<<
>>

Источники

Источники по политической истории Ольвии разнообразны, но неравнозначны как по своему количеству, так и по уровню инфор мативности. 1.

Нарративные источники. Надо откровенно и с сожалением признать, что свидетельства древних авторов об Ольвии весьма скудны.

Из более или менее связных рассказов можно назвать только два: новеллу Геродота о Скиле (Herod. IV. 78—80) и вступительный раздел Диона Хрисостома (Dio Chrys. XXXVI. 1 — 18). Они бесценны для нас тем, что оба — объективные свидетельства очевидцев, однако целью их не было специальное описание города: для «отца истории» Ольвия служит декорацией, перед которой разыгрывается драматическая история скифского царя-вероот- ступника; для бродячего ритора-изгнанника из Прусы — это опять же экзотический фон, на котором ему удобнее, как Орфею пе">ед фракийцами, излагать свое философское credo о «хорошо устроенном городе».

Остальные свидетельства отрывочны и разрозненны. Это объясняется тем, что Ольвия за редкими исключениями не была втянута в мировые катаклизмы древней истории. Так, едва ли бы мы узнали от Макробия (Sat. I. 11. 33) об осаде города Зопирио- ном, если бы тот не был полководцем Александра Македонского и не исполнял широко задуманные планы великого царя. О местной же историографической школе нам практически ничего не известно. По дошедшему до нас отрывку из какого-то сочинения ольвийского писателя Дионисия53 нельзя даже определенно судить, было ли оно географического или исторического содержания. Из такого положения вещей неизбежно вытекает прерывистость в освещении древними авторами Ольвии и соответственно наших представлений об ее истории. 2.

Эпиграфические источники. Наибольшее значение имеют данные греческих надписей, как аутентичные и наиболее объек 52

Ср. рецензии на ее книгу: Рубан В. В. [Рецензия] // ВДИ. 1977. №2 < 150,

152 и след.; Брашинский И.

Б. (Рецензия] // СА. 1977. № 2. С. 301. 3

См : Блаватский В. Д. Дионисий Ольвианскнй // СА. 1978. № 3. (. 80 К!/ Автор полагает, что, «судя по доступной литературе», Дионисий «до сего времени почти не привлекал внимания исследователей», и ссылается лишь на работу

А. С. Коцевалова. Однако ссылки на Дионисия нередки в литературе: о нем уиоми нает Минз (Minns. Р. 465), Цибель (Ziebell W. Op. cit. S. 60. Anrn 3), называющий Єр’ Geschichtsschreiber, и, наконец, этот фрагмент вошел в свод Ф Якоби (FGrH 111. 804). который тем самым также считает его историком. Проши ею происхождения из понтийской ОЛЬВИИ cm Diehl Е Pontarches 2 // НК 1954 Hfabd. XLfII. Sp. 5.

г.Т —~ ^

тивные. Преимущество их перед свидетельствами авторов еще и в том, что они зачастую заполняют собой лакуны, оставленные античными писателями. Так, например, об ольвийской истории Ш в. до н. э. мы узнаем исключительно из таких замечательных документов, как декреты в честь Протогена, Антестерия, сыновей херсонесита Аполлония и др. Для воссоздания политической истории наиболее важны постановления, надписи почетные, посвятительные, строительные, каталоги, да и все прочие категории надписей, поскольку, как справедливо повторил однажды Л. Робер меткие слова Ж. Соваже: «Нет банальных надписей, есть только банальный способ обращения с ними»54. Особенно же ценны для нас те редкие случаи, когда надписи подтверждают либо даже дополняют нарративную традицию о тех или иных событиях; для Ольвии можно назвать пока только две такие счастливых случайности: декреты в честь Тимесилея и в честь Каллиника (см гл III и IV).

Тем не менее и надписи, несмотря на всю их объективность, неравнозначны по информативности, а потому и они оставляют пробелы в наших знаниях об ольвийской истории. В силу какого-то магического закона в Ольвии это почти все первые половины столетий: из-за стандартного характера документов они пока скрывают от нас во мгле «событийную» историю (Verlaufsgeschichte) первых половин V—II вв., для реконструкции которой мы вынуждены прибегать к другим источникам либо к косвенным данным, что особенно характерно для архаического периода.

На помощь приходят здесь памятники малой эпиграфики: многочисленные и как нигде разнообразные по содержанию граффити на керамике, а также уникальные, свойственные почти исключительно данному региону и не такие уж теперь редкие документы — частные письма на свинцовых пластинках55. Они дают бесценную информацию

о социальной, экономической, а отчасти и о политической истории Ольвийского полиса. Сюда же следует присовокупить и называемое условно «письмом жреца» многострочное граффито на остра- коне (см. гл. II). 3.

Нумизматические источники. Ольвийское монетное дедо уходит своими корнями в VI в. до н. э., а прекращается только с окончательным упадком города в III в. н. э. Отсюда понятно и значение монет: они документируют практически всю историю полиса. Естественно, памятники нумизматики, чутко реагировавшие на любые изменения экономической конъюнктуры, дают бесценную информацию о состоянии хозяйства полиса и его финансов. Но при сопоставлении с другими источниками они могут пролить дополнительный свет и на ход исторического процесса, как, например, это произошло с событиями конца IV и второй четверти

Robert L. Die Epigraphik der klassischen Welt. Bonn, 1970. S. 31.

После обнаружения писем Ахиллодора и Апатурия в Ольвии и на Березани найдено, по моим сведениям, по крайней мере еще две пластинки с надписями, одна из которых на четверть века старше послания Ахиллодора. И в. до н. э. (см. гл. IV и VI). Однако в исключительных случаях монеты выступают и непосредственным источником по политической истории. Так, преимущественно на материалах ольвийского литья и серебряной чеканки V в. удается гипотетически реконструировать генезис ольвийской тирании и порядок чередования ее с властью варварских наместников (см. гл. III). Наконец, сами эти уникальные в античном мире литые фигурные и круглые монеты VI

IV вв. позволяют сделать вывод о культурных контактах

между Ольвией и варварским миром, с одной стороны, и греческими полисами Понта — с другой.

Не менее важны и результаты, получаемые при изучении денежного обращения Ольвийского полиса: так, наблюдения над притоком туда понтийской меди в эпоху Митридата позволяют уточнить время вхождения Ольвии в состав его панпонтийской державы, формы подчинения ему полиса и дату выхода из-под власти Митридата (см. гл. VI). 4.

Археологические источники. Эта многообразная категория источников по своей природе в отношении политической истории молчалива: археология способна лишь отображать определенные процессы, происходившие в экономической, политической, религиозной или культурной сферах жизни полиса, но не призвана вскрыть сущность. Для того чтобы заставить эти источники заговорить, необходимо постояное сопоставление данных археологии с результатами, полученными на другой источниковедческой основе. Например, если бы у нас не было свидетельства Макробия и согласующихся с ним показаний декрета в честь Каллиника, что мы могли бы сказать о причинах резкого взлета экономики, подъема домостроительства, масштабных перестроек общественных сооружений и т. д. в конце IV в. (см. гл. IV)? Как уже говорилось, особенно чутко реагировала на изменения политической ситуации ольвийская хора. Ее исследованиям в последние десятилетия мы обязаны прежде всего изменением наших представлений об истории Ольвии V в. до н. э.

Методика исследования

Выше уже было показано, какая опасность подстерегает исследователя, пытающегося воссоздать довольно слабо документированную историю какого-либо отдельного периода, опираясь лишь на один источник. Отсюда проистекают и основные методические принципы, которыми постоянно стремился руководствоваться автор в своей работе. Суть их в следующем: 1.

Привлечение для реконструкции истории отдельных эпох или для объяснения того или иного феномена возможно большего числа источников. 2.

Предварительная аналитическая внутрисистемная разработка каждого источника с применением современной, наиболее совершенной методики, выработанной данной отраслью исторической науки: экзегетики, эпиграфики, нумизматики, археологии исторической географии, ономастики и т. д. 3.

Корреляция, взаимопроверка и как высшая ступень—синтезирование полученных на предшествующей стадии результатов с целью воссоздания исторической картины, наиболее приближающейся к действительности.

К этому следует добавить, что никогда не следует упускать из виду информативные потенции данного источника, избегать переоценивания его возможностей, ибо это может повести исследование по ложному пути, а кроме того, при «выпадении» показаний того или иного источника из совокупности всех прочих данных необходима повторная проверка правильности его интерпретации и в случае положительного ответа — попытка объяснить сам факт «выпадения», который в состоянии привести порой к детализации исторической картины. Пример применения на практике названных принципов интерпретации археологических материалов приведен выше; другие читатель найдет по ходу дальнейшего исследования.

Периодизация истории Ольвийского полиса

Методические принципы периодизации должны быть зеркальным отражением основных методических положений самого исследования и могут быть сформулированы так: 1.

На основе привлечения максимально большего числа источников, их предварительного внутрисистемного анализа и последующих корреляции и синтеза выявление резких качественных изменений в процессе исторического развития. Моменты, на которые приходятся эти изменения, должны служить вехами, отграничивающими один период истории от другого. 2.

При выделении этих периодов в локальной истории следует постоянно соотносить их с эпохами истории общегреческой. Это отнюдь не означает механического наложения общепринятой для античной истории периодизационной сетки, к примеру, на историю Ольвии, но только то, что следует избегать увлечения слишком мелкими изменениями в локальной истории, прослеживаемыми к тому же не по большинству источников, а лишь по одному из них: слишком дробная периодизация губит дело.

Прежде чем перейти к изложению и обоснованию собственной периодизации, имеет смысл привести уже предложенные хронологические схемы с краткой их характеристикой, которым необходимо, однако, предпослать небольшое вступление. В отличие от некоторых других государств Западного и Северного Причерноморья несчастливый для Ольвии разгром ее Буребистой около середины 1 в. до н. э. сослужил службу историкам: он как бы рассек ольвийскую историю на две неравные по продолжительности и качественно различные части. Послегетский период не только знаменует вхождение Ольвии в орбиту Рима и усиление влияния последнего, но и характеризуется, с одной стороны, разительной сарматизацией56, а с другой — дальнейшей элитаризацией об-

J'' В этот процесс прекрасно вписываются результаты последних исследований

щества, приведшей к ощутимым изменениям в государственном

устройстве.

В полном соответствии с этим была построена самая первая периодизация ольвийской истории, предложенная Уваровым Он выделял три периода: 1) греческий — от основания города до гетского разгрома (655—54 гг. до н. э.); 2) скифо-греческий — от гетского разгрома до подчинения Риму (54 г. до н. э. — 196 г. н. э.), 3) римский (196—235 гг.).

Критику слабых сторон его схемы дал уже Латышев. Он заметил, что «в течение первого периода в положении Ольвии происходили настолько резкие перемены, что его в свою очередь можно было бы подразделить на более мелкие периоды» 40. Считая «возможным провести в истории Ольвии только одну резкую черту» — гетский разгром, он тем не менее сохранил членение Уваровым по- слегетской эпохи и разделил его первый период на три части: 1) период процветания — от основания Ольвии до осады Зопириона; 2) период упадка — от осады Зопириона до установления власти скифских царей; 3) период власти скифских царей до гетского разгрома 41.

Как видим, периодизация того и другого ученого базируется только на письменных и нумизматических памятниках: периоды Латышева слишком недифференцированны, и если в 1887 г. удовлетворяли науку, то теперь, разумеется, недостаточны.

Следующей по времени была периодизация Фармаковского 42, разделившего историю Ольвии на пять эпох: 1) ионийская (вторая треть VII—первая треть VI в.), 2) афинская (вторая треть VI— конец IV в.), 3) эллинистическая (начало III—вторая треть II в ), 4) греко-варварская (последняя треть II в. — конец I в.), 5) римская (начало I в. н. э.—первая треть IV в. н. э.). В таком членении он руководствовался преимущественно данными археологии, выделенными им 12 культурными слоями на городище и торговыми сношениями с теми или иными центрами, местами согласуя свои периоды с эпохами общеантичной истории. Таким образом, и здесь мы видим несоблюдение вышеизложенных методических принципов, почему и не можем считать данную периодизацию удовлетворительной.

Первым, кто попытался обосновать принципы создания периодизации, был Л- М. Славин, считавший «целесообразным разделить историю Ольвии на ряд периодов, качественно отличаю- щихся один от другого прежде всего по признакам экономического

развития, социально-политической жизни, исторических судеб»61

Автор впервые попытался применить к созданию хронологической шкалы комплексную методику разработки источников и выделить пять периодов ольвийской истории62: I) греческая колонизация Побужья и основание Ольвии (середина VII —конец VI в.), 2) процветание Ольвии (начало V—конец III в.), 3) кризис и подчинение Ольвии Скифскому государству в Крыму (начало II в. до н. э.—начало I в. н. э.), 4) подъем Ольвии и ее связи с Римской империей (начало I—середина III в. н. э.), 5) упадок Ольвии (середина III в — прекращение ее существования в конце IV в.). Каждый период подробно охарактеризован. Периодизация Славина гораздо более совершенна, чем все предшествующие, однако и ей можно предъявить ряд претензий. Автор, бесспорно, учитывает факторы политической истории, но базируется все же преимущественно на данных археологии, причем не всегда верно датированных и интерпретированных. Не говоря уже о том, что такие дефиниции, как «период процветания», не отражает ни социально- экономической, ни политической сущности синхронных явлений; продление этого периода до конца III в. до н. э. вступает в резкое противоречие с письменными и археологическими свидетельствами, рисующими нам Ольвию этого времени находящейся в состоянии глубокого кризиса (см. гл. V). Серьезные возражения вызывает и определение третьего периода: подчинение Ольвии царству Скилура было слишком непродолжительным явлением (около 150—110 гг.), чтобы вносить его в дефиницию периода, длившегося полтора столетия, а кроме того, тогда следовало бы указать в ней и вхождение полиса в состав державы Митридата.

Не стоит подробно останавливаться на периодизации Карыш- ковского63, поскольку она — по словам самого автора — создана исключительно для характеристики денежного обращения и монетного дела Ольвии и не претендует быть распространенной на всю историю Ольвии.

В 1975 г. две новые периодизации независимо друг от друга были предложены Вонсович и Рубаном. О первой из них уже было сказано выше: она построена исключительно на данных археологии, преимущественно — с поселений хоры, к тому же не всегда верно датированных; так, например, «второй период процветания»64 удлиняется на столетие. Следует отметить и искусственность выделения некоторых периодов; например, «первого периода процветания», заканчивающегося в середине IV в. до н. э.: археологическое изучение и самой Ольвии, и ее хоры не показывает 61

Славин Л. М. Периодизация исторического развития Ольвии // ПИСП. 1959. С. 90.

^ Там же. С. 90—107.

6J Карышковский П. О. Монетное дело и денежное обращение Ольвии: Автореф. дис- д-ра ист, наук. Л., 1969. С. 17 и след. 64

О научной ценности подобной дефиниции см. выше по поводу периодизации Славина. з это время никаких качественных изменений в жизни полиса В целом же сетка, предложенная Вонсович, выглядит так: I) на чало греческой колонизации Днепро-Бугского лимана (VII первая половина VI в.), 2) возникновение Ольвийского полиса (вторая половина VI в.) , 3) первый период процветания Ольвии

ского полиса (V—первая половина IV в.), 4) второй период процветания Ольвийского полиса (конец IV первая половина II в.)43, 5) кризис Ольвийского полиса (вторая половина II 1 в до н. э.), 6) римская эпоха (I -IV вв. н. э.). Положительным моментом этой периодизации следует считать выделение особого, второго периода — возникновения Ольвийского полиса.

Наиболее дробную из всех периодизацию истории Северо- Западного Причерноморья догетской эпохи представил в тезисном порядке Рубаи b7: 1) вторая половина VII — начало VI в. появле ние и существование изолированного поселения на Березани, 2) начало VI—вторая четверть V в. — освоение греками прибреж ной части материка; зарождение денежного обращения, 3) вторая половина V —начало IV. в. — сосредоточение населения в городах (в Ольвии, на Березани, в Никонни и Тире); 4) вторая и третья четверть IV в. — появление на территории названных городов урбанизированных поселков; в начале последней трети их гибель, возможно в связи с походом Зопириона; 5) последняя четверть IV — вторая четверть III в. — восстановление прежних и появление новых поселений (вилл); начало кризиса полисного строя; гибель поселений во второй четверти или середине века; 6) вторая половина III в. — существование лишь Ольвии и Тиры, переживавших кризис; на поселениях бугского Левобережья жизнь теплится до начала II в.; 7) II — первая половина I в. до н. э. — время углубления кризиса и упадка экономики, жизнь в Ольвии и Тире обрывается с гетским нашествием.

Как видим, периодизация Рубана самая дифференцированная

и, пожалуй, наиболее точно отражающая реальную картину из всех предложенных, однако и она — в нарушение сформулированных выше принципов — построена исключительно на археологических источниках, преимущественно на материалах раскопок хоры, местами согласуемых с историческими событиями. Как следует из заглавия тезисов, автор периодизирует не ход исторического процесса, а античные памятники, но и с этой стороны можно предъявить ряд претензий. Как показал сам же автор в более поздних работах 44, поселения ольвийской хоры исчезают не во в го рой четверти, а в первой трети V в. и возрождаются не во второй, а в первой четверти IV в., так что третий период надо несколько сдвинуть по фазе в глубь веков, выделив ему хронологический отрезок от второй четверти по конец V в. Во-вторых, Рубаном не выделен присутствующий в конструкции Вонсович период второй половины VI в., когда начинается массовое освоение ольвийской хоры, тогда как в первой половине столетия возникают лишь немногие поселения в округе Березани В-третьих, автор в кратких тезисах, к сожалению, не приводит аргументов в поддержку своей мысли о начале кризиса Ольвийского полиса еще в первой половине III в.; по моему мнению, говорить о столь раннем возникновении этого феномена нет пока никаких оснований (ем. гл. V). Таким образом, рассмотренная периодизация может быть приложима к процессу исторического развития Ольвийского полиса в частностях, но не в целом р9.

Исходя из определенных выше методических положений, я счел оправданным построить периодизацию на фактах политической истории, которая должна, однако, пониматься как основной итог комплексного исследования всех доступных источников. Отделяются же друг от друга качественно различные периоды, как уже сказано, рядом коренных вех45.

1 Вторая половина VII в. От возникновения поселения на Березани до основания Ольвии. 2.

Первая половина VI в. Основание Ольвии как будущего центра полиса; освоение березанской «ближней» хоры и Ягорлыц- кого производственного района; период «диктатуры ойкиста». 3.

Вторая половина VI — первая четверть V в. Становление Ольвийского полиса; массовое освоение хоры; период правления аристократического режима; приход к власти тирании. 4.

Вторая и третья трети V в. Период правления ольвийской тирании и установление скифского протектората. 5

Первые две трети IV в. Ликвидация тирании и скифского протектората; период (умеренно) демократического режима. 6.

Последняя треть IV—первая половина III в. Период радикально-демократического режима; осада Зопириона; реконструкция полиса. 7.

Вторая половина III — первая половина II в. Период кризиса Ольвийского полиса и правления элитарной демократии; протекторат сарматских кочевников. 8.

Вторая половина II—середина I в. до н. э. Ольвия под властью государств эллинистического типа (царство Скилура, держава Митридата); гетский разгром.

В соответствии с перечисленными периодами строятся и їла вы

монографии; исключение составляют только: гл. 11, объединяющая по проблемному принципу в единую архаическую эпоху периоды I

— III, и гл. IV, куда входят по композиционным соображениям (во избежание диспропорции) периоды V и VI.

Политико-географическая топонимия Ольвийского полиса

Вопрос о названии города Ольвии обращал на себя внимание ученых начиная с XIX в. В последнее время он был обстоя і ельно рассмотрен в специальном исследовании Карышковекого ', что избавляет от необходимости перечислять предшествующие і очки зрения и позволяет сконцентрировать внимание на выводах его статьи.

Первым исследователь разбирает вопрос о древнейшем назва нии города. Как известно, у античных авторов он назывался то 'OX|JHit. то Bopuafrevrjg. Единственный раз в литературе город назв.HI Olbiopolis et ЛЛіletopolis Плинием Старшим (Nil IV. 12. 82). Принимая во внимание это свидетельство и анализируя пока зания надписей и монетных легенд, Карцшковский приходит к окончательному выводу о первоначальном официальном само названии города — 'ОХріолоХц; или ’Олр'кх лоХц; и неофициаль ном — кратком — ’OA,pia46. Посмотрим, насколько этот вывод подкреплен источниками.

Самое раннее упоминание демотикона «ольвиоиолиты* мы встречаем у Геродота (IV. 18), сообщающего, что скифов земледельцев, обитающих выше Гилеи, греки, живущие у Гипа ниса, называют борисфенитами, а самих себя ольвиополи тами47. Самое же раннее упоминание демотикона 'OA.0ionoAiiui в эпиграфике — это исследуемый в гл. III декрет в честь Тимеси лея, изданный около 437 г.; на протяжении IV в. он зарегистрирован неоднократно надписями как в Ольвии, так и за ее пределами На монетах демотикон ольвиополитов появляется в конце V в в сокращении ОЛВЮ, которое Карышковский вполне справедливо раскрывает в (то) ’OAjJio(лоАтхоу sc. xu^-xujv) или ’OXfJuj (лоЛ(тсол’) 7\ Из этого и из свидетельства Плиния им делается вывод, что, несомненно, первоначально «город именовался де юре Ольвиополем, а не Ольвией, как это читается, по-видимому, в одном из декретов III в. (IPE. I2. N 46) »48.

С таким заключением безоговорочно согласиться трудно. Во-первых, приводимый декрет очень поздний — Северовского времени, когда название города могло измениться; во-вторых в стк. 3 сохранилось лишь -олоАеі, поэтому [i*v ’ОА.01 ]олоХеї —- не более чем дополнение ?ь. Наименование же Ольвии Olbiopolis Плинием Бёк (CIG. II. Р. 86) вполне резонно считал произведенным от этникона. Кроме того, обозначенному выше противоречит и самое раннее упоминание официального названия города в договоре Ольвии с Милетом (Syll.3, 286=StV. III. 408), где два раза стоит к\ ’OXptri яокел (стк. 2 и 24) и один раз ’ОХріаі (стк. 15).

Обратив внимание на двоекратное отсутствие подписной йоты в dat., Карышковский делает отсюда вывод: «Из этого видно, что ’OXfitv) noKv^ договора с лишенной признаков склонения первой частью является пережитком более древнего составного имени города, причем в эту эпоху уже могла параллельно использоваться и склоняемая краткая форма *ОА.{$Са», которую он видит и на «ассах» IV в. в ионийской огласовке ОАВІН49. Однако это заключение построено на неверной посылке: ’OXpfrj — отнюдь не несклоняемая часть, а типичный ионийский dat на г|=тц, в чем убеждает стк. 19 договора: ?v йААт| лоХєі 50. Поэтому

едва ли оправданно на основании демотикона ’ОЛрюлоЛїтаї реконструировать исконную форму топонима *0>фі6лоХід: согласно определенному фонетическому принципу, конечное а не удерживалось в composite, переходя в о, так, Nea л6Хіе;>№олоЛТтаі, МєубЛт) л6Хі^>Меуо^-олоХТтаі, ’ОХрі'а лоХід;>‘ОА.ріолоА,їтаі и т. д. Отсюда мы можем сделать только один вывод: исконными названиями Ольвии были ’OA.pitj лоАдд и сокращенное ’OX|3ir|, причем как в разговорном, так и в официальном языке (договор, монеты), а форма 'ОХРіолоХі^ как исконная пока проблематична51.

Следующий вопрос о том. что понимать под «Борисфеном» в декрете Каноба 10SPE. I2, 24. 1. Еще Латышев полагал, что формулировкой преамбулы к этой надписи: [Еїд Во] puaaftevn

єіГ)лХеГ\’ TOV povXo nevov хата табе — ольвиополиты, «называя свой город Boprafrevris, применялись к тому usus, который распространен был между иностранцами, для которых главным образом и был издан занимающий нас декрет»52. Его мнение было оспорено Жебелевым, полагавшим, что в своих документах греки не считались с утилитарными целями, и «смело высказавшимся* за то, что наименование Ольвии Bopucffrev^s ввел в литературный обиход Геродот53. В «Борисфене» декрета он увидел Буго-Днеп- ровский лиман, подкрепив его лексико-грамматическим аргументом: грек-де обычно говорил elonA,efv TOV хоЛлоv, if|v daXaiTav, но лАєГ\’ e(s TT|V noA.iv (vfjaov, x^Pav) 54.

Рядом убедительных аргументов Карышковский опроверг гипотезу Жебелева о том, что Ольвия стала называться BopraOevrjs с «легкой руки Геродота»55, отвергает он и его попытку увидеть в «Борисфене» декрета Каноба не Ольвию, а Днепро-Бугский лиман, приводя, в частности, один пример употребления eian- A.

efv-{-eis в отношении гаваней56. Полностью соглашаясь с Ка- рышковским в том, что под «Борисфеном» ольвийского декрета о деньгах следует понимать город Ольвию, хочу возразить только по поводу того главного аргумента, который он противопоставляет рассуждениям Жебелева. Автор полагает, что ольвиополиты послали в Гиерон (соврем. Анадолу-Кавак, где и был найден камень) не плиту с вырезанным на ней декретом, а только текст его (6i emoToA,ag), а уже на месте она была снабжена заголовком, соответствующим содержанию, т. е. отсюда фактически следует, что мы не можем считать документ памятником ольвийской палеографии.

Мне представляется, однако, что исследователь не обратил должного внимания на формулу прескрипта, показывающую, что это не просто заголовок, а преамбула закона, составленного в виде псефисмы 57. Преамбулы, начинавшиеся с дейктических местоимений обе, 1]6е, тобє, были характерны как раз для таких документов, как законы или договоры, имевшие силу законов. Приведу лишь два примера из многих. Недавно изданный интереснейший паросский закон рубежа III—II вв. о реформе нотариальной практики мнемонов и борьбе с фальсификацией документов начинается словами: Табє auvevpaijjav xai eiarjvevxav ol a'lpeOeviec; und той бгщои58. Так же начинается другой законодательный документ, близкий ольвийской псефисме по времени и по непосредственному отношению к полису — договор Милета и Ольвии: табе латоіп ОярюлоАггсцс; хаі МіЯт]аГоі§ (Syll.3, 286= StV. III. 408. I sq ) После всего сказанного едва ли следует сомневаться в справедливости объяснения Латышевым внесения «Борисфена» в прескрипт псефисмы: ведь не все купцы, особенно плывущие туда первый раз знали, что город на Гипанисе называется OX0u| (лоЛі^), в то время как имя Bopi)tjOevt}g им было хорошо знакомо; заинтересованные в увеличении товарооборота ольвиополиты потому и ввели в преамбулу имя «Борисфен», чтобы пояснить иноземцам, что это и есть Ольвия.

С этим вопросом тесно связан и другой: что следует понимать у Геродота под BopvcrfteveVreajv 'epmoptov, Bopua#evTj<; ’єц,- nopiov и просто Bopvoi)6vr\gt а также: как в древности назывались полуостров Березань и поселение на нем? Поскольку эти вопросы были в свое время мной подробно разработаны 59, ограничусь лишь кратким изложением выводов. «Эмпорием борисфенитов» называлась у Геродота (IV, 17) Березань, а это означает, что она как внутриполисный эмпорий входила в состав Ольвийского государства. Под «эмпорием Борисфеном» (IV. 24) или просто «Борис- феном» (IV. 78) следует понимать Ольвию, которую греки метрополии стали так называть по имени раньше основанного и лучше знакомого им Березанского поселения, после того как они объединились в единый полис с центром (aoTV) в Ольвии. Первоначальным наименованием Березани (полуострова и поселения) могло быть как Bopuaftevpg, так и Bopuaftevig — обе формы путались у поздних авторов и переписчиков их рукописей (например, Евсевия) из-за итацизма. В итоге проведенного анализа я решительно не могу согласиться с теми исследователями, которые хотят видеть в BopvaOevrig и Bopvo^eveiTewv ’e^jiopiov Геродота, а также в «Борисфене» декрета Каноба не только город, но и весь прилегающий район, всю территорию Нижнего Побужья, освоенную греками и подвластную Ольвийскому полису60. Геродот и составитель декрета имеют в виду под ними вполне конкретный населенный пункт.

Недавно были предприняты попытки отыскать новые названия Березани в эпиграфических источниках. Б. Браво в рамках развиваемой им концепции об абсорбции Березани Ольвией путем принудительного синойкизма (см. гл. II) предложил видеть в не поддающемся однозначной трактовке слове ftutopa письма Ахилло- дора61 официальное название Березанского полиса; в тг|ц noXiv того же документа он усматривает также Березань, а не Ольвию (как, по моему мнению, единственно возможную) 62. Ход мысли автора таков: на одной серии «дельфинов» содержится надпись АР1Х:0 или АРІХО, где, по мнению автора, 0=’0(>.pionoXtTecov), следовательно, APIX — это название неизвестного до сих пор города Ольвийского полиса, поэтому на другой серии дельфинов 0У = 0и(шра) — название другого города, а коль скоро письмо Ахиллодора найдено на Березани (аргументы первоиздателя при этом даже не упоминаются), то она и называлась официально (если учесть монеты) бишра и была ^ лоХід. Отсюда уже один шаг до основного вывода: Березань изначально была полисом и после абсорбции Ольвией сохранила (как и мистическое Арі^.) автономию и вместе с ней право эмиссии монеты. Все эти голословные, громоздящиеся друг на друга домыслы опровергаются уже тем, что, если взять не пару экземпляров «дельфинов» (как это делает Б. Браво, да еще не по оригиналам, а по таблицам Минза и Зо- графа), то окажется, что на подавляющем большинстве эпиграф- ных «дельфинов» яичное имя APIXO пишется без отрыва последней буквы. Кроме того дельфины с 0Y датируются уже V веком, т. е. временем окончательного сложения единого Ольвийского полиса, когда ни о каких сепаратных монетных эмиссиях не могло быть и речи.

Не более удачной следует признать и недавнюю попытку

В. П. Яйленко окрестить Березань «Арбинатами» или «Арбинами». В свое время он предположил, что под словами ev Appivcmiiaiv письма Ахиллодора (стк. 12) следует видеть карийский топоним 63, занесенный в район Ольвии милетскими колонистами64. Теперь он старается прочесть в одном березанском граффито, датируемом им второй половиной VII—началом VI в. (ни из формы, ни из покрытия сосуда, ни из палеографии — если здесь вообще можно говорить о палеографии — этого не следует), по нижним частям букв (?), а вернее — по жалким их остаткам «предположительно»

(sic!) — vPtfiv 1 после чего делается решительный шаг:

«название Березанского поселения в архаическую эпоху, возможно, звучало как ('A)p0ivarai или (’A)pPivai»193.

Едва ли стоит много говорить о методическом и практическом уровне подобных эпиграфических экзерсисов. Даже если допустить, что датировка и чтение данного граффито верны (оснований для этого нет абсолютно никаких), то как объяснить, что в устах грека топоним — каким бы карийским он ни был — мог благозвучно произноситься, начинаясь на невероятное сочетание Рр ? Не больше повезло автору и с карийским происхождением Арбинат. Как недавно убедительно показал Р. Шмитт94, считавшееся всеми ликийским личное имя Apfhvag / Erbbina95 имеет настолько адекватные изоглоссы в иранском и прозрачную этимологию: «малюсенький, молоденький», что в его иранском происхождении теперь вряд ли кто может сомневаться96. Наконец, несочетаемость ev + dat. с глаголом отправления, посылки (а не движения, как пишет Яйленко), особенно ввиду стоящего рядом ті'ір лоАі\\ а также одно неизданное ольвийское граффито, где читается слово [A]ppivtioa[tv) —отнюдь не топоним, а скорее dat., имеющий временное значение—праздник (?), подрывают все основы предложенной интерпретации. Нуждается ли березан- ская топонимика в подобных открытиях, о научной достоверности которых говорить не приходится?

Возвращаясь к названию OAfH»i, следует упомянуть остроумную гипотезу М. В. Скржииской, полагающей, что прил. =

= «счастливая» — в приложении к основываемому полису могло входить в ответ, данный колонистам — основателям Ольвии дельфийским оракулом 97. Получив такой оракул, считает она, жители решили навсегда закрепить за своим поселением имя OApi»] noAig, сократившееся потом до OApuv По поводу этой привлекательной гипотезы следует заметить: милетянам не обязательно было обращаться к Пифии, когда у них был свой дидимейский оракул Апол лона, к тому же конкурировавший с Дельфами. По весьма вероятному предположению Эрхардта, идущему в развитие высказанной мною гипотезы98, милетяне получили в Дидимах единый для всех

83 Яйленко В. 17 Греческая колонизация VIII — III вв. до и. э.

М.; 1982. С. 276 № 2.

94 Schmitt R. Marginalia Irano-Graeca // Die Spraclie. 1978. 24. S. 47—51. Ср.: Zgusta L Kleinasiatische Ortsnamen. Heidelberg, 1984. S. 89 ff. § 88.

На это последнее личное имя (а не топоним!) на ликийских монетах и

опирается Яйленко. стремясь доказать его карийское (!) происхождение.

Что делает, однако, лингвист О. Н. Трубачев (Указ. соч С 147), не знающий статьи Шмитта и предлагающий невероятную индоарийскую этимологию,

«покровитель малым». Интересно, как семантика этого иранского слова (не говоря уже об индоарийском!) должна быть согласована с топонимом?

"7 Скржинская М. В. О происхождении названия города Ольвии // ВДИ. 1981. -NV 3. С. 142-147

Vinogradov. Griechische Epigraphik. S. 300.

понтийских апойкий оракул, по которому их божеством-покровителем должен был стать AnnXkmv ’irjTpos".

О названиях остальных населенных пунктов ольвийской округи мы знаем очень мало. В одном эллинистическом декрете НО 34.6. согласно восстановлению Коцевалова, читается упоминание ex No|iiag но) [)XY)g] — «из Пастушьей деревни» 65 Кроме того, где-то в районе Гилеи находилось не то поселение, не то местность под названием XaXxfjvri; оно нам стало известно из «письма жреца», о котором речь пойдет в следующей главе.

<< | >>
Источник: Виноградов. Политическая история Ольвийского полиса VII I вв. до и. э.: Историко-эпиграфическое исследование. М.. Наука. — 288 с.. 1989

Еще по теме Источники:

  1. Что следует понимать под источниками трудового права?
  2. МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ К ИЗУЧЕНИЮ КУРСА ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
  3. Плагиат — цитирование без ссылок на источники. ЗАПИСЬ ИНФОРМАЦИИ И ЦИТИРОВАНИЕ ТРАДИЦИОННЫХ И ЭЛЕКТРОННЫХ ИСТОЧНИКОВ
  4. Реконструкция корпуса источников по истории политической цензуры
  5. Источники
  6. Исторические источники
  7. §5 Источники русского гражданского права
  8. § 2. Нехристианские источники.
  9. § 5. Русские литературные источники по истории греческо
  10. ОБ УСТНЫХ ИСТОЧНИКАХ ЛЕТОПИСНЫХ ТЕКСТОВ (НА МАТЕРИАЛЕ КУЛИКОВСКОГО ЦИКЛА) 235 С. Н. Азбелее
  11. НОВЫЕ И СТАРЫЕ ИСТОЧНИКИ ИСТОРИИ ПЕРВОНАЧАЛЬНОГО МОНАШЕСТВА
  12. Примечания, ПЕРВОИСТОЧНИКИ и РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА
  13. Первоисточники
  14. БИБЛИОГРАФИЯ ИСТОЧНИКИ
  15. Приложение 1 Источники загрязнения и окружающаясреда
  16. Нетрадиционные возобновляемыеисточники энергии
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История религии - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -