<<
>>

Первая из «избранных рад»



Безумный, безнадежный кошмар правления Ивана Васильевича Грозного, Ивана IV, веками привлекает исследователей и чудовищными эксцессами, и их полнейшей необъяснимостью. Многое в его правлении уже в XVII–XVIII веках начали объяснять личными причинами.
И как бы не относиться к этому человеку, надо признать: судьба самого Ивана тяжела, полна потерь и жестокостей, совершенных по отношению к нему; и далеко не только у сентиментальных дам больно сжимается сердце при мысли о трехлетнем сироте, ставшем вдруг великим князем. Трехлетний малыш, потерявший отца,– это всегда тяжело. Трехлетний малыш, которого делают монархом, потому что его отец был великим князем,– это особенно непросто; и нужно доброе, умное окружение, нужна согласная любовная работа многих людей, чтобы из малыша вырос бы нормальный человек, без психологических травм, без желания их компенсировать, а то и просто отомстить за себя. А маленький Ваня, сын покойного великого князя Василия III, стал монархом в очень неблагополучной стране.
Даже значительно позже, когда сложится до конца тягловое государство, против него будут бунтовать. В начале же XVI века еще шла борьба между центральной властью и пережитками иных времен. А если называть вещи своими именами, речь шла не о пережитках, речь шла о выборе пути развития.
Конец XV–XVI век – это ведь не просто время огрубения нравов Руси. Это время, когда вся страна, включая высшую аристократию, превращалась в холопов и быдло.
Торговые казни существовали и для бояр, и для князей, и не было никого, чьи права защищены; никого, кто защищен от произвола, жестокости и насилия.
«Властью, которую он (московский князь. – А. Б. ) имеет над своими подданными, он далеко превосходит всех монархов мира. Всех одинаково гнетет он жестоким рабством… Все они называют себя холопами, то есть рабами государя…»,– свидетельствует Герберштейн [86]. При необходимости можно привести множество свидетельств, и все они очень похожи.
XV–XVI века – как раз то время, когда, по словам Р. Пайпса, «государство заглатывало» общество кусок за куском».
Русская Правда знала множество общественных групп, и каждая со своими правами и обязанностями, каждая отлична от других, у каждой свое место в жизни.
«Судебник» Ивана III не знает никаких общественных групп, кроме служилых и неслужилых людей. Если верить «Судебнику», нет на Московской Руси ни вотчинников, ни разных групп крепостных, ни различий между крестьянством и дворянством. Нет вообще или они вообще не имеют никакого существенного значения. Есть разница только между теми, кто служит государству и не служит.
В 1491 году били кнутом ухтомского князя, дворянина Хомутова и архимандрита Чудовского. Эти люди были виновны, представив подложную грамоту, как бы от имени брата великого князя. За дело? Наверное. В конце концов, и крестьянку молодую в 1856 году на Сенной, часу в шестом, тоже били, наверное, за какое#x2011;то преступление. То ли убила кого#x2011;то, то ли не заплатила недоимку. И так ей и надо.
Почти все княжества, захваченные Москвой, кроме, может быть, Рязани, испытали сильное влияние Великого княжества Литовского и прекрасно знали, что нравы Московии – не единственный возможный вариант государственного устройства.
Память о власти Литвы и о местных вольностях особенно сильна была в Твери, столь тесно связанной с династией Ягеллонов. Князья из бывших самостоятельных княжеств, для которых придумано было уничижительное словцо «княжата», хотели жить в православной Московии, но так же сильно хотели и отношений вассалитета, отчаянно сопротивлялись превращению их в «холопей государевых» и в уравнивание их со всем остальным тягловым населением.
Даже в самой Москве бояре изо всех сил отстаивали свою независимость от властей. Отстаивали, опять же называя вещи своими именами, не тягловый, а европейский вариант феодализма. С неотъемлемыми правами хотя бы верхушки феодалов, ограниченными правами монарха, с коллективным принятием важнейших решений… Складывалось явление, которое до начала XVIII века будут называть «страшным» словом «боярская оппозиция». И в историографии Российской империи, и в историографии СССР явление это будут отчаянно ругать. Бояре ведь, страшно подумать, никак не хотели быть «холопями государевыми». Все дурака валяли, все требовали каких#x2011;то прав, каких#x2011;то гарантий.
Действительно, с крестьянством было сравнительно просто, дворяне служили, вставая на задние лапки за пайку… я хотел сказать, за поместья. Горожан, на счастье московских князей, в их стране не водилось. А вот бояре еще огрызались.
И где#x2011;то под боком мозолил глаза еще и пережиток Древней Руси, Новгород, будь он неладен, и подавал ужаснейший пример неповиновения властям и даже ненужности самой княжеской власти.
А к западу от Вязьмы, стоило пересечь литовскую границу, как «холоп государев» становился опять человеком и более того – шляхтичем, имевшим право посылать посольства к иностранным дворам, обладателем права конфедерации и рокоша. Вонючий купец, которому писаться «с вичем», то есть по имени#x2011;отчеству,– излишняя честь, сукиному сыну, Ванька Иванов какой#x2011;нибудь, становился почтенным негоциантом, членом громады, а то и самого магистрата. И даже уж совсем вонючий, придавленный к земле мужичонка, только перебравшись за границу, становился вдруг не тварью дрожащей, но тем, кто хоть какие#x2011;то права имеет.
И это обстоятельство тоже оказывало свое растлевающее воздействие на все классы и сословия.
Очень часто раздаются утверждения, что в Московской Руси XVI века были только две силы: общинные, догосударственные структуры и деспотическая власть царя. Как только ослабевала власть царя, центральной власти в целом, общины утрачивали связи между собой, начинали пренебрегать целями и целостностью страны. Государство распадалось, приходилось вновь закручивать гайки…
Осмелюсь утверждать – была еще и третья сила, и называлась она – европейский путь развития. И в новгородском, и в литовском варианте.
Правительницей при малолетнем великом князе стала его мать, Елена Васильевна Глинская – жестокая, властная женщина, которой власть нужна была не для сына. За Глинской, по общему мнению, стоял ее любовник, князь Иван Федорович Телепнев#x2011;Оболенский. Ну и, конечно же, феодальный клан князей Глинских.
Говорят, что потерявший отца – только полсироты и только потерявший мать – полный сирота. Трехлетний малыш сразу станет полным сиротой при живой матери.
Никогда не любившая, не уважавшая мужа, Елена Глинская занималась чем угодно – любовником, нарядами, книгами, но больше всего, конечно, властью. Но не сыном. У маленького Ивана будут забывать сменить рубашку, дать ему поесть или попить. Тем более, никому не будет интересно, хорошо ли он спал, не грустно ли ему, не скучно ли, не страшно ли, не одиноко.
Боярскую же оппозицию возглавляли братья умершего Василия III – удельные князья Юрий Дмитровский и Андрей Старицкий. Первый был посажен в тюрьму почти сразу, второй – в 1537 году. Оба были уморены голодом. Русь перенимала у Византии многое, нет слов, но кто сказал, что только хорошее?
На глазах трехлетнего малыша в смертной борьбе сцепились самые близкие, кровно родные ему люди. И когда в спальню ворвутся рычащие, злорадно похохатывающие люди с оружием, напрасно малыш будет просить умолять не обижать, не убивать, оставить с ним любимого дядьку. Когда кровь залила рубашку, лицо малыша, ребенка грубо оторвали от умирающего, бьющегося дядьки. А когда годы спустя мольбы и вой бояр и их детей вознесутся к нему, чей голос он услышит за мольбами?
В 1538 году умерла (скорее всего, отравлена) его мать, Елена Глинская. Об этом шептались в Кремле, и трудно сказать, что слышал мальчик, что он понял из шепотов. Власть же Бельских, Шуйских, Глинских при дворе отзывалась диким произволом не только по отношению к податным слоям или к дворянству. Взрослым, уже став смертельно опасным чудовищем, Иван IV будет вспоминать, как разваливался на постели покойного отца Шуйский, забрасывал на нее ноги в сапогах. Стаканами собственной крови заплатит боярство за каждую трещинку, за каждую пылинку на этих сапогах Шуйского. Но ведь и будет за что платить.
Тогда же, в 1538, 1540 годах, великий князь, мальчик в возрасте ученика начальной школы мог попросту мешать боярам, решавшим или государственные, или какие#x2011;то свои вопросы. И этого ребенка могли отшвырнуть, унизить, прогнать, публично выразить свое пренебрежение.
Большинство людей, к сожалению, больше всего интересуют в правлении Ивана всевозможные подробности жестокостей, преступлений и казней: кого «резали по суставам», кого жарили в сковородке, чью тринадцатилетнюю дочь Иван собственноручно забил посохом, а чью сперва отдал на потеху опричникам. Чьих детей скормил медведю, а кого сажал на кол под смех дикой черкешенки Марьи Темрюковны.
Сладострастное смакование гнусных и жалких деталей – увы!– отвечает пристрастиям великого множества людей и в наши, и в те времена. Но если задаться всерьез ответом на вопрос «почему», неплохо бы представить себе не раскрасневшуюся оскаленную морду царя#x2011;садиста с горящими от восторга глазами, со слюной, текущей сквозь желтые пеньки зубов, глядящего на художества палачей. А бредущего кремлевскими переходами малыша лет 4, 7, 10, глотающего слезы обиды, пока его никто не видит. Абсолютно одинокого в мире маленького сироту, которому никакие великокняжеские знаки власти и золототканые одежды не в силах заменить папы и мамы.
Давно известно, что самые страшные преступники вырастают не вследствие недостатка, а вследствие избытка строгости. С большинством убийц, палачей, разбойников очень плохо обращались в детстве. Иван IV – типичный пример того, во что может вырасти никому не нужный ребенок, которого жестоко обижают. А для того, чтобы отвлечь великого князя от государственных дел, бояре развивали в нем не лучшие черты. Историки Российской империи, по крайней мере, осторожно касаются «жестоких наклонностей» и «неподобающих игр» маленького Ивана [87].
Советские историки как воды рот набрали, ни слова не рассказывая о том, как будущий самодержец в 5, в 6 лет развлекался, сжигая живьем, вскрывая кошек, собак, голубей, ломая или отрывая им лапы. Казалось бы, в это время была еще жива его мать, а случай как раз тот, чтобы маленький поганец с неделю не мог бы сидеть и попросту не смел бы повторять подобные гадости. Но, по#x2011;видимому, у Елены Васильевны и впрямь были другие, более важные для нее занятия. Бояре же, называя вещи своими именами, просто развращают будущего царя. Лишь бы он им не мешал, не интересовался управлением страной.
Не в первый раз и не в последний сотворенное зло падет на самих развратителей; примеры этого можно увидеть хотя бы в данной книге. Человек верующий не может не увидеть здесь перста Божьего; атеисты пускай видят Эволюцию, Киспород или проявление законов наследственной косматости козлов.
В 1543 году Иван по совету своих дядей, князей Глинских, произвел своего рода дворцовый переворот, только не снизу, а сверху. Отстранив от власти бояр, Иван поставил на ключевые посты своих людей, то есть придворных#x2011;дворян.
16 января 1547 года Иван венчался на царство, а в июне того же года отстранил от власти и последнюю боярскую группировку, еще стоявшую у трона: родственников матери, князей Глинских. В Москве началось народное восстание, один из Глинских был убит. А родственников Иван не любил и в лучшем (для них) случае оставался совершенно безразличен. Или (тоже в лучшем случае) пользовался случаем и отбрасывал в сторону, как ветошь.
Тогда же в Польшу посланы доверенные люди. Среди всего прочего они должны намекнуть, что царь входит в надлежащий возраст, хотел бы жениться. Намеков поляки не поняли. Лояльные к Ивану историки Российской империи объясняют это тем, что, мол, прошли времена Ярослава Мудрого, не было у Руси прежней силы и богатства. Я же скажу просто и грубо: Московия – не Русь, и нечего примазываться к чужой славе. Нет у Московии ни той силы, ни богатства, ни репутации Киевской Руси.
И пришлось Ивану венчаться с Анастасией Захарьиной.
Читатель пусть судит сам, что является большим издевательством над здравым смыслом, естественным порядком вещей: семнадцатилетний великий князь или семнадцатилетний муж. Но как неженатый поп не мог получить прихода, так и неженатый царь не мог править. Ивану было необходимо жениться, Анастасия же, по общему мнению, оказалась девицей ласковой, доброй и неглупой и оказывала на царя только хорошее воздействие.
К 1548 году сложилось то, что стали называть «избранная рада», то есть «избранный совет». Вошли в него родственники жены, постельничий царя Алексей Федорович Адашев, родом из костромских дворян, духовник Ивана IV Сильвестр, митрополит Макарий, еще несколько людей, включая и князя А. М. Курбского.
И позже будут возникать такие же кружки доверенных лиц при царях, особенно при молодых царях. Не может же царь сам за всем следить, быть в курсе всех совершенно Дел и при этом еще реформировать государство?! Нужны помощники, а в государственном аппарате, тем более в рядах аристократии,– слишком много противников как раз реформ. Слишком мало лично преданных людей. И царь создает группу единомышленников. Потом дороги разойдутся, это ясно, но тогда#x2011;то, в этот#x2011;то момент, они, конечно же, единомышленники! На тех, кого он сам лично поднял из небытия, царь может опереться без страха, как на верные, надежные орудия (так и подмывает сказать «винтики»).
В кругу этих людей можно обсуждать все, что угодно.
Связи их неформальны, и никакими слишком уж сильными узами ни с кем они не связаны. Это как кружок интеллектуалов, решающий проблему средствами «мозгового штурма».
Собрались, выехали на базу отдыха или в уединенный отель, поработали неделю… проект решения готов!
В условиях, когда аппарат ненадежен, аристократия оппозиционна (и тот, и другая малокультурны и неинтеллектуальны), ценность такого кружка может быть очень высока. Такой кружок действительно может дать царю очень большой интеллектуальный капитал, который он потом выдаст за свой собственный. А потомки, в том числе историки, будут удивляться ясности мысли царя, и глубине, и силе высказанных им мыслей.
Но вот судьба участников кружка предрешена, и надо быть самому наивным, как московит, чтобы этого не понимать.
Сами «избранные» могут, конечно, быть уверены в своем светлом будущем и в уже совершенной карьере… Но, во#x2011;первых, они уже сделали свое дело. То, что нужно было царю, уже есть. Во#x2011;вторых, царь повзрослел, вызывает подобающую его рангу почтительность, и пусть аристократия или высший слой бюрократии что#x2011;то там попробуют вякнуть… Цена первых друзей все понижается. В#x2011;третьих, они же. «избранные» некогда, теперь – обладатели сведений о том, кто на самом деле придумал то или иное, кто автор новшества или удачной формулировки. А зачем царю эти свидетели?
А ведь в «избранную раду» попадают строго по монаршей воле; нет никаких формальных критериев принадлежности к ней, нет никакой защищенности ее членов от произвола. Ведь даже формальных чинов за членство в «раде» не дается. Велел царь – есть «рада» Фукнул царь – и нет «рады». Удобно!
Свою «раду» имели в молодости и Петр I, и Петр III, и Александр I, и Александр II. И все члены всех «рад» кончали одинаково печально. Похожие, только менее известные «рады» бывали и у крупных царедворцев, реформаторов, разного рода «начальства».
Судьбы членов «избранной рады» достаточно печальны. Ни один из них не пережил своего недолговечного, болезненного государя, при том, что только Макарий был его значительно старше.
Но только Макарий, защищенный к тому же положением митрополита, главы всей Русской церкви, наверняка умер своей смертью и в преклонном по понятиям того времени возрасте: в семьдесят один год.
По иронии судьбы он единственный из членов «избранной рады» убежденный сторонник усиления самодержавной власти.
Архиепископ новгородский, с 1542 года – митрополит Всея Руси, иосифлянин и враг отхода к государству церковных земель, он даже пишет «Степенную книгу», обосновывая укрепление самодержавия и позицию церкви, которая должна, по Макарию, поддерживать государство и его главу, следить за всеми формальностями культа, а заодно и стяжать земли.
Сильвестр, священник из новгородцев, с 40#x2011;х годов XVI века служил в Благовещенском соборе московского кремля.
Как попал он в Москву из Новгорода, и не стоит ли за этим очередная мрачная тайна, мне не удалось установить. Выдвинулся он во время московского восстания 1547 года и очень понравился царю.
В дальнейшем Сильвестр сблизился с двоюродным братом царя Владимиром Андреевичем Старицким, а через него и с оппозиционными боярскими группировками.
В 60#x2011;е годы XVI века Сильвестр обвинен в смерти жены Ивана Анастасии, удален от двора, постригся в монахи, жил в северных монастырях. Умер в 1566 году, скорее всего своей смертью, но возможно, что и был отравлен. А что Сильвестр оказался отстранен от управления государством, это уже не мнение, а факт.
Самым известным из деяний Сильвестра стала списка и доработка «Домостроя». В те времена «верхи» на Московской Руси были куда большими христианами, чем полуязыческие «низы», и к ним#x2011;то, к боярству и верхушке дворянства, обращался Сильвестр.
Михаил Федорович Адашев много лет ведал личным архивом царя, хранил печать «для скорых и тайных дел».
Руководил составлением материалов для официальной разрядной книги и «государева родословца», материалы официальной летописи «Летописец начала царства».
Вел дипломатическую подготовку к присоединению Казанского и Астраханского ханств, возглавлял инженерные работы при осаде Казани.
Вел дипломатическую переписку для подготовки Ливонской войны вместе с дьяком И. М. Висковатым и ведал внешними сношениями Московии в первые годы войны.
В 1560 Адашев обвинен в отравлении Анастасии, послан воеводой в Ливонию, где проявил себя «плохо», как противник дальнейшего ведения войны. В том же году заключен под стражу в Юрьеве, где вскоре и умер накануне расправы.
Имеет смысл проследить судьбу еще одного выдвиженца того времени, Ивана Михайловича Висковатого. Глава Посольского приказа с 1549 года, думный дьяк с 1553, с 1561 года – печатник, то есть хранитель государственной печати, он рьяный сторонник ведения Ливонской войны и готовит ее вместе с Адашевым. Но стоит Висковатому увидеть реальную войну и оценить ее последствия, как он тут же становится ее последовательным врагом.
За участие в боярском заговоре, сношениях с Польшей, Турцией и Крымом Иван Михайлович Висковатый казнен в июле 1570. Если не ошибаюсь, разрезан по суставам… или поджарен на сковородке? Не помню. Во всяком случае, не посажен на кол и не сожжен, это точно.
Нужно ли объяснять, что с Польшей и Крымом он никогда не сносился и что все обвинения – совершеннейшая мура?
Впрочем, какая разница, кто как кончил из помощников царя? Главное ведь – это интересы государства. А тогда, в конце 40#x2011;х, сопляк с патологическими наклонностями, ставший великим князем и царем, получает целую пачку превосходнейших идей.
Например, «Судебник», изданный в 1550 году, вошедший в историю как «Судебник Ивана IV» – что, лично царь его писал в свои 20 лет?
Пока же идеи получены, люди больше не нужны. Аппарат со скрипом, но берется за исполнение того, что ведено.
Пошли реформы 50#x2011;х годов.
Иван IV издал в 1550 году «Судебник». Ввел выборные земские власти вместо наместников. Создал систему приказов. Ввел перепись земли и населения с раздачей этой земли и людей дворянам. При большой помощи Макария создал в 1551 году даже новое законодательство – Стоглав. Текст нового уложения состоял из ста глав, откуда и название.
В 1550 году из «нетяглых» людей Иван создал шесть пехотных полков, главным вооружением которых стала пищаль – заряжавшееся с дула ружье. Стрелецкие полки все время росли в числе, и к концу правления Ивана стрельцов было уже не 3 тысячи, а 12 тысяч.
Уложение о службе 1555 года подробнейшим образом определяло ратные и прочие обязанности служилых людей в зависимости от того, каких размеров у них было поместье.
Появляются роды войск: конница, пехота, наряд (артиллерия). Всего было 200 орудий, что совсем не мало по тем временам.
В 1571 году воевода князь М. И. Воротынский разработал устав сторожевой службы, и Иван утвердил этот устав.
В этот период все удается Ивану, в том числе и внешняя политика. Казанские походы 1547–1552 годов завершаются 2 октября 1552 решающим штурмом и взятием Казани. При штурме впервые в истории были применены минные работы: когда под стены подводятся подкопы, а в них закладывается пороховой заряд. Вели работы голландские инженеры, с которыми богобоязненные московиты за одним столом не ели, чтобы не опоганиться. Первыми в проломах стены стали биться союзные татары – тоже «поганые».
Впрочем, помогли и христиане, армянские пушкари.
Мусульманских пушкарей у казанского хана не было, а армянские не хотели стрелять в русских, как в христиан.
Чтобы все#x2011;таки стреляли, хан велел поставить над каждым пушкарем по человеку с обнаженной саблей. Пушкари давали залпы, но так, что все ядра зарывались в землю или уходили в небо и в сторону от войск.
Иван IV достойно отблагодарил армян, посадив их всех на кол. Столь же блистательно русское войско, сплавляясь по Волге, захватило Астрахань в 1556, разграбило ее и устроило великолепнейшую резню, а потом такую же попойку.
Мало того, что этими славными победами добиты последние остатки Золотой Орды и под вековым спором подведена последняя черта. Открыт путь для переселенцев в Башкирию, в Предуралье, на Урал и в Сибирь. Открыт путь к минеральным и пушным богатствам Урала и Сибири.
Вот на западе завоевания спорились несравненно меньше.
<< | >>
Источник: Александр Александрович Бушков Андрей Буровский. Россия, которой не было – 2. Русская Атлантида. 2011 {original}

Еще по теме Первая из «избранных рад»:

  1. ХАРКІВСЬКИЙ ЦВК РАД У БОРОТЬБІ ЗА ВЛАДУ В УКРАЇНІ
  2. "Кронпринц" и "избранный"
  3. § 4. Обжалование избранных мер пресечения
  4. ИЗБРАННАЯ БИБЛИОГРАФИЯ
  5. Избранная библиография
  6. ИЗБРАННЫЕ ЧАСТИ ДИСКУССИИ
  7. Избранная библиография работ В. Ф. Асмуса *
  8. Поланьи К.. Избранные работы, 2010
  9. ТРЕТИЙ ТОМ ИЗБРАННЫХ ПЕДАГОГИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИИ И. Г. ПЕСТАЛОЦЦИ
  10. Демократия для избранных — элитарная концепция
  11. Избранная библиография работ Зигмунта Баумана 1.
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -