопросу о повествовательном мастерстве Геродота) // История: мир прошлого в современном освещении: Сб. науч. ст. к 75-летию со дня рожд.я проф. Э. Д. Фролова. СПб., 2008. С. 67—82. перехватили у них стратегическую инициативу, сами стали атакующей стороной и начали отвоевывать у противника остров за островом, город за городом в бассейне Эгейского моря. Усиление Афин на этом этапе войн шло не по дням, а по часам: они создали мощный морской союз|8, владычествовали во всей Эгеиде (и не только), накопили неимоверные по греческим меркам богатства и вступили в борьбу со Спартой за гегемонию в Элладе. Борьба привела к Пелопоннесской войне (начало которой Геродот, как известно, совершенно точно застал), а в этой последней афинский полис потерпел сокрушительное поражение и никогда уже не обрел прежнего могущества. Афины, в сущности, прошли тем же путем, что Персия до них: от побед, торжества, усиления — к бедам, поражениям и упадку. В их судьбе как будто проявились «основные законы истории», как их видел Геродот, и в первую очередь — закон божественного наказания за «чрезмерную» мощь и порожденную ею надменную гордыню (tippis*). Не случайно афинянин Ксантипп у Геродота, как мы видели, ненужной жестокостью уподобляется персам. Впоследствии у Фукидида имплицитно встречается аналогичная мысль: Афины в конце концов уподобились Персии, и с этого момента их крах стал неизбежным|9. Уж не хотел ли Геродот завершением своего труда предостеречь близких и симпатичных ему афинян от повторения персидских ошибок? Если действительно хотел, то его предостережения, увы, пропали втуне. Во всяком случае, конец «Истории» производит необычное впечатление своеобразного «конца-начала». Мы не можем не ощущать: прав М. Л. Гаспаров, Геродот хотел продолжать описывать Греко-персидские войны вплоть до их подлинного завершения — Калли- ева мира 449 г. до н. э. Причем он намеревался, судя по всему, начиная с событий 478 г. до н. э. сменить манеру изложения, сделать ее более строгой, то есть рассказывать о ходе дальнейших событий по годам. Этот последний период творческой биографии «отца истории» приходится на 420-е гг. до н. э., когда уже начал свою работу Фукидид. Не исключено, что на галикарнасца повлияли именно приемы повествования, применявшиеся его младшим современником20. 18 В литературе отмечалось, что, например, сведения Геродота об Ионии нужно рассматривать сквозь призму истории Афинской архэ: Thomas R. Herodotus, Ionia and the Athenian Empire 11 The World of Herodotus. Nicosia, 2004. P. 27—42. 19 Connor W. R. Thucydides. Princeton, 1984. P. 157. 20 Геродот и Фукидид были знакомы, последний хорошо знал труд своего предшественника. Подробнее см.: Суриков И. Е. ЛОГОГРАФО! в труде Фукидида (I. 21. 1) и Геродот (Об одном малоизученном источнике раннегреческого ис- ториописания) // ВДИ. 2008. № 2. С. 25—37. Ничто не мешает допустить, что и Геродот был ознакомлен с первыми историографическими опытами Фукидида Но Геродоту не суждено было полностью воплотить в жизнь свои планы, он не исчерпал поставленную перед собой задачу, не рассказал до конца всего того, что хотел рассказать. Почему? Наверное, самый вероятный ответ будет таким: подступила старость, болезни, автор почувствовал приближение смерти... А описать оставалось еще так много: целый тридцатилетний период военных действий! Геродот понял: он этого сделать просто не сможет, не успеет. И, дойдя до коренного перелома в Греко-персидских войнах, до изгнания врага из Эллады, поставил точку. А в качестве завершающего аккорда ввёл при этом рассказ об Артембаре и Кире, который выполнял двойную функцию: служил заключением к тому, что было написано, и довольно прозрачно намекал на то, что так и осталось ненаписанным21. (скорее всего, самим автором). Корреляция между их произведениями вообще более значительна, чем кажется на первый взгляд (ср., например, вышеупомянутый мотив «Афины как новая Персия», скрыто содержащийся в обоих трудах), но этому можно было бы посвятить отдельное исследование. 21 Когда этот текст был уже завершен, нам довелось ознакомиться с только что вышедшей работой, которая теперь становится последней по времени из посвященных данному сюжету: Rosen К. Herodots Schlusskapitel: Ein kritischer Blick auf Athen 11 Studien zur antiken Geschichtsschreibung. Bonn, 2009. S. 1—12. Автор склоняется к мнению о завершенности труда Геродота, но при этом независимо от нас приходит к заключению о том, что «отец истории» в самом конце своего сочинения неявно апеллирует к дальнейшей судьбе Афин. Такое совпадение выводов не может быть случайным и говорит о том, что сами выводы, возможно, верны.
<< | >>
Источник: Суриков И. Е.. Очерки об историописании в классической Греции. 2011

Еще по теме ГЛАВА 9 ПОСЛЕДНИЕ ГЛАВЫ «ИСТОРИИ» ГЕРОДОТА И ВОПРОС О СТЕПЕНИ ЗАВЕРШЕННОСТИ ТРУДА1:

  1. ГЛАВА 5 ГЕРОДОТ И ЕГИПЕТСКИЕ ЖРЕЦЫ (к ВОПРОСУ ОБ «ОТЦЕ ИСТОРИИ» КАК «ОТЦЕ ЛЖИ») 1
  2. ГЛАВА 6 КВАЗИ-СОЛОН, ИЛИ КРЕЗ В ПЕРСИДСКОМ ПЛЕНУ (к ВОПРОСУ О ПОВЕСТВОВАТЕЛЬНОМ МАСТЕРСТВЕ ГЕРОДОТА)1
  3. Последняя степень обобщения
  4. ГЛАВА 8 ГЕРОДОТ И «ПОХИЩЕНИЕ ЕВРОПЫ» (ПЕРВЫЙ ГРАНДИОЗНЫЙ ЭТНОЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ МИФ в ИСТОРИИ ЗАПАДА) 1
  5. Приложение 2 «ИСТОРИЯ» ГЕРОДОТА КАК ИСТОЧНИК ДЛЯ АРИСТОТЕЛЯ1
  6. Вместо заключения. ПАРАДОКСЫ «ОТЦА ИСТОРИИ»: ГЕРОДОТ — ИССЛЕДОВАТЕЛЬ АРХАИЧЕСКОЙ И КЛАССИЧЕСКОЙ ГРЕЦИИ1
  7. 1. Организация Персидского государства (Геродот. История III, § 89—97).
  8. 3. Описание царской дороги (Геродот, История V, § 50, 52, 53, 54)
  9. § 3. Размер возмещаемых убытков. Вопрос об учете форм вины и степени неосторожности
  10. ГЛАВА 12 ГЕРОДОТ О ДРЕВНЕГРЕЧЕСКИХ ЗАКОНАХ1
  11. ЗАВЕРШЕНИЕ СОЗДАНИЯ АНТИГИТЛЕРОВСКОЙ КОАЛИЦИИ. ВОПРОС ОБ ОТКРЫТИИ ВТОРОГО ФРОНТА В 1942 ГОДУ
  12. Проведение заседания диссертационного совета при рассмотрении вопросов о лишении (восстановлении) ученых степеней
  13. Е.Б. Сахарова К Вопросу о степени контроля государством Ямато периферии (конец VII—VIII в.)
  14. ГЛАВА 14 ГЕРОДОТ И ФИЛАИДЫ1
  15. ГЛАВА 7 АРХАИЧЕСКИЙ ИСТОРИК ГЕРОДОТ: ГЕНДЕРНЫЙ АСПЕКТ
  16. Последний ПОДВИГ «графа ИСТОРИИ»
  17. ГЛАВА 1 ПЕРВОСВЯЩЕННИК КЛИО (О ГЕРОДОТЕ И ЕГО ТРУДЕ) 1
  18. Глава 2. История вопроса (логический аспект)
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -