Концепции неклассового характера обществ советского типа

Отказ от формулы «2+1» привел ряд советских социологов к логически непротиворечивому выводу о необходимости конструирования стратификационной неклассовой (в марксо- вом или веберовском понимании категории «класс») модели советского общества. Такой подход, альтернативный по отношению к концепции государственного капитализма и нового класса, был подкреплен трудами коллег из восточноевропейских стран. Эта менее распространенная концепция рассматривала социальные членения в обществах советского типа как иерархические слоевые, с размытыми границами, обширными зонами трансгрессии между слоями, общество определялось как сословно-слоевое. Становление этого подхода шло преимущественно в академических структурах, и он длительное время оставался вне поля широких политических обсуждений.

Авторы концепции усомнились в доказанности тезиса, что номенклатура — это класс, поскольку она, хотя и использует собственность в своих интересах, но правами распоряжения средствами производства не обладает. Властвующие группы в СССР и других социалистических странах воспроизводили себя не через экономическое отношение к средствам производства, а через обладание монопольным положением в системе власти, через свою «собственность на государство». Возникает проблема применимости традиционного для европейской социальной мысли классового подхода к системам неравенства в обществах советского типа.

Одним из первых неклассовый характер обществ советского типа признал выдающийся польский социолог С. Оссовский. Анализируя ситуацию в странах Восточной Европы, он пришел к выводу, что поскольку здесь изменения социальной структу ры в большей степени осуществляются по воле политической власти, постольку мы далеки от трактовки социального класса в том смысле, как его понимали Маркс (т.е. как групп, различающихся по их отношению к средствам производства) или Вебер (т.е. как групп, различающихся по их отношению к рынку). В ситуациях, где политическая власть может открыто и эффективно изменить классовую структуру, где наиболее важные для социального статуса привилегии, включая повышенную долю в национальном доходе, даруются этой властью, где значительная часть или даже большинство населения включено в стратификацию по типу бюрократической иерархии, там категория класса становится большим или меньшим анахронизмом, а классовые конфликты уступают место другим формам социального антагонизма [Ossowski, 1957].

Следует заметить, что этот подход устойчиво сохранялся в польской социологии в 1960— 1980-е гг Здесь можно упомянуть работы Стефана Новака, Влодзимержа Весоловского, Зигмунта Баумана и многих других. С. Новак в 1964 г. недвусмысленно писал: «Эволюция социального положения в послевоенной Польше независимо определяется профессией, экономическим положением и образованием; в то время как эти факторы, которые в свою очередь являются взаимозависимыми, могут либо дополнять, либо уничтожать влияние друг друга» [Nowak, 1964, р. 43]. С. Новак предложил выделить в населении Польши следующие социальные слои: неквалифицированные рабочие, квалифицированные рабочие, работники нефизического труда, творческая интеллигенция и лица свободных профессий. Точно такой же была позиция социолога В. Весоловского, который в своих исследованиях польского общества основывался на социально-профессиональной стратификации, беря в качестве дифференцирующих переменных профессию, образование, доход [Wesolowski, Slomczynski, 1968]. Более того, польский социолог Е. Вятр высказал идею, что именно для СССР, где нет (в отличие от Польши) мелких капиталистов в городе и частнособственнического крестьянства в деревне, правильно намечать слоевую структуру, без классов, что СССР можно считать неэгалитарным бесклассовым обществом [Wiatr, 1965].

Впервые встретились «лицом к лицу» сторонники сталинской формулы «2+1» и профессиональные социологи из Польши, Венгрии и Чехословакии на конференции по проблемам социальной структуры, состоявшейся в Чехословакии в 1964 г.

Основным оппонентом ортодоксальной советской доктрины выступил будущий всемирно известный британский социолог, а тогда профессор из Варшавы Зигмунт Бауман. Он утверждал, что при социализме социальная структура не носит классового характера, а основная дифференциация общества связана с профессиональным разделением труда. И для социалистического общества является типичной известная неравномерность в распределении социальных ценностей — квалификации, образования, доходов, власти, перспектив карьеры и т.д. Все это проецируется в субъективной сфере на неравное размещение престижа.

Против такой постановки вопроса выступил представитель СССР М.Н. Руткевич. Он решительно «осудил» антимарксистские (по его мнению) устремления применить стратификационную теорию к объяснению социальных отношений при социализме, поскольку марксистская теория классов, «если она понимается не суженно», полностью включает все вопросы, изучаемые стратификационными концепциями. В ответ 3. Бауман заметил, что действительно научное изучение социальной стратификации не является отрицанием классовой теории, так как каждая из этих теорий занимается «своим» аспектом социальной действительности. Так, марксистская теория классов исследует объективные аспекты социальной структуры, однако не включает, например, вопросы распределения общественного престижа, который не является функцией классовой принадлежности.

В условиях идеологических ограничений поиск истины шел, как правило, путем сочетания обязательных догм с научными, зачастую весьма робкими объяснениями. Таким неколебимым элементом любой концепции было признание интегрирующей роли общенародной собственности. После этого начинались поиски критериев дифференциации.

В это время наибольшую известность получили исследования видного чешского социолога П. Махонина и его со трудников. Признав интегрирующую роль социалистической собственности, Махонин выдвинул на первый план дифференциацию по характеру труда. Были предложены следующие компоненты социального статуса: 1)

сложность работы (наличие творческих элементов в труде, степень самостоятельности труда, требуемая квалификация); 2)

образование; 3)

участие в управлении (объем власти), основанное: —

на социально-профессиональной позиции по месту работы; —

политической деятельности в свободное время; 4)

уровень жизни; 5)

образ жизни в свободное время.

Авторы провели блестящий представительный опрос по территории всей страны и уже в труднейших условиях оккупации Чехословакии советскими войсками сумели издать итоговую книгу [Machonin, 1969]. Это была фундаментальная монография, последний отблеск «социализма с человеческим лицом», мечты интеллигентов-шестидесятников о возможности решить социальные проблемы на основе «государственного социализма». Последующие 20 лет на долю авторов достался неквалифицированный физический труд, который они проектировали (совместно со столь же прекраснодушными теоретиками из других стран «реального социализма») преодолеть (ликвидировать) в недалеком будущем.

Точка зрения на советское общество как слоевое получила развитие с начала 1960-х гг. и в СССР. Конечно, вынужденные к тому идеологической цензурой, эти отечественные исследователи обычно добавляли обязательные слова о сохраняющихся еще «двух дружественных классах и народной интеллигенции», но опытный советский читатель тут же обнаруживал комментарий о том, что данные классовые различия несущественны, а определяющими в общественных отношениях являются слоевые (социально-профессиональные). Из таблиц и схем, всей системы фактических данных следовало, что этим авторам совершенно чужда не только официальная псевдо- классовая «концепция», но и теория нового класса. 8.5.

<< | >>
Источник: Шкаратан О. И.. Социология неравенства. Теория и реальность / Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». — М.: Изд. дом Высшей школы экономики. - 526. 2012

Еще по теме Концепции неклассового характера обществ советского типа:

  1. Л.Б. Черноскутова. СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫСОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА, 2013
  2. Исаев Б., Баранов Н.. Современная российская политика: Учебное пособие. Для бакалавров, 2012
  3. Николай Стариков. Кто добил Россию? Мифы и правда о Гражданской войне., 2006
  4. Момджян К.Х.. Введение в социальную философию, 1997
  5. О.П. Бибикова, к.э.н. Н.Н. Цветкова. Страны Востока в контексте современных мировых процессов: социально-политические, экономические, этноконфес- сиональные и социокультурные проблемы., 2013
  6. Е.В. Веницианов и др.. Экологический мониторинг: шаг за шагом, 2003
  7. Гальперин М. В.. Экологические основы природопользования, 2003
  8. Тощенко Ж.Т.. Социология. Общий курс. – 2-е изд., доп. и перераб. – М.: Прометей: Юрайт-М,. – 511 с., 2001
  9. Л.С. Васильев. История Востока. Том 2, 2002
  10. Савельев А.Е.. Культура Древней Греции: Учеб, пособие. — М.: Высшая школа., 2008
  11. Мухаев, Рашид Тазитдинович. Правовые основы Российского государства: учебник для студентов вузов, обучающихся по специальности «Государственное и муниципальное управление», 2007
  12. В. Т. Харчева. Основы социологии / Москва , «Логос», 2001
  13. Е. М. ШТАЕРМАН. МОРАЛЬ И РЕЛИГИЯ, 1961
  14. Ницше Ф., Фрейд З., Фромм Э., Камю А., Сартр Ж.П.. Сумерки богов, 1989
  15. И.В. Волкова, Н.К. Волкова. Политология, 2009
  16. Ши пни Питер. Нубийцы. Могущественная цивилизация древней Африки, 2004
  17. ОШО РАДЖНИШ. Мессия. Том I., 1986
  18. Басин Е.Я.. Искусство и коммуникация (очерки из истории философско-эстетической мысли), 1999
  19. Хендерсон Изабель. Пикты. Таинственные воины древней Шотландии, 2004
  20. Ишимова О.А.. Логопедическая работа в школе: пособие для учителей и методистов., 2010